Глава XI. Владыка труда.

Владыка и движущая Сила наших действий есть Единый, Универсальный и Всевышний, Вечный и Бесконечный. Он есть трансцендентный, неведомый и непознаваемый Абсолют, непередаваемый и непроявленный Невыразимый, пребывающий над нами; но он есть также и «Я» всех существ, Владыка всех миров, превосходящий все миры; Свет и Проводник; Всепрекрасный и Всеблаженный; Возлюбленный и Любящий. Он есть Космический Дух и вся эта созидательная Энергия, действующая вокруг нас; он есть Имманентный внутри нас. Всё сущее есть Он, однако Он больше, чем всё сущее, и мы сами, даже не зная этого, есть бытие его бытия, сила его силы, сознание, берущее начало в его сознании; даже наше смертное существование создано из его субстанции, и в нас пребывает бессмертный, который является искрой его непреходящего Света и Блаженства. Осознать эту истину нашего бытия, жить и действовать в соответствии с ней, сделать ее эффективной здесь или где-то еще – неважно, будет ли это осуществлено через познание, работу или любовь, либо при помощи каких-то других средств, – и является целью любой йоги.

· · ·

Но необходимо проделать долгий путь и приложить немало усилий, прежде чем мы сможем взглянуть на него глазами, способными видеть истину, и еще более длительный и напряженный труд ожидает нас, если мы намерены переделать себя по его образу и подобию. Владыка труда не открывает себя сразу же тому, кто его ищет. Хотя его Сила всегда скрыто действует в нас, она проявляет себя только тогда, когда мы преодолеваем в себе эгоизм деятеля, и ее действие становится всё более непосредственным по мере того, как наше отречение от эго становится всё более и более полным. Только когда наша самоотдача его Божественной Шакти становится абсолютной, мы получаем право жить в его абсолютном присутствии. И только тогда мы сможем увидеть, как наша деятельность просто, естественно и всецело будет выражаться в формах, определяемых Божественной Волей.

Таким образом, должны быть определенные стадии или переходные ступени в нашем приближении к этому совершенству, как есть они на пути к любому другому совершенству на любом уровне Природы. Видение будущего великолепия может прийти к нам заранее, внезапно или постепенно, единожды или неоднократно, но до тех пор, пока в нас не сформируется надежное и прочное основание, это будет лишь обобщающий и краткий, а не продолжительный и всеохватывающий опыт, не постоянное переживание божественного Присутствия. Необъятная широта, бесконечное содержание Божественного Откровения обнаруживаются позднее и постепенно раскрывают свою силу и свое значение. Или же мы можем обладать устойчивым видением [Божественного] в высших частях своей природы, но совершенного отклика низших составляющих добиться не сразу, а лишь поэтапно. В любой йоге прежде всего необходимы вера и терпение. Пылкое сердце и нетерпеливая воля, пытающиеся приступом взять царство небесное, могут привести к весьма печальным последствиям, если в своем страстном порыве они будут пренебрегать поддержкой этих более смиренных и спокойных помощников. Что же касается долгой и трудной интегральной Йоги, то в ней необходимо обладать поистине интегральной, всеохватывающей верой и непоколебимым терпением.

Нелегко приобрести или выработать такую веру и твердость на узком и тернистом пути йоги именно из-за нетерпения сердца и ума, а также из-за неустойчивости страстной, но быстро ослабевающей воли нашей раджасической природы. Витальная природа человека всегда жаждет плодов своих усилий и, если человеку кажется, что получение плодов оказывается под вопросом или надолго откладывается, он утрачивает веру в идеал и в божественное руководство. Ибо его ум всегда судит обо всем по внешним фактам, поскольку это является первой глубоко укоренившейся привычкой интеллектуального рассудка, которому он так безгранично доверяет. Нет ничего легче для нас, чем обвинять Бога в наших сердцах – когда мы долго страдаем или оступаемся во мраке – или отречься от избранного идеала. В таких случаях мы часто говорим: «Я поверил в Высочайшее, и вот теперь я покинут, предан, ввергнут в страдание, грех и заблуждение». Или же: «Я посвятил Божественному всю свою жизнь, пожертвовал всем во имя идеи, которую отрицают и опровергают факты суровой действительности. Было бы лучше оставаться таким же, как другие люди, которые принимают свои ограничения и твердо шагают по жизни, опираясь на обычный житейский опыт». В такие периоды – которые иногда бывают частыми и долгими – всё более высокие состояния и опыты забываются, а сердце погружается в горестные переживания. Именно в такие мрачные периоды можно упасть и сдаться или навсегда отказаться от выполнения божественной работы.

Если человек долго и упорно следовал по пути, то он сохранит в своем сердце веру, даже подвергаясь самым яростным атакам враждебных сил; даже если будет казаться, что эта вера исчезла или сломлена, при первой возможности она проявится снова. Ибо, несмотря на самые худшие падения и долгие периоды неудач, она продолжает жить, потому что ее поддерживает нечто более высокое, чем сердце или интеллект. Впрочем, подобные падения и состояния омраченности способны затормозить прогресс даже опытного садхака, для новичка же они чрезвычайно опасны. Поэтому нужно с самого начала ясно понимать, как труден этот путь и как на нем необходима вера, которая интеллекту может показаться слепой, но которая на самом деле мудрее, чем наш рассуждающий ум. Ибо эта вера есть поддержка свыше; это сияющая тень, отбрасываемая тайным светом, превосходящим интеллект и его познания; это сердце внутреннего знания, не находящееся во власти внешнего облика вещей. Если мы будем настойчиво сохранять свою веру, то она получит свое подтверждение и в конце концов будет возвышена и преображена в спонтанное божественное знание. Мы должны всегда твердо придерживаться предписания Гиты: «Йога должна практиковаться с сердцем, свободным от уныния и отчаяния». Сомневающемуся интеллекту мы должны снова и снова напоминать обещание Владыки: «Я избавлю тебя от всякого греха и зла, не печалься». В конце концов колебания веры прекратятся, ибо мы узрим Его лик и будем постоянно ощущать Божественное Присутствие.

· · ·

Владыка наших трудов бережно обращается с нашей природой, даже когда трансформирует ее; он всегда действует, учитывая возможности нашей природы, а не по самовольной прихоти. Наша несовершенная природа содержит в себе необходимые элементы для формирования собственного совершенства, которые пока еще неразвиты, искажены, находятся не на своих местах, беспорядочно перемешаны или очень несовершенно упорядочены. Весь этот материал нужно терпеливо усовершенствовать, очистить, реорганизовать, заново сформировать и трансформировать, а не подавлять, разрушать, уничтожать, калечить или просто насильственно искоренять, действуя методом принуждения и запрета. Этот мир и мы, живущие в нем, представляем собой творение Владыки трудов и его проявление, и то, как он обращается с миром и с нами, наш ограниченный и невежественный ум не сможет понять, пока не погрузится в безмолвие и не откроется божественному знанию. Наши ошибки содержат в себе крупицы истины, пытающейся раскрыть свой тайный смысл нашему блуждающему впотьмах уму. Человеческий интеллект отбрасывает ошибки, а с ними и заключенную в них истину и замещает их собственной полуистиной, полузаблуждением; но Божественная Мудрость готова терпеливо мириться с нашими заблуждениями и ошибками, пока мы не окажемся в силах постичь истину, скрытую и сберегаемую под всеми ложными покровами. Наши грехи – это неверные шаги ищущей Силы, которая стремится не к греху, а к совершенству – к тому, что мы можем назвать божественной добродетелью. Часто они представляют собой покровы, скрывающие какое-то ценное качество, которое должно быть трансформировано и освобождено от этой уродливой маски, – иначе, в совершенном божественном провидении вещей, их существование не было бы допущено. Владыка наших действий – не слепец, не безразличный сторонний наблюдатель и не игрок, забавляющийся созерцанием бесчисленных и бессмысленных бед и страданий. Он мудрее, чем наш рассудок, и мудрее, чем наша добродетель.

Наша природа не только ориентирована на ложные цели и невежественна, но еще и недостаточно сильна; но существует Божественная Сила, и если мы поверим в нее, то она поведет нас вперед, используя как наши недостатки, так и наши достоинства для достижения божественных целей. Если нам не удается достичь какой-то ближайшей цели, значит, он запланировал эту неудачу; часто наша неудача или плохой результат является верной дорогой к более истинному решению, к которому не привел бы немедленный и полный успех. Точно так же, если мы страдаем, то только потому, что нечто в нас должно быть подготовлено для редкой возможности испытать истинное наслаждение. Если мы спотыкаемся, то лишь для того, чтобы, в конце концов, научиться ходить твердым и уверенным шагом. Но, даже стремясь к миру, чистоте и совершенству, мы не должны быть слишком поспешны и нетерпеливы. Мы должны обрести мир и покой, но это не должен быть покой опустошенной или подавленной природы, загубленных или искалеченных способностей, которые не могут больше причинить беспокойства, поскольку мы лишили их мощи, огня и силы. Мы должны стремиться к чистоте, но это не должна быть чистота пустоты или сурового и холодного безразличия. От нас требуется совершенство, но не такое совершенство, которое может существовать, лишь ограничивая свою свободу узкими рамками или своевольно прекращая участвовать в вечном развертывании Бесконечного. Наша задача – преобразовать свою природу в божественную, но божественная природа – это не ментальное или моральное, но духовное состояние, которого трудно достичь и которое трудно даже представить нашему интеллекту. Владыка наших трудов и нашей йоги знает, что должно быть сделано, и мы должны позволить ему осуществить это в нас его собственными средствами и его собственным способом.

