Глава V. Инструменты Духа.

Если мы намерены достичь активного совершенства нашего существа, то в первую очередь необходимо обрести абсолютную чистоту в работе инструментов, которые сейчас могут исполнять лишь музыку, полную диссонансов. Само существо, дух, божественная Реальность в человеке, в очищении не нуждается; оно вечно чисто и не может быть затронуто дефектами своих инструментов или погрешностями в работе, допускаемыми умом, жизнью и телом, как, по словам Упанишады, солнце не может быть затронуто или омрачено дефектами зрения того, кто на него смотрит. Ум, сердце, витальная душа желаний, жизнь в теле – это средоточия нечистоты; именно они должны быть очищены и исправлены, если мы хотим, чтобы работа духа стала совершенной и не сопровождалась, как сейчас, большими или меньшими уступками низшей природе, требующей обманчивых удовольствий. Обычно чистотой называют либо негативную беспорочность, свободу от греха, обретенную за счет постоянного сдерживания любых считающихся неправильными действий, чувств, помыслов или намерений, либо высочайшую негативную и пассивную чистоту, абсолютное удовлетворение пребыванием в Боге, бездеятельность, полное успокоение вибраций ума и души желаний, ведущее в квиетических[6] дисциплинах к высшему покою; ибо тогда дух может проявиться во всей вечной чистоте своей безупречной сути. Считается, что, достигнув этого высокого состояния, больше нечего делать и нечем наслаждаться. Но здесь перед нами встает более сложная проблема осуществления многогранной, не слабеющей, а даже нарастающей и более интенсивной деятельности, основанной на совершенном блаженстве бытия и чистоте как инструментальной природы души, так и сущностной природы духа. Ум, сердце, жизнь, тело должны осуществлять труды Божественного, делать все, что они делают сейчас, и даже сверх того, но божественным образом. Искателю совершенства необходимо осознать, что его целью является не негативная, сдерживающая, пассивная или квиетическая, а позитивная, жизнеутверждающая, активная чистота. Это первая проблема, с которой ему приходится сталкиваться. Благодаря божественному квиетизму обнаруживается безупречная вечность Духа, благодаря божественному кинетизму она становится основой правильной, чистой и безупречной деятельности души, ума и тела.

Кроме того, интегральное совершенство требует от нас, чтобы не только весь сложный механизм инструментальной природы, но и каждая часть каждого инструмента были полностью очищены. В конечном счете, это очищение не может быть только нравственным и этическим. Этика имеет дело только с душой желаний и активной внешней динамической частью нашего существа; она ограничивается контролем характера и поступков. Она запрещает или сдерживает определенные действия, желания, побуждения, наклонности; она культивирует определенные качества, такие как честность, доброжелательность, милосердие, сострадание, целомудрие. Когда ей удается осуществить эти изменения и заложить фундамент добродетели, наполнить ум чистыми помыслами и выработать привычку безупречного внешнего поведения, она считает свою задачу выполненной. Но сиддха интегрального совершенства должен подняться на более обширный план вечной чистоты Духа, находящийся за пределами добра и зла. Эта фраза, однако, не означает, что он будет с одинаковым безразличием творить добро и зло, утверждая, что для духа всё едино (как мог бы подумать слишком скорый на выводы интеллект), ибо, применительно к индивидуальным поступкам, это было бы явной ложью и могло бы послужить предлогом для бездумного потакания слабостям несовершенной человеческой природы. Это также не означает, что, поскольку добро и зло в этом мире связаны так же тесно, как боль и удовольствие (впрочем, как бы ни было данное утверждение верно сейчас и как бы в целом ни было похоже на правду, оно не обязательно является истинным с точки зрения более великой духовной эволюции человеческого существа), освобожденный человек будет жить в духе, полностью отстранившись от механически функционирующей и неизбежно несовершенной природы. Хотя это и может привести к прекращению всякой активности и помочь достичь абсолютного покоя и умиротворения, но, очевидно, это не может быть средством достижения активного совершенства. Это означает, что сиддха активного интегрального совершенства должен непосредственно участвовать в трудах трансцендентной силы божественного Духа, действующей, как универсальная воля, через сверхразум, представленный в нем в индивидуальной форме. Таким образом, его действия станут действиями вечного Знания, вечной Истины, вечной Силы, вечной Любви, вечной Ананады; но при этом, за какую бы работу он ни брался, она, независимо от своего характера, изначально будет выполняться в духе истины, знания, силы, любви и восторга; эти истина, знание, сила, любовь и восторг, изливаясь из духа, пребывающего внутри, будут определять его действия; сами же действия никак не будут влиять на дух или подчинять его работу жестким принципам или твердо установленным нормам. Что же касается образа действий, то все будет диктоваться бытием и волей духа (а не просто преобладающим складом характера), позволяющими ему с максимальной свободой и гибкостью находить наилучший вариант исполнения. Его жизнь станет потоком, текущим непосредственно из вечных источников, перестав быть формой, ограниченной рамками временной человеческой личности. Его совершенство станет не саттвической чистотой, так как он превзойдет гуны Природы, а апофеозом духовного знания, духовной силы, духовного восторга, единства и гармонии единства; внешнее совершенство его трудов будет свободным и спонтанным выражением этой внутренней духовной трансцендентности и универсальности. Чтобы это преображение осуществилось, он должен осознать в себе ту силу духа и сверхразума, которая для нашего ума сейчас сверхсознательна. Но эта сила не сможет действовать в нем до тех пор, пока его нынешнее ментальное, витальное и физическое существо не избавится от своего обычного способа деятельности, свойственного низшей природе. Так что первым необходимым шагом является очищение.

