Толстое солнце. Игорь Жуков.

В одной школе на уроке истории учитель рассказывал о войне. Эпизод встречи маршалов Конева и Жукова.

— И вот, — говорил учитель, — в конце встречи Конев подарил Жукову коня, а Жуков подарил Коневу…

Голос с последней парты:

— Жука!

Я вспомнил эту школьную сценку, когда читал недавнюю книгу избранных стихотворений Игоря Жукова «Толстое солнце», — Игорь любит обыгрывать свою фамилию, поэтому книжка переполнена стихами про жуков, и он раздаривает их направо и налево, приглашая к игре и сотворчеству. Тем более что он умеет гармонично сочетать в своих стихах иронию многоопытного взрослого и простодушие малого ребёнка.

Всё это свойственно новому поколению детских поэтов, которые вовсе не боятся внести в мир своих героев сложности и противоречия мира их родителей. Игорь Жуков — в этом ряду. На небольшом пространстве миниатюры он умеет выстраивать и сюжет, и поэтическую игру. Это редкое качество. Поэтому стихи его интересно читать с двух точек зрения: следить, что он такое необычное придумал, и в то же время как необычно он об этом необычном рассказывает.

Иногда Жукову не хватает (а то и вовсе не нужно) рифм — тогда идёт «детский» верлибр:

Мне стыдно, потому что мне страшно. Я боюсь темноты. Я боюсь больших собак. Я боюсь чужих мальчишек. Ещё много всего боюсь. Вот сижу себе дома, никуда не выхожу. Но никак не пойму, отчего: То ли от страха, то ли от стыда?

Художник Алексей Туркус

Наверное, подобные стихи следует читать вместе с «поэтически внимательным» взрослым, с которым можно сыграть в слова, а заодно и ощутить необычность окружающего мира. Играть в слова — любимое занятие Игоря Жукова. Вот посмотрите, например, что происходит, если вдруг потеряется в речи одна-единственная буковка:

Я на улице гуляла — Где-то букву отеряла, Ну а вместе с буквой той Отеряла я окой. Вот теерь оди оешь, Вот теерь оди оей, Вот теерь иди оой, Хочешь адай, хочешь стой! Ой, сама как осмотрю, Неонятно говорю! Ой, оала я в беду! Оскорей домой ойду.

С буквами вообще могут происходить всякие чудеса (есть у Жукова такое стихотворение — «Фотография чуда», название которого можно было бы отнести ко всем его стихам), причём чудеса понятные, можно сказать «бытовые»:

Я так люблю играть в снежки! Бросаю снежные комки, И впереди один летит — Тяжёлый, Как метеорит! Я храбро в снежный бой иду. Сейчас в соседа попаду! А он в меня не попадёт… Ай, Фнегом фафефило фот… Тьфу! Снегом залепило рот!

Чудеса разбросаны по стихам Жукова с завидной щедростью. Чудеса в словесной игре, в деталях, во вкусных рифмах, — собственно, во всём, что делает детские стихи детскими стихами.

Эти качества не меньше, чем в стихах, раскрываются и в его детской прозе. Для самых маленьких Игорь Жуков пишет немного, его аудитория — более старшая, и это понятно, если иметь в виду, что чувство юмора, к которому взывает писатель, должно быть основано и на жизненном, и на литературном опыте. Игорь каламбурит, иногда по-доброму ёрничает, он умеет сближать отдалённые образы и высекать из этого сближения искорки метафор.

Сам по себе Игорь Аркадьевич Жуков — человек авантюрный. В литературу вошёл он в 90-е годы прошлого века, когда, казалось бы, и престиж писателя, и легендарные материальные блага писательского труда канули в прошлое. Но литературу он выбрал сознательно, а чтобы заработать на пропитание, сменил множество профессий. А ещё он окончил филологический факультет Ивановского университета и защитил диплом на тему «Романтические традиции в современной поэзии». И в том, что он пишет сам, явственно слышны отзвуки и записного романтизма, и злободневной современности. Из их сближения тоже высекаются искорки — культурных ассоциаций и аллюзий.