В основе любого действия, осуществляемого в условиях Неведения, лежит эгоизм, и нет ничего более трудного для нас, чем избавление от эгоизма, пока мы еще привязаны к собственной личности и продолжаем действовать, пользуясь полусилой и полусветом нашей несовершенной природы. Легче задушить эго, отвергая всякое побуждение к действию, или уничтожить его, подавляя всякое проявление индивидуальности. Легче превзойти эго, найдя забвение в трансе покоя или погрузившись в экстаз божественной Любви. Но перед нами стоит более трудная задача – мы должны освободить в себе истинную Личность и достичь божественной зрелости, которая позволит нам стать чистыми сосудами божественной силы и совершенными инструментами божественного действия. Нужно с твердой решимостью шаг за шагом пройти весь путь; нужно встретиться лицом к лицу с каждой трудностью и каждую преодолеть. Только Божественная Мудрость, Божественная Сила может совершить это для нас, и она сделает всё, если мы предадимся ей с полной верой и будем следовать ей, соглашаясь с ее действиями с непоколебимой смелостью и терпением.

Первым шагом на этом долгом пути должно стать посвящение всех наших действий Божественному, пребывающему в нас и в мире, выполнение работы как жертвоприношение Божественному; занять такую позицию в сердце и разуме достаточно легко, но чрезвычайно трудно сделать ее абсолютно искренней и всеобъемлющей. Вторым шагом должно стать отвержение привязанности к плодам наших действий; ибо единственным подлинным, неизбежным и всецело желанным плодом жертвоприношения – единственным, что нам необходимо, – является Божественное Присутствие, Божественные Сознание и Сила в нас, и если это достигнуто, то всё остальное приложится. Это трансформация эгоистической воли нашего витального существа и нашей души-желания и природы-желания, и осуществить ее гораздо труднее, чем научиться посвящать свои действия. И третий шаг – освобождение от эгоизма, заставляющего человека воспринимать себя центром существования, и даже от чувства эго, которое создает у него впечатление, что лично он делает ту или иную работу. Это самая трудная трансформация из всех, и ее невозможно осуществить в совершенстве, если не будут предприняты первые два шага; но и эти первые шаги не получат своего завершения до тех пор, пока не будет сделан третий шаг, венчающий весь процесс преобразования, который позволит, благодаря исчезновению эгоизма, устранить сам источник желания. Только когда мелкое чувство эго будет искоренено и удалено из природы, искатель сможет познать свою истинную личность, пребывающую над нами и являющуюся частицей и силой Божественного, и отвергнуть любой другой побудительный мотив, кроме воли Божественной Шакти.

· · ·

В этом последнем объединяющем движении существуют свои стадии и этапы; ибо его нельзя осуществить сразу, без длительной подготовки и многочисленных попыток, постепенно приближающих к цели и, наконец, делающих ее достижение возможным. Прежде всего, необходимо занять правильную позицию – следует прекратить рассматривать себя в качестве работника и раз и навсегда понять, что мы представляем собой лишь один из инструментов космической Силы. Поначалу нам будет казаться, что нами движет не одна Сила, а множество космических сил; может случиться и так, что эти силы начнут подпитывать эго, так что такое видение может освободить не всю нашу природу, а только ум. Даже когда мы начинаем осознавать всё происходящее как действие единой космической Силы и Божественного, стоящего за ней, это не обязательно приносит нам освобождение. Если эгоизм работника исчезает, то его может сменить эгоизм инструмента или же помочь ему продлить свое существование в ином обличье. Мировая история изобилует примерами такого рода эгоизма, и он может захватывать человека еще больше и быть еще сильнее выражен, чем любой другой; та же опасность существует и в йоге. Человек становится лидером или известной личностью в более или менее широком круге людей и ощущает, что он полон силы, которая, как он знает, превосходит силу его собственного эго; он может осознавать, что через него действует сама Судьба или же таинственная и непостижимая Воля или что внутри него сияет великий Свет. Благодаря своим идеям, действиям и творческому гению ему удается добиться выдающихся результатов. Он либо разрушает некую грандиозную преграду, открывая человечеству путь для дальнейшего развития, либо созидает нечто великое, что может на какое-то время служить людям местом отдыха. Он становится карающим бичом или же носителем света и исцеления, творцом красоты или вестником знания. И даже если его деятельность и ее результаты не столь велики и значимы, у него тем не менее присутствует ясное ощущение того, что он является орудием, избранным для осуществления определенной миссии или работы. Люди, имеющие такое предназначение или обладающие такими способностями, легко начинают верить и говорить о том, что они – всего лишь орудия в руках Бога или Судьбы; но мы можем заметить, что даже в самих их словах присутствует, хотя и скрыто, еще больший эгоизм по сравнению с тем, на который осмеливаются притязать или который в состоянии вместить в себя обычные люди. И часто такого рода лидеры говорят о Боге только лишь для того, чтобы воздвигнуть его образ, который в действительности является не чем иным, как гигантской тенью их самих или их собственной природы, обожествленной Сущностью их собственного типа воли, мысли, силы и качеств, питающей их эго. Этот возвеличенный образ их собственного эго является тем Владыкой, которому они служат. В йоге подобное очень часто случается с теми, кто обладает сильной, но грубой и незрелой витальной природой или умом, который слишком легко приходит в состояние восторженного возбуждения, когда амбиции, гордыня или жажда величия примешиваются к духовному поиску и пятнают его изначальную чистоту; возвеличенное эго встает между ними и их истинным существом и использует в собственных целях силу, исходящую от того более великого, божественного или небожественного Могущества, которое действует через них и смутно или ясно осознается ими. Для того чтобы освободиться от эго, недостаточно интеллектуально воспринимать или витально чувствовать Силу, превосходящую нашу собственную, или ощущать, что она движет нами.

Это восприятие, ощущение более великой Силы, находящейся в нас или над нами и направляющей все наши действия, – не галлюцинация и не одержимость манией величия. Те, кто чувствуют и видят подобным образом, обладают более широким видением по сравнению с обычными людьми; они уже вышли за пределы ограничений физического ума, но еще не обрели полного видения или непосредственного духовного восприятия. Ибо, поскольку они не обладают ясным умом и не осознают свою душу и пробуждены в основном в витальных частях своего существа, а не в духовной субстанции своего истинного «Я», они не могут быть сознательными инструментами Божественного или встретиться лицом к лицу со своим Владыкой, но используются через свою несовершенную и склонную к ошибкам и заблуждениям природу. Божественное для них – это, в лучшем случае, некая Судьба или космическая Сила, либо они этим именем называют какое-то ограниченное Божество, либо, еще хуже, титаническое или демоническое Могущество, которое скрывает его. Даже некоторые основатели религий в качестве верховного Бога воздвигли образ Божества определенной секты или нации или призывали поклоняться некой страшной и безжалостной Силе, или Нумену[33] саттвической любви, праведности и милосердия и, судя по всему, так и не смогли увидеть Единого и Вечного. Божественное соглашается принять тот образ, который они создают, и с помощью этого посредника совершает в них свою работу, но поскольку эта единая Сила воспринимается ими и действует в их несовершенной природе более интенсивно, чем в других, то и мотивирующий принцип эгоизма также может быть в них сильнее, чем в других людях. Они по-прежнему находятся в плену возвеличенного раджасического или саттвического эго, которое стоит между ними и целостной Истиной. Но даже это – уже что-то, некое начало, хотя и далекое от чистого и совершенного восприятия истинной реальности. Гораздо худшая участь ожидает тех, кто в какой-то степени превзошел свои человеческие ограничения, но не обладает при этом ни чистотой, ни знанием. Ибо они тоже могут стать инструментами, но отнюдь не Божественного; слишком часто, используя его имя, они, сами того не ведая, служат Силам Тьмы – его ложным Обличьям и темным Противникам.

Наша природа должна стать проводником космической Силы, но не ее низших аспектов и не ее раджасических или саттвических движений; она должна служить универсальной Воле, но действовать в свете более высокого, освобождающего знания. Заняв позицию инструмента, мы должны быть свободны от любых проявлений эгоизма, даже полностью осознавая величие Силы, действующей через нас. Каждый человек осознанно или неосознанно является инструментом вселенской Силы, и, не считая ощущения внутреннего Присутствия, не существует такой уж большой разницы между одним действием и другим, работой одного инструмента и работой другого, хотя наша эгоистическая гордыня и пытается убедить нас в обратном. Умение отличать знание от неведения – это милость Духа; дыхание божественной Силы веет там, где она хочет, и сегодня она избирает и наполняет своим словом или могуществом одного человека, а завтра другого. Если у гончара один горшок получается более совершенным, чем другой, то это заслуга не горшка, а его изготовителя. Позиция нашего ума не должна выражаться фразами вроде: «Это моя сила» или: «Узри силу Бога во мне» – он, скорее, должен сказать: «Божественная Сила работает в этом разуме и теле, и та же Сила действует во всех людях и животных, в растениях и металлах, в существах, обладающих жизнью и сознанием, и в том, что кажется неживым и несознательным». Если это обширное видение Единого, действующего во всём сущем, и всего мира, как равноценного инструмента божественного действия и постепенного самопроявления, станет присуще всему нашему сознанию, то это поможет искоренить в нас весь раджасический эгоизм, и даже саттвическое чувство эго начнет исчезать из нашей природы.

Устранение раджасического эго прямым путем ведет нас к деятельности, которую мы совершаем, выступая в качестве истинного инструмента Божественного, что является сутью совершенной Карма-йоги. Ибо, пока мы лелеем в себе инструментальное эго, мы можем считать себя сознательными инструментами Божественного, но в реальности пытаться использовать Божественную Шакти для удовлетворения личных желаний или для достижения эгоистических целей. На самом деле мы можем быть орудиями Божественной Работы, даже если эго полностью не устранено, а лишь подчинено нашему контролю, но это будет несовершенное орудие, искажающее или ослабляющее божественное действие своими ментальными заблуждениями, витальными пристрастиями или же упрямой неспособностью физической природы. Но если эго исчезнет, мы сможем поистине стать не только чистыми инструментами, сознательно дающими согласие на каждый поворот божественной Руки, которая нами движет, но и осознать нашу истинную природу, стать сознательными частицами единого Вечного и Бесконечного, созданными верховной Шакти из себя самой и отправленными в мир для осуществления ее работы.