Очищение, таким образом, не должно пониматься в узком смысле слова – как следование определенным правилам внешнего поведения, контролирование своих действий, исключение каких-то поступков или развитие и проявление определенных черт характера или особых ментальных и моральных качеств. Всё это второстепенные характеристики нашего внешнего существа, а не глубинные энергии и не изначальные силы. Нам необходимо составить более широкое психологическое представление об основных силах нашей природы. Мы должны выделить главные части нашего существа, выяснить, где находятся основные дефекты, порождающие нечистоту или неправильные поступки, и устранить их, пребывая в полной уверенности, что все остальное естественным образом придет в норму. Мы должны лечить не симптомы нечистоты (или придавать этой части работы лишь второстепенное значение, рассматривая ее как вспомогательное средство), а, проведя более глубокое исследование, обнаружить и удалить ее корни. Осуществляя такой подход, мы обнаружим, что существуют две формы нечистоты, два дефекта, лежащие в основе любого беспорядка и всех нарушений. Первый связан с характером нашей прошлой эволюции – эволюции невежественного существа, противопоставляющего себя миру; суть этого дефекта заключается в том, что действия, свойственные каждой части нашего инструментального существа, принимают совершенно ложную и невежественную форму. Другая разновидность нечистоты связана с последовательным процессом эволюции, в ходе которого жизнь проявляется в теле и зависит от него, ум проявляется в жизни, развившейся в теле, и зависит от них, сверхразум проявляется в уме и подчиняется уму, вместо того чтобы руководить им, и сама душа предстает лишь сопутствующим обстоятельством телесной жизни ментального существа и скрывает дух покровом несовершенств земной природы. Этот второй дефект обусловлен зависимостью более высоких частей от более низких; происходит смешение функций, в процессе которого несовершенная деятельность более низких инструментов вмешивается в работу более высоких и вносит в нее нечистоту, которая затрудняет ее, искажает и отклоняет в ложную сторону.

Так, истинным предназначением жизни, витальной силы является наслаждение и обладание – и то и другое абсолютно законно, так как Дух создал мир для Ананды, наслаждения и обладания Единого множеством, множества Единым, а также множества множеством; но – и это пример нечистоты первого типа – невежественная обособленность придает наслаждению и обладанию искаженную форму жажды и вожделения и тем самым лишает их всей Ананды и крепко привязывает к своим противоположностям – неудовлетворенности и страданию. Что касается ума, то, поскольку он погружен в жизнь, из которой возник, эти вожделение и жажда вмешиваются в работу ментальной воли и знания, в результате чего ментальная воля вместо того, чтобы быть рациональной волей и силой проницательного ума, становится волей вожделения и силой желания; это приводит к нарушению мышления и понимания, и мы, вместо того чтобы мыслить и рассуждать непредубежденно, беспристрастно, абсолютно трезво, взвешенно и честно, стремясь лишь к истине и правильному пониманию интересующего нас предмета, начинаем мыслить и рассуждать в соответствии с нашими желаниями и предпочтениями. Это один из примеров смешения. Эти две разновидности нечистоты – искаженная форма деятельности и неоправданное смешение различных видов деятельности – не ограничиваются этими характерными примерами; они свойственны всем инструментам и проявляются в любом сочетании их функций. Они пронизывают всю структуру нашей природы. Таковы фундаментальные дефекты нашей земной инструментальной природы, и если мы сможем их исправить, мы приведем наше инструментальное существо в состояние чистоты, будем наслаждаться безупречностью чистой воли, чистым сердцем, вмещающим только чистые эмоции, чистой радостью жизненных энергий, чистым телом. Это станет предварительным человеческим совершенством, но оно может служить основой для реализации нашего истинного «я» и привести к более великому божественному совершенству.

Тремя элементами нашей низшей человеческой природы являются ум, жизнь и тело. Но их нельзя рассматривать отдельно, поскольку жизнь действует как посредник и придает телу и в значительной степени уму свои собственные качества. Наше тело является живым телом; жизненная сила вмешивается во все его функции и обусловливает их. Наш ум тоже во многом является умом жизни, умом физических ощущений; и, только функционируя на более высоком уровне, он, как правило, способен на нечто большее, чем просто осуществление физической ментальной деятельности, подчиненной жизни. Мы можем представить собственную природу в виде иерархической системы. Во-первых, мы имеем тело, поддерживаемое физической силой жизни, физической праной, циркулирующей по всей нервной системе и участвующей в каждом телесном действии и осуществлении каждой телесной функции, благодаря чему вся деятельность тела становится деятельностью не инертного механизма, а живого организма. Прана и физическая оболочка вместе образуют грубое тело, стхула шарира (sthūla śarīra). Это только внешний инструмент, нервная сила жизни, действующая в пределах тела с его грубыми физическими органами. Также существует внутренний инструмент, антахкарана (antaḥkaraṇa), ментальное сознание. Этот внутренний инструмент, согласно древней классификации, подразделяется на четыре элемента: читту (citta) или базовое ментальное сознание, манас (manas), чувственный ум, буддхи (buddhi), интеллект, и аханкару (ahaṅkāra), идею эго. Эту классификацию можно взять за основу, но для большего удобства ее необходимо сделать несколько более развернутой. Антахкарана пропитана жизненной силой, которая становится здесь инструментом психического сознания жизни и психического воздействия на жизнь. Потоки этой психической праны насквозь пронизывают весь чувственный ум и все базовое сознание, формируя нервную или витальную и физическую ментальность. Ей подчинены даже буддхи и эго, хотя они и способны возвышать ум и освобождать его от подчиненности этой нервной, витальной и физической психологии. Это сочетание ума и праны создает в нас чувственную душу желаний, которая является главным препятствием на пути к более высокому человеческому, а также к еще более великому божественному совершенству. И, наконец, над нашим нынешним сознательным умом пребывает сверхразум, являющийся истинным средством достижения и исконным средоточием этого совершенства.

