Глава XVIII. Освобождение души.

Теперь, когда мы согласились с тем, что между Пурушей и Пракрити существуют очень тесные отношения, нам нужно остановиться и посмотреть, к чему в итоге мы должны прийти; ибо это согласие означает, что практикуемая нами йога не преследует обычные человеческие цели. Она не приемлет наше земное существование в его нынешнем виде, ее не могут удовлетворить ни какое-то моральное совершенство, ни религиозный экстаз, ни запредельные небеса, ни некое растворение нашего существа, позволяющее нам навсегда избавиться от бед и тревог земного бытия. Мы ставим перед собой другую цель – мы хотим жить в Божественном сознании, в Бесконечном, в Боге, а не просто во временном и эгоистическом сознании, но в то же время не быть отделенными от Природы, отделенными от наших собратьев, от земли, от мирского существования, уподобляясь в этом отношении Божественному, которое не отделено ни от нас, ни от мира. Более того, Оно тесно связано с миром, Природой и всеми существами, но эта связь не уменьшает его абсолютной и неотъемлемой силы, свободы и знания себя. Чтобы достичь освобождения и совершенства, мы должны превзойти неведение, зависимость и слабость и жить в Нем, пребывая в связи и единстве с миром и Природой, обладая божественной силой, свободой и знанием себя. Ибо когда Пуруша полностью владеет Пракрити, когда он перестает быть невежественным рабом своей природы, когда он знает, превосходит, наслаждается, контролирует свое проявленное бытие и в своем самовыражении не испытывает практически никаких ограничений, отношения Души и существования достигают своего высочайшего уровня.

Вся игра души с Природой в ее космическом рождении и становлении сводится к единству, обретающему себя в различных формах проявления своей двойственности. Изначальной истиной бытия, которую мы хотим познать и к которой, в конце концов, приходит наше субъективное существование, является одна самосущая, безграничная, пребывающая повсюду Сат-Чит-Ананда, одно единство, не фрагментируемое бесчисленным многообразием форм своего проявления. Из этой истины берут начало все остальные, на ней они основываются, благодаря ей они в любой момент становятся возможны и в ней они, в конце концов, могут познать себя и друг друга, в ней они примиряются, подтверждаются и гармонизируются. Все взаимоотношения в мире, вплоть до величайших и самых шокирующих внешних проявлений враждебности и борьбы, есть отношения Вечного с самим собой в его универсальном существовании; они ни в какой момент времени и ни в какой точке пространства не являются противоборством отдельных существ, которых вместе свел случай или некая механическая необходимость космического существования. Поэтому главным в нашем познании себя является постижение того вечного факта, что всё всегда и везде едино; пребывание в этом единстве должно стать действенным принципом, позволяющим нам внутренне владеть собой и строить правильные и идеальные отношения с миром. Именно поэтому мы, прежде всего, единство делали главной и в каком-то смысле единственной целью Йоги знания.

Однако повсюду, на каждом плане это единство проявляется через инструментальную или практическую истину двойственности. Вечный есть одно бесконечное сознательное Существование, Пуруша, а не что-то бессознательное и механистичное; он вечно погружен в восторг силы своего сознательного бытия, покоящейся в равновесии единства, но он также погружен в не менее вечный восторг силы своего сознательного бытия, активно действующей и творящей во вселенной. Подобно тому, как мы можем (или можем научиться) осознавать, что мы есть нечто постоянное, вневременное, безымянное и вечное, то, что мы называем своим «Я», которое объединяет все, что мы собой представляем, – и в то же время мы можем получать разнообразные переживания, связанные с тем, что мы делаем, о чем думаем, чего хотим, что творим, чем становимся, точно так же Пуруша способен осознавать себя в мире. Только мы, являясь в настоящее время ограниченными и связанными эго ментальными личностями, обычно испытываем это, находясь в неведении и не живя в своем «Я», а только оглядываясь на него или время от времени возвращаясь к нему, в то время как Вечный, испытывающий это в своем бесконечном божественном знании, вечно является этим «Я» и смотрит на все происходящее с ним из полноты своего бытия. Он, в отличие от нас – порабощенных пленников ума, не считает себя ни неким бесконечным результатом и суммой того, что с ним происходит, ни чем-то прямо противоположным этому. Если мы обладаем вечным знанием себя, старый философский спор между Бытием и Становлением становится невозможен.

