* * * Лирическое отступление № 6.

В третье или четвертое путешествие по Манхаттану мы с дядюшкой поехали в метро. Нью-йоркское метро не отличается особой чистотой, но везет, куда надо, так как станций там раз в десять больше, чем в Москве. Но дядюшка согласился на эту поездку с видимой неохотой, и лишь очутившись в вагоне, я понял, в чем причина. Мы были здесь единственными белыми, а остальные три десятка пассажиров – чернокожими, хоть некоторые оттенком кожи едва ли отличались от нас.

Напротив меня сидела молодая пара: парень – темно-шоколадный, симпатичный, и девушка цвета кофе с молоком, настоящая раскрасавица с огромными карими глазами. Вероятно, они возвращались с торжественной процедуры вручения бакалаврских или магистерских дипломов, так как были облачены в темные мантии и четырехугольные шапочки, а у парня был портфель, в котором, видимо, и хранились драгоценные дипломы. Что же касается самих свежеиспеченых магистров, то они держались за руки, по губам их блуждали улыбки и, кроме друг друга, они не видели никого. Смотреть на них было приятно, и я готов был поставить наш рубль против золотой двадцатидолларовой монеты, что следующее торжественное событие в их жизни не за горами.

Наискосок от меня сидел мрачный громила лет тридцати, в кожаной куртке, губастый, с приплюснутым носом и волосами, как шерсть черного барана; явный голливудский злодей из «плохих негров», что торгуют наркотиками и своими малолетними сестрами. И лишь одно нарушало сей мафиозно-негритянский антураж – цвет кожи у этого предполагаемого злодея был не темней, чем у меня.

С другой стороны расположились пять полных тетушек типично негритянской внешности, с огромными сумками, в ярких цветастых платьях. Одна лакомилась мороженым, другая хрустела чипсами, а языки трех остальных мололи не переставая. Насколько я понял, они делились информацией о ценах на продукты и хвастали, кто что купил. За ними, в торце вагона, стояли и сидели восемь или девять подростков самого хулиганистого вида – в шортах до колен, в бутсах до середины икр, в майках с неприличными надписями – и, конечно, с магнитофонами типа «мыльница». Магнитофоны играли, подростки притопывали и демонстрировали друг другу свою мускулатуру.

Рядом с громилой пристроился седой старый негр в очках, уткнувшийся в газету; за ним сидела прелестная чернокожая женщина с лицом рафаэлевской мадонны, а при ней – пара детишек, трех и пяти лет; дальше...

Дядюшка ткнул меня локтем в бок и прошептал:

– Не смотри!

– Почему? – удивился я.

– Тут смотреть не принято, коль не хочешь нарваться на неприятности. Вот, изучай!

И он сунул мне схему нью-йоркского метро.