Читта, базовое сознание, в значительной степени подсознательно; оно может скрыто или явно действовать двояким образом – либо пассивно, просто воспринимая, либо активно, реагируя и создавая ментальные формации. Как пассивный инструмент, читта воспринимает все впечатления, даже те, которые ум не осознаёт или не замечает, и накапливает их в огромном хранилище пассивной подсознательной памяти, которыми ум, будучи активной памятью, может пользоваться. Однако обычно ум пользуется только тем, что изучил и понял – причем ему легче использовать то, что он изучил внимательно и хорошо понял, и труднее – то, что он изучил поверхностно и не совсем понял; в то же самое время в сознании есть сила, способная посылать в распоряжение ума то, что он вообще не наблюдал, чему не уделял внимания или даже то, что он сознательно не переживал. Эта сила проявляет свое действие только в паранормальных состояниях, когда какая-то часть подсознательной читты, так сказать, поднимается на поверхность или когда сублиминальное существо в нас выходит из-за кулис и какое-то время исполняет определенную роль на внешней ментальной сцене, где происходит непосредственное взаимодействие с внешним миром и приоткрываются наши внутренние взаимоотношения с самими собой. Эта деятельность памяти настолько фундаментальна по отношению ко всей ментальной активности, что иногда говорят, что человек – это память. Даже субментальная деятельность тела и жизни (наполненная впечатлениями этой подсознательной читты, которая не контролируется сознательным умом, имеет свою витальную и физическую память), витальные и физические привычки формируются в основном благодаря этой субментальной памяти. По этой причине они могут быть изменены в бесконечных пределах с помощью более мощного воздействия сознательного ума и воли, когда те разовьются и найдут способ передавать подсознательной читте волю духа, чтобы создать новый закон витальной и физической деятельности. Более того, все устройство нашей жизни и нашего тела может рассматриваться как комплекс привычек, сформированных прошлой эволюцией в Природе и удерживаемых вместе цепкой памятью этого скрытого сознания. Ибо читта, первичная субстанция сознания, подобно пране и телу, присутствует во всей Природе, но на уровне материальной природы остается подсознательной и механистичной.

Однако фактически любое действие ума или внутреннего инструмента проистекает из этой читты или базового сознания, которое по отношению к нашей активной ментальности частично сознательно, а частично подсознательно или сублиминально. Когда это сознание испытывает внешние воздействия или побуждается разумными силами субъективного внутреннего бытия, оно порождает определенные привычные формы активности, внешнее проявление которых определяется нашей эволюцией. Эмоциональный ум или, для удобства и краткости – сердце, является одной из таких форм активности. Наши эмоции – это волны, читтаврити (citta-vṛtti), поднимающиеся из базового сознания в ответ на внешние воздействия. Их активность тоже в значительной степени определяется привычками и памятью о пережитом. Эта активность не императивна, не подчинена законам детерминизма; не существует поистине непреодолимого закона нашего эмоционального бытия, которому мы должны беспрекословно подчиняться; когда ум подвергается определенным воздействиям, мы не обязаны отвечать печалью на одни, гневом на другие, ненавистью или антипатией – на третьи, симпатией или любовью – на четвертые. Все эти реакции не более чем привычки нашего эмоционального ума, которые могут быть изменены сознательной волей духа; мы можем научиться их сдерживать, мы даже можем полностью подняться над ними и стать независимы от горя, гнева, ненависти, симпатии и антипатии. Мы подвержены этим реакциям, пока продолжаем зависеть от механической деятельности читты на уровне эмоционального ума. Эту зависимость очень трудно преодолеть в силу прошлых привычек и особенно из-за упрямства витальной части ментального инструмента, нервного витального ума или психической праны. Характерной особенностью эмоционального ума является то, что он формируется реакциями читты, которые очень тесно связаны с нервными жизненными ощущениями и откликами психической праны. Поэтому его в некоторых системах зовут читта и прана, сердце, душа жизни; это, пожалуй, наиболее быстро возбуждающаяся и чрезвычайно устойчивая форма деятельности души желаний, созданная в нас взаимодействием витального желания и реагирующего сознания. И все же подлинная эмоциональная душа, подлинная психея в нас является не душой желания, а душой чистой любви и восторга; но она, как и все остальные части нашего истинного существа, может выйти вперед только тогда, когда искажение, порожденное жизнью желания, будет убрано с поверхности и перестанет быть главной чертой, характеризующей деятельность нашего существа. Устранение этих дефектов и выход вперед подлинной души является необходимым элементом нашего очищения, освобождения и совершенства.