То, что мы называем Пракрити или Природой как в себе самих, так и в космосе, есть активная сила сознательного бытия, которая способна взаимодействовать, познавать, волеизъявлять, наслаждаться собой, самовыражаться огромным количеством способов, меняя их один на другой, сохраняя и преобразуя энергию и даже допуская извращения и искажения. Но позади этой изменчивой силы в незыблемом единстве и равновесии пребывает ее вечный прообраз, бесстрастно поддерживающий эти изменения, даже управляющий ими, поскольку он их породил, и направляющий их к той цели, которую, памятуя о своем блаженстве, сознательное Существо, Пуруша, прозрел в своем сознании и утвердил своей волей или силой сознания. Это та божественная Природа, к единству с которой нам необходимо вернуться, практикуя йогу самопознания. Мы должны стать Пурушей, Сат-Чит-Анандой, наслаждающимся в божественном индивиде обладанием своей Пракрити, перестав быть ментальным существом, подчиненным своей эгоистической природе. Ибо Пуруша является подлинным человеком, высшим и целостным «я» божественного индивида, а эго – лишь низшим и частичным проявлением нас самих, посредством которого мы можем получить некий ограниченный и подготовительный опыт и которому мы предаемся в течение какого-то времени. Но помимо этого потворства низшему существованию мы способны на нечто большее; это не единственный и не высочайший опыт, ради которого мы, как человеческие существа, живем в этом материальном мире.

Наше индивидуальное бытие таково, что, с одной стороны, оно может привести осознающий себя ум к неведению, а с другой – делает возможным освобождение, переход в духовное бытие и наслаждение божественным бессмертием. Этого бессмертия достигает не Вечный в своей трансцендентности или в своем космическом бытии, а индивидуум; именно индивидуум превосходит и познает себя, владеет этим знанием и делает его действенным. Любая жизнь – духовная, ментальная или материальная – есть игра души с возможностями своей природы; ибо без этой игры не могло быть ни самовыражения, ни относительного опыта души. Даже когда мы осознали всё как наше более великое «я» и достигли единства с Богом и другими существами, эта игра может и должна продолжаться, если только мы не хотим положить конец любому самовыражению и любому опыту, за исключением забвения себя в глубочайшем трансе. Но даже и тогда этот транс или эта свободная игра осознаются индивидуальным существом; этот транс есть тотальное переживание ментальным существом единства без каких-либо признаков множественности, а эта свободная игра – поднятие его ума в духовное бытие для ничем не ограниченного осознания единства и наслаждения им. Ибо божественному существованию свойственно всегда осознавать свое единство, но оно также способно осознавать его в некоем бесконечном опыте со многих позиций, на многих планах, через множество своих сознательных сил или «я», или, выражаясь нашим ограниченным интеллектуальным языком, индивидуальностей одного сознательного существа. Каждый из нас – одна из таких индивидуальностей. Отступить от Бога в ограниченное эго, в ограниченный ум значит отойти от себя, не осознавать своего истинного «я», быть видимой, а не реальной личностью; такова сила нашего неведения. Подняться в божественное Бытие и ощущать свое духовное, бесконечное и универсальное сознание как то, в котором мы живем сейчас, значит владеть своим высшим и целостным «я», быть истинной индивидуальностью; такова сила нашего самопознания.