· · ·

Есть еще один, более важный шаг, который необходимо сделать после того, как мы вверили наше инструментальное эго Божественной Шакти. Недостаточно познать ее как единую Космическую Силу, которая движет нами и всеми созданиями на планах разума, жизни и материи; ибо всё это – низшая Природа. И хотя Божественные Знание, Свет, Сила скрыто присутствуют и здесь, действуя в условиях Неведения, и могут иногда проникать через покров и проявлять нечто присущее их истинному характеру или нисходить свыше и возвышать активность низшей природы, тем не менее, даже если мы реализуем Единое на уровне одухотворенного ума, одухотворенной жизненной энергии, одухотворенного телесного сознания, несовершенство все же сохранится в динамических частях. Отклик Высшей Силе будет непостоянен, останется вуаль на лике Божественного и в наших действиях будет постоянная примесь Неведения. И только когда мы откроемся Божественной Шакти в ее подлинной силе, которая превосходит эту низшую Пракрити, мы сможем стать совершенными инструментами ее могущества и знания.

Целью Карма-йоги должно быть не только освобождение, но и совершенство. Божественное осуществляет свою работу, действуя через нашу природу, используя ее возможности и ограничения; если наша природа несовершенна, то и работа эта также будет несовершенной, смешанной, неадекватной. Она может быть даже искажена грубыми ошибками, ложью, моральными слабостями, посторонними влияниями, уводящими с пути. Работа Божественного будет сделана в нас и в этом случае, но в соответствии с нашими слабостями, а не с силой и чистотой ее источника. Если бы наша йога не была интегральной, всеобъемлющей, если бы мы стремились только к освобождению духа, истинного «я» внутри нас, или к неподвижному существованию Пуруши, отделенного от Пракрити, то несовершенство динамических частей нашего существа не имело бы большого значения. Спокойные, невозмутимые, неподверженные радости и горю, отказываясь присваивать себе совершенства или несовершенства, недостатки и достоинства, пороки и добродетели, постигая, что вся эта смесь образована лишь качествами Природы, действующей в пределах влияния своих трех гун, мы могли бы удалиться в безмолвие духа и, чистые, ничем не затрагиваемые, оставаться лишь свидетелями действий Пракрити. Но на пути к интегральной реализации такое освобождение может быть только этапом, а никак не конечным пунктом нашего путешествия. Ибо наша цель – достижение божественной реализации, и не только в неподвижности Духа, но и в движении Природы. А достичь этого совершенно невозможно, пока мы не сможем осознать присутствие и силу Божественного в каждом нашем шаге, движении, в каждом виде нашей деятельности, в каждом нашем намерении, в каждой мысли, каждом чувстве и побуждении. Конечно, в какой-то мере мы можем осознавать Божественное и пребывая в природе Неведения, но это будут уже не подлинные божественные Сила и Присутствие, а лишь их приземленный, искаженный и приуменьшенный образ. Мы ищем большего – мы хотим, чтобы наша природа стала воплощением силы Божественного в Истине Божественного, в Свете, в могуществе вечной самосознающей Воли, в широте непреходящего Знания.

После того, как покров эго спадет, мы сможем убрать и покров Природы и ее низших качеств, которые управляют нашим умом, жизнью и телом. Как только границы эго начинают исчезать, мы видим, из чего состоит этот покров, и различаем в самих себе деятельность космической Природы, более того, в ней или за ней мы ощущаем присутствие космического «Я» и динамизм Ишвары, наполняющего собой всё мироздание. Владыка нашей инструментальной природы пребывает по ту сторону всей этой деятельности, но даже во время этой деятельности можно почувствовать его прикосновение и влияние великой и могущественной Силы, которая направляет нас или руководит нами. Теперь мы уже служим не эго или эгоистической силе; мы подчиняемся Владыке Мира и его эволюционному импульсу. Совершая каждый свой шаг, мы можем сказать, выражаясь словами санскритского стиха: «Воистину, как велишь мне Ты, о Господь, пребывающий в моем сердце, так я и поступаю». Но всё же такого рода деятельность может быть двух совершенно разных видов: либо просветленной, либо трансформированной и вознесенной на уровень высшей сверхприроды. Ибо мы можем продолжать следовать по пути действия, сохраняя нашу старую природу такой, какой она была прежде, когда мы из-за нее и эгоистической иллюзии «вращались, словно прикованные к колесу некоего механизма», – но теперь уже с полным и ясным пониманием того, как действует этот механизм, а также как им для достижения своих мировых целей пользуется Владыка трудов, которого мы ощущаем за ней. На самом деле, такой реализации на планах одухотворенного разума достигали многие великие йогины; но это не значит, что так должно оставаться всегда, ибо существует возможность более высокой, супраментальной деятельности. Можно подняться за пределы одухотворенного разума и действовать спонтанно в живом присутствии изначальной божественной Силы-Истины, принадлежащей Высшей Матери. Тогда наша деятельность станет единой с ее деятельностью, наша воля единой с ее волей, наша энергия обретет свободу в ее энергии, и мы будем осознавать ее действие через нас как действие самого Божественного, проявленного в качестве Силы-Мудрости, и мы будем воспринимать трансформированные разум, жизнь и тело только как каналы высочайших, запредельных им Света и Силы, которые непогрешимы в своих действиях, так как они трансцендентны и всеобъемлющи в своем знании. И мы будем не только приемниками, проводниками, инструментами этих Света и Силы, но станем их частью в постоянном и высочайшем духовном переживании.

Но даже еще до того, как мы обретем это высшее совершенство, мы можем в своей работе достичь единства с Божественным если не на его самых светоносных вершинах, то в его беспредельной необъятности; ибо мы уже воспринимаем не только Природу или то, как ее гуны воздействуют на нас, но в наших физических движениях, в наших нервных и витальных реакциях, в нашей ментальной активности мы осознаем Силу более великую, чем наше тело, ум и жизнь, которая овладевает этими ограниченными инструментами и управляет каждым их движением. У нас больше нет ощущения, что это мы движемся, думаем или чувствуем, но что это Сила движется, чувствует и мыслит в нас. Мы познаем эту силу как универсальную Силу Божественного, которая, действуя скрыто или явно, непосредственно или позволяя использовать свои энергии существами в космосе, является единой Энергией, которая одна только и существует и одна делает возможными как универсальные, так и индивидуальные действия. Ибо эта Сила есть само Божественное, проявляющееся в качестве силы; эта сила есть всё: сила действия, сила мысли и знания, сила господства и наслаждения, сила любви. Осознавая всегда, везде и во всем, в себе и в других Владыку Трудов, который с помощью этой Силы (которая есть он сам) всем обладает, всё наполняет, всем наслаждается и становится всем, что существует и происходит в космосе, мы через работу сможем достичь божественного единства и, благодаря этой реализации в работе, прийти ко всему тому, чего другие достигали при помощи абсолютной преданности или чистого знания. Но есть и еще один шаг, который нам предстоит сделать: мы должны превзойти это отождествление с Божественным на уровне космического существования и стать едиными с Божественным на трансцендентном уровне.

Владыка наших действий и нашего существа не является просто Божеством, находящимся внутри нас, не является он и просто космическим Духом или некой вселенской Силой. Мир и Бог не одно и то же, как хотелось бы думать определенным пантеистическим мыслителям. Мир – это эманация Божественного; он зависит от «нечто», которое проявляет себя в нем, но не ограничено им: Божественное находится не только здесь; есть еще и нечто Запредельное, вечная Трансцендентность. Индивидуальное существо в своей духовной сущности также не является формацией космического существования – это наше эго, наш ум, наша жизнь и наше тело относятся к такого рода формациям. Наш неизменный дух, наша бессмертная душа вышли из Трансцендентности.

· · ·

Источником нашего бытия, Источником наших действий и их Владыкой является Трансцендентный [Дух], находящийся вне любых пределов мироздания и Природы, но, тем не менее, владеющий и миром, и его природой, – который низошел в них частицей своего бытия и стремится сделать из мира и его природы то, чем они пока что не являются. Но престол Трансцендентного Сознания находится выше, в абсолютности божественного Существования – где также пребывают абсолютные Сила, Истина и Блаженство Вечного, – о котором наш ум не может даже помыслить и относительно которого даже наши величайшие духовные переживания являются лишь смутным отражением на уровне одухотворенного разума и сердца, слабым отблеском или тусклой тенью. И, тем не менее, существует исходящий с этих запредельных высот своеобразный золотой ореол, образованный из Света, Силы, Блаженства и Истины, – божественное Сознание-Истина, как называли его древние мистики, или Сверхразум, Гнозис, с которым этот мир ограниченного и невежественного сознания находится в тайной связи и который один является его опорой и не дает ему погрузиться в дезинтеграцию и хаос. Силы, которые мы сейчас удовлетворенно называем гнозисом, интуицией или озарением, представляют собой лишь слабые отсветы того изначального и ослепительного сияния, каким является это Сознание-Истина. Между наиболее высоким человеческим интеллектом и Сверхразумом находится множество восходящих уровней сознания, которые можно назвать высшими ментальными или надментальными уровнями и которые нам необходимо покорить, прежде чем мы достигнем Сверхразума или сможем низвести сюда его величие и великолепие. И всё же, как бы трудно ни было, но это восхождение, эта победа является предназначением человеческого духа, а последующее светоносное нисхождение или низведение божественной Истины на материальный план – неизбежной целью долгой и трудной эволюции земной природы. Это предначертанное достижение является одновременно смыслом эволюции, нашим высшим состоянием бытия и оправданием нашей жизни на земле. Ибо, хотя Трансцендентное Божественное уже присутствует здесь, в тайных глубинах нашего сердца, как Пурушоттама, оно скрыто множеством покровов и бесчисленными масками своей магической всемирной Йога-Майи. Только благодаря восхождению и победе Души здесь, в теле, эти покровы спадут, и динамизм высшей Истины сможет заменить это запутанное переплетение полуистин, которые становятся созидательным заблуждением, это пробуждающееся Знание, которое в результате своего погружения в бессознательность Материи и медленного частичного возвращения на свои высоты превратилось в деятельное Неведение.