Нервная деятельность психической праны наиболее ощутима на уровне нашей чисто чувственной ментальности. Эта нервная ментальность на самом деле сопровождает любое действие нашего внутреннего инструмента и, кажется, часто формирует большую часть того, что возникает помимо чувств. Эмоции особенно сильно осаждаются праной и несут на себе ее отпечаток; страх – скорее даже нервное ощущение, чем эмоция, гнев – в основном или часто нервная реакция, переведенная на язык эмоций. Другие чувства в большей степени принадлежат сердцу, более внутренни, но они очень тесно связаны с нервными и физическими желаниями или направленными вовне импульсами психической праны. Любовь является эмоцией сердца и может быть чистым чувством (все ментальные движения, поскольку мы представляем собой воплощенные умы, должны оказывать и даже мысль оказывает определенный витальный эффект и вызывает определенный отклик в субстанции тела, но это не значит, что этот эффект или реакция должны обязательно иметь физическую природу), однако любовь сердца с легкостью объединяется с витальным желанием тела. Этот физический элемент может быть освобожден от подчиненности физическому желанию и избавлен от того, что называют вожделением, он может стать любовью, использующей тело как для физической, так и для ментальной и духовной близости; но любовь также может отделиться от всего этого, даже от самого невинного физического элемента, или оставить лишь легкий намек на него и стать чистым единением души с душой, психеи с психеей. К тому же подлинная функция чувственного ума заключается в генерировании не эмоций, а сознательных нервных реакций, нервного ощущения и восприятия, импульсов, побуждающих тело и физические чувства к той или иной деятельности, в формировании осознанных витальных желаний и устремлений. С одной стороны, он обладает способностью к рецептивному восприятию, а с другой, к динамическому реагированию. Все эти элементы манаса используются естественным и надлежащим образом, когда более высокий ум не подчиняется им механически, а контролирует и регулирует их деятельность. Но есть и еще более высокое состояние, когда они претерпевают определенную трансформацию и подчиняются сознательной воле духа, придающей деятельности психической праны истинную форму и лишающей ее характерной примеси желания.

Манас, чувственный ум, на уровне нашего обычного сознания, для того чтобы познавать, использует физические органы чувств, а для того чтобы прямо или косвенно воздействовать на объекты чувств, – органы тела. Внешняя и поверхностная деятельность чувств по своему характеру является физической и нервной, поэтому можно легко прийти к выводу, что мы имеем дело просто с формами нервной деятельности; в древних книгах чувства иногда называли пранами, формами нервной или витальной активности. Но все же самое главное в них – не нервное возбуждение, а сознание (деятельность читты), использующее физические органы и нервные импульсы в качестве своих посредников. Манас, чувственный ум, создается активностью, берущей начало в базовом сознании и формирующей основу того, что мы называем чувством. На самом деле, зрение, слух, вкус, обоняние, осязание свойственны уму, а не телу; но физический ум, которым мы обычно пользуемся, ограничивается переводом на язык чувств тех внешних воздействий, которые он получает через нервную систему и физические органы восприятия. Однако внутренний манас также имеет свои собственные внутренние зрение, слух, осязание, которые не зависят от физических органов чувств. Более того, он может не только непосредственно взаимодействовать с объектом, – что позволяет воспринимать даже внутреннее состояние объекта, находящегося в зоне или вне зоны физической досягаемости, – но и с другим умом. Ум также способен изменять, преобразовывать импульсы, идущие от органов чувств, уменьшать их степень, амплитуду и интенсивность. Эти способности ума мы обычно не развиваем и не используем; они остаются скрытыми или иногда спорадически и бессистемно проявляются у одних людей с большей легкостью, у других с меньшей, или же это случается, когда человек находится в паранормальном состоянии. Они лежат в основе ясновидения, яснослышания, передачи мыслей и внушений на расстоянии, телепатии и большинства более распространенных разновидностей так называемых оккультных способностей – хотя лучше говорить о них не столь мистическим языком и называть способностями, присущими пока что скрытой деятельности манаса. Гипнотизм и многие другие паранормальные явления напрямую связаны с деятельностью этого сублиминального чувственного ума; это не значит, что он является единственным фактором этих феноменов, но он является первым вспомогательным средством взаимодействия, контакта и реагирования, хотя в действительности основная часть деятельности осуществляется внутренним буддхи. Мы обладаем двойственной чувственной ментальностью – физическим умом и супрафизическим умом и можем пользоваться обоими.

Буддхи является конструкцией сознательного существа, в значительной степени превосходящей свои истоки в базовой читте; это интеллект с его способностью познавать и проявлять свою волю. Буддхи имеет дело со всей остальной деятельностью ума, жизни и тела. По своей природе, он является силой мысли и воли Духа, низошедшей сюда и принявшей земную форму ментальной активности. В структуре этого интеллекта можно выделить три последовательных уровня. Во-первых, есть понимание на уровне чувств. Это просто регистрация, запись, понимание и реакция на сигналы, посылаемые чувственным умом, памятью, сердцем и сенсорной ментальностью. С помощью этих средств буддхи создает примитивный мыслящий ум, который не выходит за рамки предоставляемых ими данных, подчиняется их шаблонам, озвучивает их повторения, бесконечно вращается в привычном круге внушаемых ими мыслей и намерений или с той же рабской покорностью, с какой рассудок подчиняется внушениям жизни, следует любым новым тенденциям, которые могут быть представлены на его рассмотрение и восприняты им. Кроме этого примитивного понимания, которым мы все чрезвычайно широко пользуемся, существует способность последовательно или целенаправленно мыслить и делать волевые усилия, свойственная рассудку, который для своей деятельности и постановки целей пытается создать внушающую доверие, обоснованную устойчивую систему знаний и намерений, делающую применимыми на практике его интеллектуальные представления о жизни.