Осознавая вечное единство трех сил вечного проявления – Бога, Природы и индивидуального «я» – и их глубокую необходимость друг в друге, мы приходим к пониманию самого существования и всех внешних противоречий мира, которые ныне являются загадкой для нашего невежественного ума. Самопознание не устраняет ни один из этих компонентов, оно устраняет лишь наше неведение и те его следствия, которые сделали из нас зависимых существ, подчиняющихся эгоистическим указаниям своей природы. Возвращаясь к своему истинному бытию, мы избавляемся от эго; его место занимает наше высшее и целостное «я», истинная личность. Являясь нашим высшим «я», эта личность становится единой со всеми существами и видит весь мир и Природу пребывающими в ее собственной бесконечности. Иными словами, мы утрачиваем ощущение изолированного существования в сознании безграничного, неделимого, бесконечного бытия, ибо в нем мы более не чувствуем себя связанными именем и формой и конкретными ментальными и физическими качествами, свойственными нашей внешней рожденной личности и ее становлению, и более не отделены ни от чего и ни от кого во вселенной. Это состояние древние мудрецы называли Нерождением или выходом за пределы рождений, или Нирваной. В то же время мы продолжаем жить и действовать через свою рожденную и развивающуюся личность, обладая новым знанием и совсем другим типом, другой разновидностью опыта; мир также продолжает существовать, но мы видим его в себе и перестаем его воспринимать как что-то внешнее и отличное от нас. Если мы способны постоянно жить в этом новом сознании нашего подлинного, целостного бытия, значит, мы достигли освобождения и наслаждаемся бессмертием.

Теперь нам следует разобраться со сложностью идеи бессмертия и освобождения. Обычно считается, что бессмертие возможно только после смерти – в других мирах, на других планах существования, а освобождение должно уничтожить всякую возможность ментальной или телесной жизни и навсегда положить конец индивидуальному существованию, растворив его в некой безличной бесконечности. Если бы не определенный опыт, оправдывающий и поддерживающий эти представления, и не своеобразная потребность или стремление души подняться ввысь, вырвавшись из оков ума и материи, они не были бы так распространены. Создается впечатление, что эти оковы неотделимы от всей земной жизни или всего ментального существования. Смерть является владыкой материального мира, ибо жизнь в нем, кажется, существует только благодаря подчиненности смерти, благодаря постоянному умиранию; бессмертие здесь нужно завоевывать упорной борьбой, и по своей природе оно кажется отрицанием всей смерти, а значит, и любого рождения в материальном мире. Обитель бессмертных должна располагаться на некоем нематериальном плане, в неких небесах, где тела не существует или же оно совсем другое и является лишь формой души или чем-то вторичным. С другой стороны, те, кто стремился превзойти даже бессмертие, чувствовали, что все планы и небеса – лишь аспекты конечного существования, не свойственные бесконечному «Я». Они были уверены в том, что отдельная личность должна исчезнуть в безличном и что невозможно сочетать блаженство безличного бытия с восторгом души в ее становлении. Были созданы философские системы, делающие оправданной для ума необходимость этого растворения и исчезновения; но то, что в данном случае действительно важно и необходимо, это зов Запредельного, потребность души, ее радость в своего рода безличном бытии или небытии. Ибо решающим и определяющим фактором является восторг Пуруши, те отношения, которые он хочет установить с Пракрити, то мировоззрение, к которому он приходит, следуя индивидуальной линии развития и получения опыта, избранной им среди всех остальных, предоставляемых ему его природой. Интеллектуально оправдывая свой выбор, мы лишь отчитываемся об этом опыте перед своим рассудком и создаем опоры, помогающие уму восходить в том же направлении, что и душа.

Наш нынешний опыт заставляет нас верить, что причиной нашего существования в мире является эго, но на самом деле это не так; ибо эго – только следствие и обстоятельство нашего способа существования в мире. Это система отношений, которую Пуруша, как множественная душа, установил между индивидуализированными умами и телами: система самозащиты, взаимного исключения и нападения – чтобы в мире, где все взаимозависимо, иметь возможность получить независимый ментальный и физический опыт. Но полная независимость на этих планах невозможна, поэтому, стремясь к абсолютной свободе, мы в итоге приходим к безличности, отвергающей любое ментальное и физическое становление – ибо только так можно ощутить себя существом, которое вообще ни от чего не зависит. Кажется, что душа тогда существует совершенно сама по себе, будучи полностью независимой; она не зависит ни от Бога, ни от других существ, а только от себя, и в этом смысле она свободна; на санскрите такое состояние называется свадхиной (svādhīna). Поэтому в этом переживании Бог, индивидуальное «я» и другие существа отвергаются и отбрасываются, как различия, свойственные неведению. В данном случае эго, осознающее свою ущербность, отрекается от себя и своих противоречий, стремясь удовлетворить свой глубинный инстинкт независимого существования; ибо оно обнаруживает, что все его усилия достичь его, пытаясь установить отношения с Богом и другими существами, призрачны, тщетны и обречены на провал. Оно более не приемлет ни Бога, ни других, так как, приемля их, оно становится зависимым от них; оно хочет исчезнуть, так как сохранение эго означает принятие всего, что оно пытается исключить как «не я» – то есть космоса и других существ. Самоугасание буддиста по своей природе есть абсолютное исключение всего, что воспринимается ментальным существом; адвайтист стремится к той же цели, иначе понимая ее, когда хочет раствориться в абсолютном бытии. И в том и в другом случае душа отстаивает свое высшее право на полную независимость от Пракрити.