Ибо здесь, в мире, хотя гнозис тайным образом и присутствует по ту сторону существования, но действует отнюдь не гнозис, а магическое Знание-Неведение, непредсказуемая и всё же кажущаяся механической Майя Верховного Разума. Здесь, в проявленном мире, Божественное предстает пред нами, с одной стороны, как спокойный, бездеятельный и безличный Дух-Свидетель, неподвижный и со всем согласный Пуруша, не связанный какими-либо качествами, Пространством или Временем; он беспристрастно санкционирует или поддерживает действия всех сил и энергий, которым когда-то трансцендентная Воля позволила реализовать себя в космосе. Этот Дух-Свидетель, это неподвижное «Я», присутствующее во всем сущем, кажется, не проявляет никакой воли и ни на что не влияет; и всё же мы начинаем осознавать, что сама его пассивность, его безмолвное присутствие заставляет всё сущее даже в своем неведении двигаться к божественной цели и влечет его через разделение к еще нереализованному единству. И, несмотря на это, кажется, что во вселенной нет никакой высшей и непогрешимой Божественной Воли, а есть лишь вездесущая Космическая Энергия или некий механически осуществляющийся Процесс: Пракрити. Но это только одна сторона космического «Я»; другая предстает как универсальное Божественное, единое в своем бытии и множественное в своих личностях и силах, которое, когда мы проникаем в сознание его вселенских сил, наделяет нас восприятием бесчисленных качеств, бесконечной воли и бесконечных движений сил, глобальным знанием мировых процессов, переживанием единого, но бесконечно разнообразного блаженства. Ибо через осознание универсального Божественного мы становимся едины со всеми существами и их бытием, и не только в их глубочайшей сути, но и на уровне их многообразной деятельности; мы видим себя во всём и всё в себе; мы воспринимаем все знания, все мысли и чувства как движения одного Разума и Сердца, все энергии и действия – как проявления деятельности одной полновластной Воли, всю Материю и все формы – как частицы одного Тела, все личности – как проекции единой Личности, все эго – как искаженные образы одного и единственно подлинного «Я» всего сущего. В универсальном Божественном мы перестаем быть обособленными, так как утрачиваем свое активное эго в универсальном движении, так же как, отождествляясь с бескачественным, всегда беспристрастным и отстраненным сознанием Свидетеля, мы утрачиваем наше статическое эго в универсальном покое.

И всё же остается противоречие между двумя этими состояниями – отстраненным божественным Безмолвием и всеобъемлющим божественным Действием, и мы в какой-то степени можем примирить его в самих себе, поднявшись на некий высокий уровень сознания, которое может показаться нам совершенным, но на самом деле не являться таковым, поскольку не способно осуществить полное завоевание и трансформацию природы. Универсальные Покой, Свет, Сила, Блаженство принадлежат нам, но их выражение с точки зрения эффективности действий не является выражением Сознания-Истины, божественного Гнозиса, – хотя они способны чудесным образом освободить, возвысить и озарить нас, они, тем не менее, поддерживают прежний способ самовыражения Космического Духа и не могут, подобно трансцендентному Нисхождению Божественного Сознания, трансформировать двусмысленные символы и завуалированные тайны мира Неведения. Мы сами свободны, но земное сознание остается в оковах; только дальнейшие восхождение к трансцендентному Божественному и Его нисхождение могут полностью примирить это противоречие и привести к трансформации и освобождению природы.

В действительности, у Владыки Трудов существует еще и третий, личностный и глубоко сокровенный аспект, который служит ключом к его самому возвышенному и глубоко скрытому таинству и экстазу; ибо Он способен отделяться от своей непостижимой Трансцендентности и двусмысленного проявления космического Движения в виде индивидуализированной Божественной Силы, которая может стать посредником между его Трансцендентным и Космическим бытием и послужить мостом, позволяющим нам перейти от одного к другому. В этом аспекте трансцендентная и универсальная личность Божественного приспосабливается к нашей индивидуализированной личности и принимает личные отношения, отождествляя себя с нами в качестве нашего высшего «Я» и вместе с тем оставаясь отличной от нас, но бесконечно близкой, и выступая в роли нашего Наставника, Друга, Возлюбленного, Учителя, нашего Отца и нашей Матери, нашего Партнера в великой мировой игре, который скрывался всё это время под масками и представал в облике друга и врага, помощника и противника, и через все взаимоотношения и все действия, затрагивающие нас, неизменно направлял наши шаги к свободе и совершенству. Именно благодаря этому более личностному проявлению мы получаем некоторую возможность полного переживания Божественного на трансцендентном уровне; ибо, встречаясь с Единым в его личностном аспекте, мы познаем его не только в состоянии освобождающего мира и покоя, не просто через пассивное или активное подчинение в наших действиях или мистическое отождествление с универсальными Знанием и Силой, наполняющими и ведущими нас, но и через переживание экстаза божественной Любви и божественного Восторга, возносящего нас за пределы безмолвного Свидетеля и активной космической Силы к некоему реальному познанию более великой тайны блаженства. Ибо не столько знание, ведущее к некоему невыразимому Абсолюту, не столько деятельность, поднимающая нас над всеми мировыми процессами к верховному и всеведующему Владыке, источнику всего, сколько именно эти личные и наиболее близкие, хотя в настоящее время и наиболее смутные для нас отношения могут открыть нам скрывающуюся под их пленительной вуалью глубокую и восторженную тайну трансцендентного Божества и абсолютно конкретную реальность его совершенного Бытия, его всеохватывающего Блаженства, его мистической Ананды.

Но личные отношения с Божественным не всегда или не с самого начала приводят к безграничному расширению нашего сознания или к выходу за пределы собственной личности и подъему на высочайшие вершины сознания. Поначалу это близкое нам или имманентное Божество внутри нас может ясно осознаваться только в рамках нашей индивидуальной природы и нашего восприятия – его можно воспринимать как внутреннего Проводника и Владыку, Наставника и Учителя, Друга и Любящего или как Дух, Силу или Присутствие, направляющее и побуждающее нас к возвышению и расширению сознания силой своей сокровенной реальности, пребывающей в сердце или оказывающей воздействие на нашу природу свыше – с планов, превосходящих даже наш высочайший ментальный уровень. Это Божество занято нашей личной эволюцией, формированием личных отношений с нами, несущих нам радость и полноту, преобразованием нашей природы по своему божественному образу и подобию, благодаря которому мы обретаем наше истинное «Я» и совершенство. Внешний же мир, кажется, служит только полем для осуществления этого роста, источником материалов или сил, способствующих или противодействующих последовательному переходу от одной стадии развития к другой. Действия, совершаемые нами в этом мире, это действия Божественного, но даже если они предназначены для достижения некой временной космической цели, их главная цель для нас – сделать внешне динамичными наши отношения с этим имманентным Божественным или придать им внутреннюю силу. Многие искатели не просят о большем или же считают, что этот духовный рост может продолжаться или достигнуть полного расцвета только где-то на запредельных небесах; там, в вечной обители Божественного, где царят его совершенство, радость и красота, единство обретает свою полноту и становится непреходящим. Но этого недостаточно для интегрального искателя; личное обособленное достижение, сколь бы интенсивным и прекрасным оно ни было, не может быть его окончательной целью или охватывать всю полноту его бытия. Должно прийти время, когда индивидуальное сознание откроется универсальному; сама наша индивидуальность – духовная, ментальная, витальная и даже физическая – расширится до масштабов вселенной и будет восприниматься нами как одна из энергий Божественной универсальной силы и космического духа, или же она вместит в себя весь универсум в той невыразимой необъятности, которая открывается индивидуальному сознанию, когда оно разбивает свои оковы и свободно устремляется ввысь, к Трансцендентному, и вширь – в Бесконечность.

· · ·

В йоге, протекающей исключительно на уровне одухотворенного разума, эти три фундаментальных аспекта Божественного – Индивидуальный или Имманентный, Космический и Трансцендентный – могут выступать и даже обычно выступают в качестве отдельных реализаций. И каждая из них сама по себе кажется достаточной для утоления жажды ищущего. Один на один с имманентным Божественным в озаренном тайном святилище внутреннего сердца он может созидать свое существо по образу и подобию своего Возлюбленного и восходить из падшей Природы, чтобы пребывать вместе с ним в тех или иных небесах Духа. Пережив опыт слияния с беспредельностью космического существования, освобожденный от эго, воспринимающий свою личность лишь как точку, которая является средоточием действия универсальной Силы, остающийся спокойным, свободным, бессмертным в универсальности своего бытия, неподвижным в сознании высшего «Я»-Свидетеля, он, даже ощущая себя безграничным в бесконечном Пространстве и Времени, может и в этом мире наслаждаться свободой Вневременного. Устремленный исключительно к некой неописуемой Трансцендентности, отбросив свою личность, отказавшись от тягот и забот вселенского существования и присущего ему Динамизма, он может ускользнуть в невыразимую Нирвану, покинуть проявленный мир, в страстном порыве духа вознесясь в Запредельное.