Несмотря на свой чисто интеллектуальный характер, этот второй или промежуточный рассудок чрезвычайно прагматичен в своих намерениях. Он создает своего рода интеллектуальную структуру, конструкцию, систему правил, в которую пытается заключить внутреннюю и внешнюю жизнь, чтобы использовать ее, подчинив более или менее совершенному контролю и управлению, для достижения какой-нибудь рациональной цели. Именно благодаря этому рассудку в нашем человеческом интеллектуальном бытии возникает свод этических и эстетических правил, система взглядов, твердо установленные рамки представлений и ограниченный круг жизненных целей. Он высоко развит и доминирует во всех людях, обладающих более или менее развитым умом. Но выше его есть другой рассудок, высший уровень буддхи, который занят бескорыстным поиском чистой истины и подлинного знания; он стремится отыскать изначальную Истину, пребывающую позади жизни, позади объектов и наших внешних «я», и подчинить свою волю закону Истины. Почти никто не умеет даже с минимальной степенью чистоты пользоваться этим высочайшим рассудком, однако, пытаясь делать это, мы реализуем самую высокую способность нашего внутреннего инструмента, антахкараны (antaḥkaraṇa).

На самом деле, буддхи – это посредник между умом Истины, который находится на недоступных для нашего активного сознания высотах и является непосредственным инструментом Духа, и физической жизнью человеческого ума, развившегося в теле. Волевые и сознательные способности буддхи берут начало в этом более великом и безупречном уме Истины, или сверхразуме. Буддхи сосредоточивает свою ментальную деятельность вокруг идеи эго, идеи, порождающей у человека представление: «Я являюсь этим умом, жизнью и телом» или: «Я являюсь ментальным существом, обусловленным деятельностью ума, жизни и тела». Он служит этой идее эго, либо ограниченной тем, что мы зовем эгоизмом, либо расширенной, благодаря сопричастности окружающей жизни. Возникает чувство эго, в основе которого лежит обособленная деятельность тела, индивидуализированной жизни и реагирующего ума. Идея эго в буддхи становится центром, вокруг которого сосредоточивается вся деятельность этой эгоистической мыслящей личности. Стремясь к получению опыта и расширению, она в качестве своих инструментов использует примитивное понимание и промежуточный рассудок. Когда же развиваются высшие рассудок и воля, нам удается посмотреть на внешнюю реальность глазами более высокого духовного сознания. Тогда мы можем увидеть, что наше «я» является ментальным отражением высшего «Я», Духа, Божественного, единого существования трансцендентного, универсального, индивидуального в своем многообразии; после этого сознание, в котором все эти ипостаси сходятся, становятся аспектами одного бытия и устанавливают истинные взаимоотношения друг с другом, может быть освобождено от всех этих физических и ментальных наслоений. Когда происходит переход к сверхразуму, способности буддхи не утрачиваются, а подвергаются возвышающему супраментальному преображению. Однако о сверхразуме и преображении буддхи мы поговорим, рассматривая проблему обретения высших сиддх или божественного совершенства. А пока что нам нужно обратиться к очищению природного существа человека, готовящему его к любому преображению такого рода и ведущему к освобождению от оков низшей природы.

Глава VI. Очищение низших уровней Ума.

Мы должны постичь сложную работу всех этих инструментов и приступить к их очищению. И самым простым будет сосредоточиться на двух основных видах дефектов, порождающих в каждом из них нечистоту, ясно понять, в чем они заключается, и устранить их. Однако возникает вопрос, с чего начать. Поскольку запутанность велика, полное очищение одного инструмента зависит от полного очищения всех остальных, и это становится источником многочисленных трудностей, разочарований и замешательств. Так, полагая, что интеллект очищен, мы вдруг обнаруживаем, что он по-прежнему подвержен атакам и помрачению, поскольку эмоции сердца, воля и чувственный ум по-прежнему искажаются многочисленными загрязнениями низшей природы, которым удается возвращаться в просветленный буддхи, не позволяя ему отражать чистую истину, которую мы ищем. Но, с другой стороны, у нас есть одно преимущество, которое заключается в том, что если достаточно очищен один важный инструмент, то он может быть использован для очищения других, – один уверенно сделанный шаг облегчает все последующие и позволяет избавиться от множества трудностей. Тогда возникает следующий вопрос: за счет очищения и совершенствования какого инструмента можно с наибольшей легкостью и эффективностью добиться совершенствования всех остальных или максимально ускорить этот процесс?

Поскольку человек является духом, одетым в оболочку ума, душой, развившейся здесь, на земле, как ментальное существо в живом физическом теле, то именно в уме, антахкаране (antaḥkaraṇa), и должен находиться искомый инструмент. И очевидно, что на уровне ума человеческое существо именно с помощью буддхи – интеллекта и интеллектуальной воли – должно осуществлять всю ту работу, которая не делается для него физической или витальной природой, как это происходит в растении и животном. До того, как проявится более высокая супраментальная сила, мы должны в качестве главного инструмента использовать волю интеллекта, поэтому ее очищение становится для нас жизненно важным и необходимым. Как только наш интеллект и воля достаточно хорошо очищены от всего, что их ограничивает, вносит в них ложные движения или отклоняет их в ложную сторону, они легко могут быть развиты и достичь совершенства, стать восприимчивыми к посланиям Истины, постичь самих себя и все остальные части существа, ясно, не упуская мельчайших деталей, видеть, что они делают, и следить за тем, чтобы они все делали правильно, спокойно, без излишней спешки или промедления, без ошибок и отклонений. В конце концов, все эти части станут достаточно отзывчивыми и смогут воспринимать точные указания, интуитивные знания, наития, откровения сверхразума и действовать все более и более просветленно и даже безошибочно. Но подобное очищение невозможно осуществить без предварительного устранения всех естественных препятствий в низших частях антахкараны, и основным препятствием такого рода, затрагивающим функционирование всей антахкараны – чувства, ментальное восприятие, эмоции, побуждения к действиям, интеллект и волю, – является вмешательство и настойчивые требования психической праны. Следовательно, именно этим в первую очередь и следует заняться. Постоянные вмешательства праны должны быть устранены, ее требования отвергнуты, а сама она успокоена и подготовлена к очищению.

Как уже было сказано, у каждого инструмента есть своя собственная законная функция, а также искажение или ложный принцип осуществления этой функции. Законная функция психической праны – чистое обладание и наслаждение, бхога (bhoga). Эта прана дает нам психофизический базис для того, чтобы наслаждаться мышлением, волей, действием, творческим порывом, результатом действий, эмоциями, чувствами, ощущениями, а также, посредством них, многообразием объектов, людьми, жизнью и миром. Истинное наслаждение существованием может прийти только тогда, когда мы наслаждаемся не миром как таковым и не его содержимым, а Богом в мире, когда не вещи, а Ананда духа в вещах становится подлинным и главным объектом нашего наслаждения, а вещи превращаются просто в формы и символы духа, волны океана Ананды. Но чтобы хотя бы в малейшей степени почувствовать эту Ананду, нам нужно достичь и отразить в своей природе скрытое духовное бытие, а чтобы обрести ее в полной мере, – подняться на супраментальные уровни. А пока этого не сделано, остается оправданное, допустимое и вполне законное человеческое наслаждение миром и его объектами, которое, если использовать понятия индийской психологии, по своей природе должно быть преимущественно саттвичным. Это некое просветленное наслаждение, проводником которого в первую очередь является проницательный, эстетически развитый и тонко чувствующий ум, и только во вторую – чувственно-нервная и физическая природа, полностью подчиненная управлению чистого буддхи, здравому рассудку, правильным намерениям, правильному восприятию влияний жизни, истинному порядку, подлинному ощущению истины, законности, идеального смысла, красоты, полезности вещей. Ум становится способен воспринимать чистый вкус наслаждения ими, расу (rasa), а всё беспокоящее, возбуждающее или извращенное отвергать. Это восприятие ясной и чистой расы психическая прана должна дополнить ощущением полнокровной жизни и радостью, охватывающей все существо, бхогой, без которых это восприятие и ментальное обладание расой, раса-грахана (rasa-grahaṇa), будут недостаточно конкретными, слишком эфемерными и не смогут в полной мере удовлетворить воплощенную душу. Привнося это чувство жизни и радость, прана осуществляет присущую ей функцию.

Искажение, которое проникает в сознание и препятствует чистоте, принимает форму витальной жажды; самым большим искажающим фактором, который психическая прана привносит в наше существо, является желание. Желание коренится в страстном витальном стремлении завладеть тем, чем, как нам кажется, мы не обладаем, – это инстинкт ограниченной жизни, нацеленный, в силу ее ограниченности, на обладание и удовлетворение. Он ответственен за возникновение потребности или нужды в чем-то: сначала примитивных витальных чувств голода, жажды, полового влечения, затем психологических чувств голода, жажды, неудовлетворенности, страстного желания, принадлежащих уму, которые заставляют нас страдать намного сильнее, дольше и охватывают все наше существо. Этот голод вечен, так как является голодом некоего бесконечного существа, а эта жажда лишь ненадолго утоляется получением желаемого, но сама по себе она неутолима. Психическая прана вторгается в чувственный ум и привносит в него волнующую жажду ощущений, вторгается в динамический ум и наделяет его страстным желанием власти, обладания, доминирования, успеха, удовлетворения каждого импульса, наполняет эмоциональный ум желанием получить приятное и избежать неприятного, дать волю любви и ненависти, порождает чувство неуверенности и панические приступы страха, заставляет переживать муки скорби и краткие периоды возбуждения и радости, делает интеллект и его волю сообщниками всех этих желаний и побуждений и превращает их в испорченные и по-своему ущербные инструменты, в результате чего воля становится намерением получить желаемое, а интеллект – пристрастным, невежественным и нетерпимым приверженцем ограниченных, поспешных и фанатичных взглядов и предубеждений. Желание – это причина любого горя, любых страданий и разочарований, ибо, даже сопровождаясь пьянящей радостью преследования и удовлетворения, оно вносит в процесс погони и обретения напряженные усилия (так как всегда вынуждает существо напрягаться), жажду, борьбу, подверженность быстрой усталости, чувство ограниченности, неудовлетворенности и быстрого разочарования всем достигнутым, порождает непрерывное болезненное возбуждение, волнение, тревогу, беспокойство, ашанти (aśānti). Избавление от желания это единственно надежный способ и необходимое условие для очищения праны – ибо таким образом мы сможем заменить душу желания, постоянно вторгающуюся во все наши инструменты, ментальной душой спокойного восторга с ее ясным и чистым взглядом и способностью безупречно владеть нами, миром и Природой, что является кристально чистой и прозрачной основой ментальной жизни и ее совершенства.