Но ни одного из этих достижений недостаточно для того, кто ищет всеобъемлющей полноты интегральной Йоги. Индивидуального спасения для него недостаточно; ибо он открывается космическому сознанию, которое далеко превосходит своей безграничной широтой и необъятностью узкие пределы ограниченной индивидуальной реализации, и его зов настоятелен и непреодолим; движимый этим огромным и непреодолимым побуждением, он должен разрушить все преграды, отделяющие его от космической беспредельности, объять своим сознанием всю мировую Природу, вместить в себя всю вселенную. Свыше также на него и на весь этот мир живых существ оказывается давление, исходящее от Всевышнего и побуждающее к динамической реализации; ибо только когда искатель сумеет охватить и превзойти космическое сознание, еще невиданное до сих пор великолепие сможет проявиться на земле. Но обретения космического сознания также недостаточно, ибо оно не охватывает всей Божественной Реальности, не является всеобъемлющим. Существует божественная тайна за феноменом личности, которую ему предстоит раскрыть; там, ожидая, когда ей позволят проявиться во Времени, скрывается тайна воплощения Трансцендентного [в материальном мире]. Даже реализовав космическое сознание, искатель в конце концов видит, что остается некий пробел, несоответствие между высшим Знанием, которое может дать освобождение, но не могущество, и Силой, которая, как кажется, пользуется ограниченным Знанием или скрывается под масками Неведения и которая, несомненно, способна творить, но творит либо несовершенство, либо некое преходящее, ограниченное и скованное цепями рабства совершенство. С одной стороны, существует свободный и неподвижный Свидетель, с другой – скованная в своих действиях Исполнительная Сила, не получившая в свое распоряжение всех необходимых средств для эффективных действий. Примирение этих двух спутников и преодоление противоречий между ними, кажется, предопределено, но отложено и скрыто в Непроявленном, всё еще запредельном для нас. Но простой побег в некую абсолютную Трансцендентность тоже не может удовлетворить интегрального искателя, так как оставляет нашу личность нереализованной, а универсальное действие без истинных результатов. Он чувствует, что вечная Истина – это, с одной стороны, творящая Сила, а с другой – неизменное Существование; это не только Сила, действующая в иллюзорном или невежественном мире. Вечная Истина способна проявлять свои истины во Времени; она может творить в Знании, а не только в Неведении и Бессознательности. Божественное Нисхождение не менее реально, чем восхождение к Божественному; есть возможность низвести на земной план будущее совершенство и достичь духовного освобождения в настоящем. По мере расширения его знания, для него становится всё более и более очевидным, что именно для этого Владыка Трудов ниспослал его душу сюда, – как искру своего огня во мрак, чтобы она могла разгореться и стать здесь очагом немеркнущего Света.

Трансцендентное, Универсальное и Индивидуальное – вот три начала, которые объемлют, поддерживают и пронизывают всё проявленное; это первая из Троиц. В процессе развертывания сознания они также выступают в качестве трех фундаментальных основ, и ни одним из них нельзя пренебречь, если мы стремимся во всей целостности и полноте познать Истину существования. Превосходя индивидуальное сознание, мы открываемся более широкому и более свободному космическому сознанию; но, выходя также и за пределы универсального со всей его сложной совокупностью форм и сил, мы должны проникнуть в безграничное сознание, основой которого является Абсолют. И, тем не менее, в этом восхождении мы на самом деле ничего не отвергаем, но используем и преобразуем то, что, казалось бы, мы оставляем; ибо есть высота, где все три этих начала вечно пребывают друг в друге, на этой высоте они блаженно слиты в гармоничном единстве. Но эта вершина находится выше даже высочайших и обширнейших уровней одухотворенного ума, хотя на этих планах и возможно уловить некий отблеск ее сияния; разум, чтобы подняться на эту высоту и жить там, должен превзойти себя и трансформироваться в супраментальные гностические свет, силу и субстанцию. На уровне этого более низкого и более ограниченного сознания, действительно, можно достичь некой гармонии, но она неизбежно будет несовершенной; на этом уровне возможно согласованное действие отдельных сил, но не одновременное и полное объединение всех сил ради одного свершения. Любая великая реализация требует восхождения за пределы ума. Более того, необходимо, чтобы наряду с восхождением или вслед за ним произошло динамическое нисхождение самосущей, вечной Истины, предшествующей появлению Жизни и Материи и неизменно пребывающей над Умом в сиянии собственного света.

Ибо Разум – это Майя, сат-асат. Существует некая область, где истинное и ложное, существующее и несуществующее соединяются, и именно в этом неопределенном пространстве, похоже, и властвует Разум. Но даже в своем собственном царстве он в действительности является ограниченным сознанием, поскольку отделен от высшего источника и созидателя всего сущего – изначальной силы Вечного. Даже если Разуму и удается отражать некий образ сущностной Истины в своей субстанции, то ее динамическая сила и активность всегда проявляется в нем в разделенном или раздробленном виде. Всё, на что способен Разум, это собирать вместе отдельные фрагменты Истины или с помощью рассуждений приходить к некоему единству; истина, которой обладает Разум, это лишь полуистина или фрагмент некой головоломки. Ментальное знание всегда остается относительным, частичным и незавершенным, а основанные на нем внешние деятельность и творчество либо становятся еще более запутанными в своих шагах, либо сохраняют точность только в узких пределах, складывая несовершенную общую картину из отдельных фрагментов. Но даже в этом ограниченном ментальном сознании Божественное проявляется как Дух в Разуме, точно так же, как оно как Дух наполняет собою Жизнь или, еще более скрыто, как Дух пребывает в Материи; но не здесь его динамизм проявляется во всей своей мощи, не здесь можно увидеть подлинное совершенство Вечного. Только когда мы пересечем границу [Разума] и войдем в более обширное светоносное сознание и самосознающую субстанцию, где божественная Истина находится у себя дома, а не в гостях, Владыка нашего существования предстанет пред нами в нетленной и всеобъемлющей истине своего существа, своих сил и действий. И только тогда его труды в нас будут соответствовать неуклонному движению к неизбежному достижению его супраментальной цели.

· · ·

Но это – окончание долгого и трудного путешествия, и Владыка трудов не дожидается до самого конца, чтобы встретить искателя на пути йоги и возложить свою незримую или смутно видимую Длань на него и его жизнь и деятельность. Он уже присутствовал здесь, в мире, как Зачинатель вселенских трудов и Получатель их результатов, скрываясь за плотными покровами Бессознательного, незримо пребывая в силе Жизни, открывая себя Разуму в символических образах божеств. Вполне может оказаться так, что именно под этими масками он впервые встретит душу, предназначенную для пути интегральной Йоги. Или же он может скрывать свой лик за еще более непроницаемыми масками и поначалу быть постигнут нами как некий Идеал, или осмыслен как абстрактная Сила Любви, Добра, Красоты или Знания; либо, когда мы собираемся вступить на этот Путь, он может быть воспринят нами как зов Человечества или как тайная Воля сущего, движущая мир к освобождению от власти Тьмы, Лжи, Смерти и Страдания – великой четверки Неведения. Затем, когда мы встаем на путь, Владыка окружает нас своим всеохватным и могучим освобождающим безличным Присутствием или сопровождает нас, принимая облик и форму персонифицированного Божества. Внутри и вокруг нас мы ощущаем Силу, которая поддерживает, оберегает и защищает нас; мы слышим Голос, который указывает путь; нами руководит сознательная Воля, превосходящая нас самих; могущественная Сила полновластно движет нашими мыслями, поступками и даже нашим телом; вечно расширяющееся Сознание поглощает наше сознание, живой Свет Знания озаряет всё внутри нас или Блаженство охватывает нас; свыше оказывает давление некое массивное, осязаемое и непреодолимое Могущество, пронизывая и пропитывая саму субстанцию нашей природы, которая наполняется Покоем, Светом, Блаженством, Силой, Величием. Или же у нас с Божественным возникают личные отношения, близкие, как сама жизнь, сладостные, как любовь, всеобъемлющие, как небо, глубокие, как бездны океана. Друг шагает рядом с нами; Возлюбленный всегда с нами в тайных глубинах нашего сердца; Владыка Трудов и Испытаний указывает нам путь; Создатель всего использует нас как свой инструмент; вечная Мать несет нас в своих руках. Все эти более осязаемые аспекты, в которых Невыразимое встречает нас, не просто помогающие символы или полезные образы, а истины; но по мере того, как мы прогрессируем, их первые несовершенные формы, в которых они предстают в нашем опыте, уступают место более обширному видению единой Истины, стоящей за ними. С каждым шагом с них спадают обычные ментальные наслоения, и они приобретают более обширный, более глубокий, более сокровенный смысл. Наконец, на супраментальных границах все эти священные образы Божеств сливаются и образуют нечто единое, не прекращая своего существования. На этом пути Божественные Ипостаси являют себя не для того, чтобы их можно было просто отбросить; они не являются удобными и временными духовными символами или компромиссами с иллюзорным Сознанием, не являются они и образами сновидений, мистически ниспосланными нам недосягаемым сверхсознанием Абсолюта; напротив, их сила возрастает и их абсолютность раскрывается по мере приближения к Истине, из которой они изошли.

Ибо эта Трансцендентность, пока еще сверхсознательная для нас, представляет собой Силу, а не только Бытие. Супраментальная Трансцендентность это не просто некое Чудо, лишенное всякой реальной субстанции, а нечто Невыразимое, вечно содержащее в себе сущность всех вещей, изошедших из нее. Там всё пребывает в своей высочайшей и непреходящей реальности, сохраняя свои абсолютные качества. Слабость, разделение, деградация, которые царят в этом мире и создают у нас впечатление неразрешимой загадки, тайны Майи по мере нашего восхождения уменьшаются и исчезают сами собой, а Божественные Силы обретают свои реальные формы и предстают со всё большей очевидностью разными гранями единой Истины, постепенно реализующей себя в материальном мире. Душа Божественного уже присутствует здесь, медленно пробуждаясь от своего инволюционного сна и погруженности в свойственную материи бессознательность. Владыка наших трудов – это не Владыка иллюзий, а высшая Реальность, которая, проявляясь на материальном плане, старается проявить свойственные ей качества, медленно высвобождаемые из коконов Неведения, где в целях эволюционного проявления им было позволено некоторое время пребывать в дремлющем состоянии. Ибо супраментальная Трансцендентность не является чем-то совершенно отдельным и не связанным с нашим нынешним существованием. Она представляет собой более великий Свет, из которого был создан весь этот мир, чтобы дать Душе возможность испытать приключение, сначала погрузившись в глубины Бессознательного, а затем поднявшись из него, – и пока это приключение длится, эта Трансцендентность, являясь сверхсознательной для нас и пребывая над нашими умами, ждет, когда же мы ее осознаем. Придет время, и она снимет с себя все покровы и, раскрыв себя, объяснит нам смысл нашего существования и наших действий; ибо она откроет нам Божественное, и его более полное проявление в мире позволит нам познать и осуществить это тайное предназначение.

Благодаря исчезновению покрова, мы всё больше и больше станем осознавать Трансцендентное Божественное как Высшее Существование и Совершенный Источник всего, чем мы являемся; но равным образом мы увидим его как Владыку трудов и всего сотворенного, готового всё более и более явно обнаруживать свое присутствие в сферах своего проявления. Космическое сознание и его деятельность предстанут уже не гигантским механизмом, где правит узаконенный Случай, но полем Божественного проявления – где Божественное являет себя как Космический дух, всем управляющий и всё наполняющий, воспринимающий всё из Трансцендентного и облекающий то, что нисходит, в формы, которые в настоящее время представляют собой непроницаемые маски или обманчивые полумаски, но которые должны стать прозрачными откровениями Истины. Индивидуальное сознание вновь обретет свой истинный смысл и истинный образ действия; ибо оно является формой единой Души, которая низошла из Всевышнего и, несмотря на все внешние проявления, остается ядром или центром, в котором Сила Божественной Матери трудится, чтобы подготовить победоносное воплощение вневременного и бесформенного Божественного во Времени и Материи. Расширяя свое восприятие и опыт, мы постепенно поймем, что именно в этом заключается воля Владыки трудов и их окончательная цель, объясняющая и придающая смысл творению мира и нашей деятельности в нем. Осознать это и стремиться к осуществлению этой высшей цели – такова главная суть Пути Божественных Трудов в интегральной Йоге.

Глава XII. Божественная работа.

Один вопрос остается для духовного искателя на пути действий, когда его поиск подошел или как будто подошел к своему естественному концу: нужно ли душе, достигшей освобождения, совершать какую-либо работу и какую, а также какая у нее может быть цель? Состояние внутреннего равновесия установилось в его природе или владеет всей его природой; достигнуто радикальное избавление от идеи эго, от всепроникающего чувства эго, от всех ощущений и побуждений эго, его собственной воли и желаний. Полное посвящение себя Божественному осуществлено не только в уме и сердце, но и во всех составляющих существа. Он достиг совершенной чистоты и гармоничного установления состояния за пределами трех гун. Душа узрела Владыку своих трудов и живет в его присутствии, или осознанно пребывает в его существе, или стала единой с ним, или ощущает его в сердце или свыше и подчиняется его велениям. Она познала свое истинное бытие и отбросила покров Неведения. Какая же работа остается человеку как деятелю и с каким побудительным мотивом, с какой целью, в каком духе она будет совершаться?

· · ·

Существует один ответ, хорошо известный в Индии: не остается никакой работы, ибо остается лишь покой. Когда душа может жить в вечном присутствии Всевышнего или когда она едина с Абсолютом, цель нашего существования в мире, если здесь вообще можно говорить о цели, сразу исчезает. Человек, освобожденный от проклятия ощущать себя отдельным «я» и проклятия Неведения, освобождается также и от другого бедствия – от проклятия труда. Всякая деятельность была бы в таком случае отклонением от высшего состояния и возвращением в Неведение. Такой подход к жизни основывается на заблуждении витальной природы, для которой действие диктуется только тремя низшими мотивами: необходимостью, неуемным инстинктом и побуждением или желанием. Если инстинкт или побуждение затихают и желание устраняется, то какое место здесь остается для действий? Может оставаться какая-то механическая необходимость, но ничего другого, и даже эта необходимость навсегда исчезнет, когда будет оставлено тело. Но, в конце концов, даже если бы всё было именно так, пока продолжается жизнь, действие является неизбежным. Элементарный процесс мышления или, при отсутствии мыслей, просто жизнь сами по себе являются действием и причиной многих следствий. Всё существование в мире – это действие, сила, потенция, и оказывает динамическое воздействие на целое, в силу самого своего присутствия, даже инертность праха, даже молчание неподвижного и безмолвного Будды на краю Нирваны. Весь вопрос только в способе действия, в инструментах, которые используются или действуют сами по себе, а также в состоянии духа и знании деятеля. Ибо на самом деле ни один человек не совершает действий, но через него действует Природа, чтобы выразить внутреннюю Силу, которая исходит от Бесконечного. Единственное, что нужно, – знать это и жить в присутствии и бытии Владыки Природы, оставаясь свободным от желания и от иллюзии личного побуждения. Именно это, а не прекращение действий на физическом плане, является истинным освобождением; ибо в этом случае зависимость от деятельности сразу же исчезает. Человек может сидеть спокойно и неподвижно бесконечно долго и при этом быть столь же связанным Неведением, как животное или насекомое. Но если он может сделать это более высокое сознание динамичным внутри себя, тогда вся деятельность всех миров может осуществляться через него и, тем не менее, он будет оставаться внутренне неподвижным, в абсолютном покое и мире, свободным от всяких пут и оков. Деятельность в мире дается нам прежде всего как средство нашего саморазвития и самореализации; но даже если мы достигли высшего божественного совершенства в личном развитии, деятельность все же остается необходимой как средство осуществления божественного замысла в мире и реализации потенциальных возможностей универсального «я», частью которого является каждое существо – частью, низошедшей вместе с ним из Трансцендентного.

В определенном смысле, когда йога человека достигает определенной высшей точки, всякая деятельность для него прекращается; у него больше нет личной потребности в активности, нет ощущения, что именно он совершает какие-то действия; но он также не чувствует необходимости и избегать деятельности или пытаться найти прибежище в блаженной инертности. Ибо теперь он действует так же, как действует Божественное Существование, не чувствуя себя связанным какой-либо необходимостью или вынужденным действовать по причине неведения. Даже совершая действия, он, тем не менее, не действует; он не берет на себя никакой личной инициативы. Это Божественная Шакти действует в нем через его природу; его деятельность является выражением спонтанного действия высшей Силы, которая владеет человеческим проводником; он является частью этой Силы, его воля тождественна ее воле, его сила есть ее сила. Дух внутри него содержит, поддерживает и наблюдает эту деятельность; он руководит ею в знании, но не прикован к ней, не держится за нее из-за привязанности или необходимости, не связан желанием ее плодов, не порабощен каким-либо движением или побуждением.

Распространенная ошибка – полагать, что деятельность невозможна или, по крайней мере, бессмысленна без желания. Нам говорят, что если желание прекращается, то и всякая деятельность должна прекратиться. Но такая точка зрения, подобно другим, слишком упрощенным и слишком широким обобщениям, скорее, привлекательна для разделяющего и разграничивающего ума, чем истинна. Большая часть деятельности во вселенной совершается без всякого вмешательства желания; она осуществляется в силу спокойной необходимости и спонтанного закона Природы. Даже человек постоянно совершает действия разного рода под влиянием спонтанного импульса, интуиции, инстинкта или же подчиняясь естественной необходимости и закону сил, без всякого ментального планирования или осознанного витального побуждения или эмоционального желания. Достаточно часто его действия противоречат его намерениям или желаниям; они исходят от него, но он действует в силу необходимости или по принуждению, подчиняясь импульсу, повинуясь силе, действующей в нем и стремящейся к самовыражению, либо из-за сознательной приверженности высшему принципу. Желание служит дополнительной приманкой, которой Природа отвела большое место в жизни живых существ, чтобы произвести определенное раджасическое действие, необходимое для ее промежуточных целей; но оно не является ее единственным или даже главным двигателем. Оно имеет большую пользу в своих пределах, так как помогает нам преодолеть инерцию и противостоять множеству тамасических сил, которые в противном случае препятствовали бы действию. Но искатель, далеко прошедший по пути трудов, вышел за пределы промежуточной стадии, на которой желание служит полезным средством. Побуждение, порожденное желанием, больше не является необходимым для его действия, но скорее представляет собой огромное препятствие и источник всевозможных ошибок, неудач и неэффективности действий. Большинство людей вынуждены подчиняться личному выбору или мотиву, ему же необходимо научиться действовать, занимая позицию безличного или универсального разума либо воспринимая себя как часть или инструмент бесконечной Личности. Спокойная отрешенность, радостная беспристрастность или блаженный отклик на действие божественной Силы, каковы бы ни были ее веления, – таково главное условие для осуществления любой плодотворной работы или любого стоящего действия. Не желание, не привязанность должны двигать им, а Воля, действующая в божественном покое, Знание, исходящее из трансцендентного Света, счастливое Побуждение, которое представляет собой силу, проистекающую из верховной Ананды.

· · ·

На поздней стадии йоги искателю безразлично (в том смысле, что он не имеет никаких личных предпочтений), какую деятельность он будет или не будет осуществлять, даже его действие или бездействие не зависит от его личного выбора или желания. Им всегда движет побуждение действовать в согласии с Истиной, и он сделает всё, что Божественное потребует от его природы. Отсюда иногда делают неверное заключение, что духовный человек, принимая то положение, в котором он оказался по воле Судьбы или Бога или под влиянием прошлой Кармы, довольствуясь работой в той области и в том окружении, которые обусловлены его семьей, кланом, кастой, нацией – к которым он принадлежит по рождению или в силу обстоятельств – не будет, а может быть, и не должен предпринимать ничего, чтобы превзойти их или стремиться к осуществлению более великой цели в мире. Поскольку в действительности ему нечего делать, так как до тех пор, пока он пребывает в теле, он должен только использовать любую деятельность для того, чтобы достичь освобождения или, достигнув его, чтобы только повиноваться высшей Воле и исполнять ее указания, то нынешнее поле действий, предоставленное ему, является достаточным для этой цели. Став свободным, он должен лишь продолжать действовать в той сфере, которая предопределена ему Судьбой и обстоятельствами, пока не настанет великий час, когда он сможет, наконец, раствориться в Бесконечном. Настаивать на достижении какой-то особой цели или трудиться ради великого мирского свершения значит впасть в иллюзию действий, а это означает потворствовать заблуждению, что земная жизнь имеет некий разумный смысл и содержит цели, которых стоит пытаться достичь. Мы снова встречаемся с великой теорией Иллюзии, которая представляет собой практическое отрицание Божественного в мире, даже когда по идее признает его Присутствие. Но Божественное пребывает здесь, в мире, и не только в статическом, но и в динамическом состоянии, не только как духовное «я» и присутствие, но и как сила, мощь, энергия, а это значит, что божественная деятельность в мире также возможна.