Психическая прана вмешивается во все операции более высокого порядка и искажает их, что же касается ее собственных дефектов, то они возникают из-за вмешательства и искажения ее работы характером функционирования физического тела, сформированного Жизнью при ее появлении из Материи. Именно это порождает отделение индивидуальной жизни в теле от жизни вселенной и наделяет ее ощущением неполноты, ограниченностью, голодом, вожделением, желанием получить недостающее, превращая ее в непрерывную погоню за наслаждениями, неутолимую жажду обладания. Эти телесные нужды, легко поддающиеся контролю и ограничениям на чисто физическом уровне, оказывают большое влияние на психическую прану и, по мере формирования ума, становятся желаниями, которые трудно ограничить, насытить, подчинить контролю и которые превращаются в постоянный источник беспорядка и нездоровья. Кроме того, психическая прана зависит от физической жизни, ограничивается нервной силой физического существа, а значит, ограничивает деятельность ума и, в числе прочих факторов, делает его зависимым от тела и от его подверженности усталости, неспособности, болезням, нарушениям, ограниченности, ненадежности, временным расстройствам и даже необратимым изменениям функций мозга. Наш ум, вместо того чтобы быть могущественной и независимой силой, чистым инструментом сознательного духа, свободным и способным контролировать, использовать и совершенствовать жизнь и тело, предстает в конечном счете в виде смешанного устройства; по преимуществу он представляет собой физическую ментальность, ограниченную своими физическими органами чувств и подчиненную требованиям и ограничениям жизни в теле. Избавиться от этого рабства можно только путем своеобразного практического внутреннего психоанализа, благодаря которому мы начинаем осознавать ум как отдельную самостоятельную силу, изолируем ее для свободного функционирования, а также отделяем психическую прану от физической и превращаем их из факторов зависимости в средство передачи или проводник Идей и Воли буддхи, послушный его указаниям и руководству; тогда прана становится пассивным инструментом, с помощью которого ум непосредственно контролирует физическую жизнь. Как бы ни был этот контроль необычен для нашего привычного способа действия, он не только возможен (стоит заметить, что в определенной степени он проявляется во время гипнотических сеансов, хотя подобные состояния по-своему нездоровы и неестественны, так как все внушения и указания исходят от гипнотизера), но, более того, должен стать нормальным явлением, когда более великое «Я» внутри возьмет в свои руки управление всем существом. Впрочем, в совершенстве этот контроль можно осуществлять только с супраментального уровня, ибо именно там пребывают Идея и Воля, обладающие поистине эффективной действующей силой, а мыслящий ментальный ум, даже будучи одухотворенным, является лишь ограниченным посредником, который, однако, может быть наделен огромными полномочиями.

Считается, что желание является подлинной движущей силой человеческого существования, и если его отбросить, то это лишит жизнь ее побудительных мотивов; если исходить из этой точки зрения, то удовлетворение желания – единственная человеческая радость и без нее жизнь утратит весь свой динамизм, погребенная под плитой квиетического аскетизма. Однако подлинной движущей силой жизни души является Стремление; желание – это только искаженная форма стремления на уровне преимущественно телесной жизни и физического ума. Душа изначально склонна к обладанию и наслаждению миром, что выражается в стремлении к восторгу; наслаждение же, вызванное удовлетворением желания, является лишь витальной и физической деградацией этого стремления. Важно провести четкую границу между чистым стремлением и желанием, между внутренним стремлением к восторгу и внешним вожделением и ненасытностью ума и тела. Если мы не способны провести это различие в своей практической жизни и деятельности, нам придется выбирать между убивающим жизнь аскетизмом и грубой жаждой жить, или же мы можем попытаться установить между первым и вторым сомнительный, ненадежный и шаткий компромисс. Именно так и поступает основная масса людей; отдельные индивиды подавляют витальные инстинкты и пытаются достичь аскетического совершенства; большинство же подчиняется грубому желанию жить, приемля те поправки и ограничения, которые общество налагает на своих членов или же нормальный социальный человек после соответствующего обучения навязывает своему уму и поведению; есть те, которые балансируют между этической аскезой и умеренным потворством желаниям ментального и витального эго и полагают, что нашли ту золотую середину, которая удовлетворяет рациональный ум и обеспечивает здоровое человеческое существование. Но ни один из этих путей не ведет к тому совершенству, к которому мы стремимся, – к божественному управлению волей, присущей жизни. Полностью подавить прану, витальное существо, значит убить силу жизни, которая должна поддерживать обширную деятельность души, воплощенной в человеческом существе; потакать грубому желанию жить значит продолжать оставаться удовлетворенным несовершенством; устанавливать компромисс между аскезой и потаканием значит останавливаться на полпути и не владеть ни землей, ни небом. Но если мы сможем овладеть чистой волей, не искаженной желанием – которая, как мы обнаружим, является намного более свободной, спокойной, непоколебимой и действенной силой по сравнению с колеблющимся, чадящим, быстро гаснущим и неустойчивым пламенем желания, – и обрести восторженное внутреннее стремление, не затрагиваемое и не ограниченное никаким вожделением, мы сможем трансформировать прану и превратить ее из тирана, врага, захватчика ума в его послушный инструмент. Мы можем, конечно, называть эту более высокую волю также желанием, но тогда мы должны предположить, что существует божественное желание, отличное от витальной жажды, – желание Бога, по отношению к которому этот более приземленный феномен является бледной тенью и в которое он, в конце концов, должен быть превращен. Явления, которые по своему характеру и внутреннему действию принципиально отличаются друг от друга, лучше называть по-разному.