Не существует такого узкого принципа, который карма-йогин обязан взять себе за правило, или такой сферы деятельности, которой он должен ограничиться. Истинно то, что любой вид деятельности, независимо от того, насколько значительной или незначительной она кажется в глазах людей, мелкой или грандиозной по своему масштабу, может одинаково использоваться в целях духовного развития на пути к освобождению и в целях самодисциплины. Верно также и то, что после освобождения человек может трудиться в любой сфере жизни и заниматься любым видом деятельности, реализуя в ней свое бытие в Божественном. По воле движущего им Духа он может оставаться в той сфере, которая определена его рождением и обстоятельствами, или же сломать эти рамки и заняться ничем не ограниченной деятельностью, которая будет служить истинным выражением его расширившегося сознания и более высокого знания. Для внешнего взгляда людей внутреннее освобождение может не повлечь за собой никаких видимых изменений в его внешних действиях; или, наоборот, внутренние свобода и бесконечность могут выражаться во внешней динамической деятельности настолько обширной и новой, что всеобщее внимание будет привлечено этой небывалой силой. Если таково будет в нем намерение Всевышнего, освобожденный человек может довольствоваться незаметной и ограниченной деятельностью, оставаясь в прежнем человеческом окружении, и в его жизни не произойдет никаких внешних изменений. Но освобожденная душа может быть призвана также к такой работе, которая не только изменит форму и сферу ее собственной внешней жизни, но и, не оставляя ничего вокруг неизменным или незатронутым, создаст новый мир или новый порядок.

· · ·

Согласно распространенному представлению, единственной целью освобождения является избавление индивидуальной души от необходимости физического перерождения в этом неустойчивом мире. Если эта свобода однажды обретена, душа больше не нуждается в какой-либо деятельности ни в этой жизни, ни в каком-то ином мире, или же ей остается только та деятельность, которая необходима для поддержания существования тела или для исчерпания последствий прошлых жизней. Но и эта минимальная активность, которая может быть быстро исчерпана или поглощена огнем йоги, прекратится с уходом души из тела. Цель избежать перерождения, давно утвердившаяся в индийском мировоззрении как высшая цель души, заменила идею наслаждения райскими небесами в потустороннем мире, которая закреплялась в уме последователей многих религий в качестве божественной приманки. Индийская религия также обращалась к этому более раннему и более низкому побудительному мотиву, когда грубая внешняя интерпретация ведических гимнов была доминирующим вероисповеданием, и дуалисты в поздней Индии также сохранили его как часть своего высшего духовного мотива. Несомненно, освобождение от ограничений ума и тела и обретение состояния вечного покоя, безмятежности и безмолвия Духа можно считать более высоким призывом, чем обещание ментальных радостей или увековеченных физических удовольствий, но, в конце концов, и это тоже приманка; это настаивание на отвержении мира своим умом или боязливом уклонении витального существа от приключения рождения затрагивает струну слабости и не может служить высшим мотивом. Желание личного спасения, сколь бы высокой ни была его форма, является порождением эго; оно основано на идее нашей собственной индивидуальности с ее желанием личного благополучия, ее жаждой освобождения от страданий или ее стремлением к избавлению от тягот становления, и делает это высшей целью нашего существования. Возвыситься над желанием личного спасения необходимо, если мы хотим полностью отбросить эту опору эго. Если мы ищем Божественное, это должно быть только ради Божественного и ни для чего иного, поскольку таков высший зов нашего существа, глубочайшая истина духа. Поиски спасения, свободы души, реализации нашего истинного и высочайшего «я», единения с Божественным оправданы только потому, что таков высший закон нашей природы, потому что в этом стремлении выражается притяжение самого низшего в нас к самому высшему, потому что такова Божественная Воля в нас. Это является достаточным оправданием и единственной истинной причиной этих поисков; все остальные мотивы являются наслоениями, второстепенными или побочными истинами или полезными приманками, которые душа должна отвергнуть, как только необходимость в них отпадает и состояние единства с Всевышним и со всеми существами становится нашим нормальным сознанием, а блаженство этого состояния – нашей духовной атмосферой.

Часто мы видим, как желание личного спасения уступает место другому стремлению, которое также принадлежит к более высокому уровню нашей природы и указывает на основной характер действия, которому должна следовать освобожденная душа. Именно об этом говорится в великой легенде об Амитабха Будде, который повернул назад, когда его дух находился на пороге Нирваны, и дал обет не пересекать его до тех пор, пока хотя бы одно существо будет оставаться в страдании и Неведении. Именно эта мысль подчеркивается также в возвышенном стихе Бхагавата Пураны: «Я не желаю ни высшего состояния со всеми его восемью сиддхами, ни прекращения перерождений; я хочу лишь одного: принять на себя горе всех существ, которые страдают, и войти в них, чтобы освободить их от печали». Тот же самый душевный порыв вдохновил Свами Вивекананду написать эти замечательные строки: «Я утратил всякое желание личного спасения, – пишет великий ведантин, – я готов рождаться снова и снова и страдать от тысячи бедствий, только бы я мог поклоняться единственному Богу, который существует, единственному Богу, в которого я верю, – совокупности всех душ, – и превыше всего мой Бог всех нечестивых, мой Бог всех несчастных, мой Бог бедняков всех народов, всех земных видов является особым объектом моего поклонения. Ему, который является высоким и низким, святым и грешником, богом и червем, Ему поклоняйтесь, видимому, познаваемому, реальному, вездесущему; сокрушите всех других идолов. Тому, в котором нет ни прежней жизни, ни будущего рождения, ни смерти, ни ухода, ни прихода, в котором мы всегда были и всегда будем едины, Ему поклоняйтесь; сокрушите всех других идолов».

На самом деле, последние два предложения содержат в себе всю суть вопроса. Истинное спасение или истинная свобода от цепи перерождения состоит не в отвержении земной жизни и не в бегстве индивида из этого мира благодаря духовному уничтожению своего «я», так же как истинное отречение заключается не просто в отказе от всех физических связей со своей семьей и обществом. Истинное спасение, истинное освобождение – это внутреннее отождествление себя с Божественным, в котором все ограничения прошлых жизней и будущих рождений исчезают, уступая место вечному существованию нерожденной Души. Тот, кто свободен внутри себя, даже действуя, не делает ничего, – так говорит Гита; ибо это Природа действует в нем под управлением Владыки Природы. Точно так же, если даже он воплощается в теле сотни раз, он свободен от любых цепей рождений или от механического колеса существования, поскольку живет не в жизни тела, а в нерожденном и бессмертном духе. Поэтому привязанность к бегству от перерождений – это также один из идолов, которого, кто бы ни поклонялся ему, садхак интегральной Йоги должен сокрушить и отбросить прочь от себя. Ибо его йога не ограничивается индивидуальной реализацией Трансцендентного за пределами всех миров; она включает также реализацию Универсального, «совокупности всех душ», поэтому не может сводиться к поиску личного спасения и бегству из этого мира. Даже в его выходе в трансцендентное, за пределы космических ограничений, он по-прежнему един в Боге со всем сущим; для него остается божественная работа в мире.

· · ·

Эта работа не может подчиняться каким-либо правилам, установленным умом, или соответствовать каким-то человеческим стандартам; ибо его сознание вышло за пределы власти человеческого закона и человеческих ограничений и поднялось на уровень божественной свободы, оно перешло из-под управления внешнего и преходящего к самоуправлению внутреннего и вечного, от скованности формами конечного к свободному самоопределению Бесконечного. «Как бы он ни жил и ни действовал, – говорит Гита, – он живет и действует во Мне». Правила, которые устанавливает человеческий разум, неприменимы к освобожденной душе; о таком человеке невозможно судить с помощью внешних критериев и показателей, основанных на ментальных представлениях людей и их предубеждениях; он выходит за пределы узкой юрисдикции этих ненадежных судей. Неважно, носит ли он одеяние аскета или живет полной жизнью домохозяина; проводит ли он свои дни в том, что люди называют святыми делами, или в многосторонней мирской деятельности; посвящает ли он себя непосредственно тому, чтобы вести людей к Свету, как Будда, Христос или Шанкара, или управляет царствами как Джанака, либо предстает перед людьми в качестве политика или предводителя армий, как Шри Кришна; неважно, что он ест и пьет, каковы его привычки или его занятия; терпит ли он поражение или имеет успех; являются ли его действия созидательными или разрушительными; поддерживает ли он или восстанавливает старый порядок или трудится, чтобы создать новый; являются ли его соратники теми, кем люди восхищаются и кого уважают, или теми, кого они в силу чувства собственного превосходства и собственной праведности осуждают и отвергают; одобряют ли современники его жизнь и поступки или же проклинают его как лжеучителя, который сбивает людей с пути истинного и сеет смуту, порождая религиозные, нравственные или социальные ереси. Он руководствуется не суждениями людей или законами, которые установлены невеждами, а подчиняется внутреннему голосу и движим невидимой Силой. Его реальная жизнь протекает внутри него, и ее невозможно описать, единственное, что можно сказать, – что он живет, движется и действует в Боге, в Божественном, в Бесконечном.

Но если его действия управляются не внешними правилами, то всё же они будут подчиняться одному правилу, которое не является внешним; они будут продиктованы не личным желанием или целью, а будут частью сознательной и, в конечном счете, хорошо организованной (потому что спонтанной и организованной изнутри) божественной деятельности в мире. Гита провозглашает, что освобожденный человек в своих действиях не должен руководствоваться желанием, а должен стремиться к сохранению целостности мира, к управлению им, к тому, чтобы его вести, побуждать и поддерживать на пути, предначертанном ему. Это предписание было истолковано в том смысле, что, поскольку мир является иллюзией, в которой должно оставаться большинство людей, так как они не готовы к освобождению, освобожденный человек должен внешне действовать так, чтобы сохранять в них привязанность к их привычным занятиям, определенным для них социальным законом. Если бы дело обстояло именно так, то это было бы жалкое и ничтожное правило, и каждое благородное сердце отвергло бы его, чтобы последовать скорее божественному обету Амитабха Будды, возвышенной молитве Бхагаваты или страстному устремлению Вивекананды. Если же мы примем точку зрения, согласно которой мир – это божественно управляемое движение Природы, проявляющееся в человеке и устремленное к Богу, и что именно в этом состоит труд, которым, как провозглашает Господь Гиты, он всё время занят (хотя самому ему нечего достигать, ибо нет ничего такого, чего он не имел бы), тогда это великое предписание обретает глубокий и подлинный смысл. Участвовать в этом божественном труде, жить во имя Бога в мире – таково будет правило карма-йогина; жить во имя Бога в мире и поэтому действовать таким образом, чтобы Божественное могло всё больше и больше проявлять себя, а мир – двигаться вперед по тому или иному пути своего сумеречного странствия и приближаться к божественному идеалу.

Как будет действовать карма-йогин, каким именно способом, не может определяться каким-то общим правилом. Это должно развиваться или определяться изнутри; решение этого вопроса лежит между Богом и нашим «я», Высшим «Я» и индивидуальным «я», которое является орудием этого труда. Даже до того, как произойдет освобождение, именно из внутреннего «я», как только мы начинаем осознавать его, приходит санкция, духовно определяемый выбор. Только изнутри должно приходить знание работы, которую необходимо выполнить. Нет никакой особой работы, закона, формы или внешне установленного и неизменного способа действий, про который можно сказать, что он присущ освобожденному существу. Фраза, используемая в Гите для описания работы, которую необходимо выполнить, была в действительности интерпретирована в том смысле, что мы должны исполнять свой долг, не заботясь о результатах. Но эта концепция порождена европейской культурой, которая по своей системе представлений является скорее этической, чем духовной, и скорее внешней, чем глубоко внутренней. Не существует общего понятия долга; мы имеем только отдельные разновидности долга или обязанности, часто конфликтующие друг с другом, и они определяются нашим окружением, нашими общественными отношениями, нашим внешним статусом в жизни. Они имеют большую ценность в воспитании незрелой нравственной природы и для установления норм поведения, которые препятствуют действию эгоистического желания. Как уже было сказано, пока искатель не обладает внутренним светом, он должен руководствоваться наилучшим светом, который имеется в его распоряжении, и чувство долга, принципы, благородные мотивы входят в число тех норм поведения, которые он может временно утвердить и соблюдать. Но всё же понятие долга остается чем-то внешним, оно не принадлежит субстанции души и не может быть высшим принципом действия на этом пути. Долг солдата состоит в том, чтобы воевать, когда его призовут к оружию, и даже стрелять в своих родных и близких; но такой или подобный этому стандарт не может быть навязан освобожденному человеку. С другой стороны, любить или иметь сострадание, подчиняться высочайшей истине нашего существа, следовать велению Божественного – это не обязанности; это является законом природы, когда она поднимается к Божественному, действием, изливающимся из души, из высокой реальности духа. Таким образом, действие человека, достигшего духовного освобождения, должно проистекать из души; оно должно приходить к нему или исходить от него как естественный результат его духовного единства с Божественным, а не формироваться как сложная конструкция ментальной мысли и воли, практического рассудка или чувства общественного долга. В обычной жизни человек руководствуется личными, социальными или традиционными правилами, нормами поведения или идеалами, сконструированными умом; когда же начинается духовное восхождение, они должны быть заменены внутренними или внешними правилами или образом жизни, необходимым для нашей самодисциплины, для достижения освобождения и совершенства, образом жизни, соответствующим тому пути, по которому мы следуем или указанному нам духовным наставником и учителем, гуру, или же продиктованному нашим внутренним Руководителем. Когда же мы достигаем высшего состояния бесконечности и свободы души, все внешние правила заменяются или отпадают и остается только спонтанное и интегральное подчинение Божественному, с которым мы пребываем в единстве, и действие, спонтанно осуществляющее интегральную духовную истину нашего существа и природы.

· · ·

Именно в этом более глубинном смысле нам следует понимать изречение Гиты о том, что законом нашей деятельности должно быть действие, определяемое и управляемое нашей природой. Очевидно, что имеются в виду не поверхностный темперамент или характер, не привычные импульсы и побуждения, а наше «собственное существо», в буквальном смысле санскритского слова, наша сущностная природа, божественная субстанция наших душ. Всё, что рождается из этой первоосновы или проистекает из этих источников, является глубоким, истинным по своей сути, правильным; остальное – мнения, побуждения, привычки, желания – может быть просто поверхностными формациями или случайными прихотями существа или факторами, навязанными нам извне. Они смещаются и изменяются, но наша сущностная природа остается неизменной. Нашим «я» не являются те исполнительные формы, которые Природа использует в нас для своих целей, или постоянные и устойчивые формы, выражающие наше «я», но духовное существо в нас (и оно включает в себя также становление души), которое неподвластно времени во вселенной и существует вечно.

Но распознать этот истинный внутренний закон нашего существа не легко; он остается скрытым от нас, пока сердце и ум еще не очищены от эгоизма: до этого мы следуем поверхностным и непостоянным идеям, импульсам, желаниям, внушениям и всевозможным влияниям, приходящим из нашего окружения, или используем формации нашей временной ментальной, витальной, физической личности – того преходящего экспериментального и структурированного «я», которое было создано для нас и образовано в результате взаимодействия между нашим существом и низшей космической Природой. Но по мере того, как мы очищаемся, истинное существо внутри нас проявляется всё более отчетливо; наша воля всё меньше затронута внушениями извне или замкнута в наших собственных поверхностных ментальных конструкциях. Когда будет отвергнут эгоизм, а природа очищена, действия будут определяться велениями души, приходить из глубин или с высот духа или открыто направляться Господом, который всё время скрыто пребывал в нашем сердце. Высочайшее и окончательное слово Гиты, обращенное к йогину, заключается в том, что он должен отказаться от всех общепринятых формул веры и действия, всех установленных и внешних правил поведения, всех конструкций внешней поверхностной Природы, всех дхарм и найти прибежище только в Божественном. Свободный от желаний и привязанностей, пребывая в единстве со всеми существами, живя в бесконечной Истине и Чистоте и действуя исходя из глубин своего внутреннего сознания, под управлением своего бессмертного, божественного и высочайшего «Я», во всех своих трудах он будет направляться внутренней Силой (через те сущностные дух и природу, которые, постигая, сражаясь, трудясь и служа, всегда являются божественными) к проявлению Бога в мире, к выражению Вечного во Времени.

Божественная деятельность, возникающая спонтанно, свободно, непогрешимо из света и силы нашего духовного «я», находящегося в единстве с Божественным, является последней стадией интегральной Йоги Трудов. Истинная причина, по которой мы должны искать освобождения, состоит не в том, чтобы избавиться индивидуально от страданий мира, хотя это избавление также будет дано нам, но чтобы стать едиными с Божественным, Всевышним, Вечным. Истинная причина, по которой мы должны искать совершенства и высшего состояния чистоты, знания, силы, любви, способностей, заключается не в том, чтобы мы лично могли наслаждаться божественной Природой или быть подобными богам, хотя и это наслаждение будет дано нам, но потому что это освобождение и совершенство являются божественной Волей в нас, высочайшей истиной нашего «я» в Природе, вечно предполагаемой целью постепенного проявления Божественного во вселенной. Божественная Природа, свободная, совершенная, блаженная, должна проявиться в индивиде, чтобы она могла проявиться в мире. Даже пребывая в Неведении, индивид в действительности живет в универсальном и для универсальной Цели, ибо даже когда он действует, преследуя цели и желания своего эго, он принужден Природой содействовать своими эгоистическими действиями ее работе и ее цели в мирах. Но он это делает без сознательного намерения, несовершенно, и он вносит свой вклад лишь в то, что является полуразвитым и полусознательным, несовершенным и грубым движением Природы. Избавление от эго и единение с Божественным является одновременно освобождением и полным раскрытием его индивидуальности; освобожденный, очищенный, достигший таким образом совершенства индивид – божественная душа – живет сознательно и полностью, как было изначально предназначено, в космическом и трансцендентном Божественном, для него и для исполнения его Воли во вселенной.

На Пути Знания мы можем достичь той точки, когда нам удается вырваться за пределы личности и универсума, освободиться от всякой мысли, воли, любых действий и любых видов активности Природы и, войдя во всепоглощающее переживание Вечности, погрузиться в Трансцендентность; таково – хотя и не обязательно для всех познавших Бога – может быть решение нашей души, цель, поставленная нашим внутренним «я». На Пути Преданности мы можем, через чувство глубокого благоговения и радости, достичь единства с высочайшим Возлюбленным и остаться навсегда в экстазе его присутствия, поглощенные им одним, пребывая в тесной связи и в одном мире блаженства вместе с ним; в этом случае таково может быть побуждение нашего существа, его духовный выбор. Но на Пути Трудов открывается иная перспектива; ибо, следуя по этому пути, мы можем достичь освобождения и совершенства, становясь едиными с Вечным в том, что касается закона и силы природы; мы отождествляемся с ним в нашей воле и нашем динамическом «я» в той же мере, что и в нашем духовном состоянии. Божественный способ действия является естественным результатом этого единства, божественная жизнь в духовной свободе – воплощением этого единства [на материальном плане]. В интегральной Йоге эти три пути приближения к одной цели утрачивают свою исключительность, встречаются и объединяются или вытекают один из другого. Освобожденные от покрова ума, скрывающего наше истинное «я», мы живем в Трансцендентном, но благодаря чувству благоговения и внутреннему поклонению Божественному мы входим также в состояние единства высшей любви и блаженства, и все силы нашего существа, возвышенные и объединенные в одну Силу, наши воля и действия, подчиненные единой Воле и Силе, обретают динамическое совершенство божественной Природы.