Таким образом, чтобы осуществить первый этап очищения, мы должны избавиться от праны желания и сменить обычную позицию нашей природы на противоположную, то есть превратить витальное существо из доминирующей беспокойной силы в послушный инструмент свободного и бесстрастного ума. Устраняя эту деформацию психической праны, мы облегчаем очищение остальных промежуточных частей антахкараны, а когда психическая прана полностью исправлена, их очищение тоже может быть легко завершено. К этим промежуточным частям относятся эмоциональный ум, воспринимающий чувственный ум и реагирующий чувственный ум или ум динамического импульса. В своей работе все они очень тесно связаны друг с другом. Искажение эмоционального ума обусловлено симпатией и антипатией, рага-двешей (rāga-dveṣa), эмоциональным влечением и отвращением. Все сложное переплетение наших эмоций и их деспотическая власть над душой возникают из-за привычных реакций души желания, выражающихся в эмоциях и ощущениях, на то, что вызывает влечение или внушает отвращение. Именно это порождает любовь и ненависть, надежду и страх, горе и радость. Мы любим, одобряем, приветствуем, надеемся, радуемся всему, что наша натура, первая привычка нашего существа, или же сформированная (часто порочная) привычка или вторая натура нашего существа представляет уму как приятное, прийям (priyam); мы ненавидим, не любим, боимся, не выносим или печалимся от того, что она представляет нам как неприятное, априйям (apriyam). Эта привычка эмоциональной природы влияет на работу ума и часто делает его беспомощным рабом эмоционального существа или, по крайней мере, не дает ему осуществлять свободное управление природой и объективно оценивать ее состояние. Этот дефект нужно исправить. Избавляясь от желания в психической пране и ее вторжений в эмоциональный ум, мы облегчаем выполнение этой задачи. Ибо тогда узы влечения, крепко-накрепко связывающие сердце, спадают с сердечных струн; спонтанная привычка к рага-двеше остается, но, благодаря отсутствию привязанностей, она становится менее упорной, и с ней уже можно легче справиться с помощью интеллекта и воли. Так, беспокойное сердце может быть подчинено и избавлено от привычного влечения и отвращения.

Но если это сделано, может возникнуть вопрос (как и в случае с желанием) – а не приведет ли это к смерти эмоционального существа? Да, приведет, если неправильная деятельность эмоционального ума будет устранена, но не замещена правильной; в этом случае ум впадет либо в нейтральное состояние, характеризующееся абсолютным безразличием, либо в состояние ясности, характеризующееся невозмутимостью, бесстрастием и отсутствием каких-либо эмоциональных движений или порывов. Первое состояние совсем нежелательно; второе – может считаться совершенством в рамках какой-нибудь квиетической дисциплины, однако в системе интегрального совершенства, где любовь не отвергается и не исключаются разнообразные чувства радости и восторга, оно может быть лишь стадией, через которую нужно пройти, предварительным состоянием пассивности, которое принимается в качестве первоначальной основы истинной активности. Влечение и отвращение, симпатия и антипатия необходимы обычному человеку, так как благодаря им у него вырабатывается первый инстинктивный и естественный принцип отбора из тысяч приятных и пугающих, дружественных и опасных воздействий, оказываемых на него окружающим миром. Буддхи начинает работать с этим материалом и пытается вносить свои поправки, делая акт инстинктивного и естественного выбора более разумным, осознанным и целенаправленным; ибо для него очевидно, что приятное не всегда является правильным, то есть тем, что нужно предпочитать и выбирать, а неприятное – неправильным, то есть тем, что нужно отвергать или избегать; необходимо уметь различать приятное, прейяс (preyas), и полезное, шрейяс (śreyas), и руководствоваться в своем выборе не изменчивыми эмоциями, а трезвым рассудком. Но рассудку намного легче сделать правильный выбор, если все эмоциональные влияния исключены и сердце пребывает в состоянии спокойной и светлой пассивности. Тогда также может проявиться правильная деятельность сердца; ибо в этом случае мы обнаруживаем, что за этой мятущейся душой желаний все время, ожидая своего часа, пребывала душа любви и ясной радости и восторга – подлинная психея, которая была скрыта искажающими покровами гнева, страха, ненависти, отвращения и не могла объять мир с чистой радостью и любовью. Очищенное сердце свободно от гнева, страха, ненависти, любого отвращения и неприятия: ему свойственна вселенская любовь, оно способно с неомрачаемой сладостью и чистотой принять и пережить разнообразные виды радости и восторга, даруемые ему Богом в мире. Но оно более не беспомощный раб любви и восторга; оно не имеет желаний, не пытается определять и направлять действия. Выбор, без которого действие невозможно, предоставляется преимущественно буддхи, а когда буддхи превзойден, – духу, поддерживающему супраментальную волю, знание и Ананду.

Воспринимающий сенсорный ум является нервной ментальной основой чувств и эмоций; он ментально воспринимает внешние воздействия и ментально отвечает на них чувством боли или наслаждения, закладывая тем самым основу симпатии-антипатии, свойственной эмоциональному уму. У любой сердечной эмоции имеется соответствующее нервно-ментальное сопровождение, и мы часто обнаруживаем, что, когда сердце уже не склонно к проявлению симпатии-антипатии, семя беспокойства все еще сохраняется в нервном уме или же в физическом уме остается некое воспоминание, которое, по мере его отвержения волей в буддхи, все более и более приобретает чисто физический характер. В конце концов, это становится просто приходящим извне внушением, на которое нервные струны ума все еще невольно откликаются. Так продолжается до тех пор, пока абсолютная чистота не наделяет их той же светлой универсальностью, какой очищенное сердце уже обладает. Активный или динамический ум импульсов является низшим органом или каналом передачи ответного действия; его работа искажается из-за того, что он начинает подчиняться внушениям нечистой эмоциональной и чувственной ментальности, а также желаниям праны, побуждениям к действиям, продиктованным печалью, страхом, ненавистью, желанием, вожделением, жадностью и всеми остальными членами этого беспокойного семейства. В идеале он представляет собой чистую динамическую силу, исполненную мощной энергии, смелости, твердости и непоколебимости, которая действует не для себя и не подчиняясь низшим частям, а как бесстрастная посредница, внимающая указаниям чистого рассудка и воли или же супраментального Пуруши. Когда мы избавляемся от этих искажений и очищаем ментальность для проявления в ней этих более истинных форм деятельности, низшая ментальность тоже очищается и становится готова к совершенству. Но этого совершенства нам не обрести, если мы не обладаем очищенным и просветленным буддхи; ибо в ментальном существе буддхи является главной силой и главным ментальным орудием Пуруши.