Первое духовное переживание, которое мы получаем, следуя кратчайшим путем к освобождению (практикуя то, что мы назвали отделением от природы), способствует этой тенденции. Ибо мы ломаем границы эго и избавляемся от ментальных привычек, которыми обладали; так как наш ум, подчиненный материи и физическим чувствам, воспринимает вещи только как формы, объекты, внешние феномены и имена, которые мы даем этим формам. Мы не осознаем непосредственно субъективную жизнь других людей, и лишь проводя аналогии с собственными внутренними переживаниями, строя предположения и делая умозаключения на основании внешних признаков – слов, поступков и т. д., – которые наш ум истолковывает в соответствии с нашим субъективным восприятием реальности, мы можем догадываться о том, что у них внутри. Когда мы освобождаемся от пут эго и физического ума и входим в бесконечность духа, мы все еще видим мир и других такими, какими нас приучил их видеть этот ум, то есть как имена и формы; только на фоне нашего нового опыта непосредственного восприятия высшей реальности духа они перестают быть для ума той непосредственной объективной реальностью и той опосредованной самодостаточной субъективной реальностью, какой были раньше. Они кажутся чем-то прямо противоположным той более истинной реальности, которую мы теперь воспринимаем; наш ум, обретя состояние безмолвия и бесстрастия, более не стремится познавать и признавать реальными те промежуточные элементы, которые существуют и в них и в нас и знание которых полезно тем, что оно позволяет перекинуть мост через пропасть, разделяющую духовное «я» и объективный феноменальный мир. Блаженная бесконечная безличность чистого духовного существования нас вполне устраивает; больше никто и ничто не имеет для нас никакого значения. Объекты, в которых ум находил столь несовершенную и эфемерную радость, воспринимая их через призму органов чувств, кажутся теперь призрачными и бесполезными; нам не хочется, да и незачем познавать промежуточные истины бытия, благодаря которым эти объекты становятся для Единого предметом наслаждения и составляют для Него такую ценность и такой восторг Его бытия, что это делает для Него космическое существование прекрасным (если можно так сказать) и стоящим проявления. Мы больше не можем разделять тот восторг, который Бог находит в мире; наоборот, когда мы смотрим на мир, нам кажется, что Единый, соглашаясь принять в чистоту своего бытия грубую материальную природу, опускается со своих высот или же что, создавая пустые имена и призрачные формы, Он искажает истину своего бытия. Или если нам все-таки удается почувствовать этот восторг, то мы все равно не можем испытать его по-настоящему, так как он кажется нам чем-то очень далеким, или же нас влечет высший восторг погруженности в себя и чистого самопознания и мы лишь ждем, когда смерть тела позволит нам оставить эти низкие уровни и подняться к нему.

Но если в процессе йогической практики или в результате свободного возвращения нашего реализованного «Я» в мир и свободного овладения Пурушей в нас его Пракрити мы будем становиться все более сознательными и воспринимать не только тела и внешние знаки самовыражения других людей, но и, на глубинном уровне, их внутреннее существо – их ум, их душу и ту часть их самих, которая неизвестна их собственному поверхностному уму, тогда мы и в них тоже увидим подлинное Бытие и будем воспринимать их не просто как имена и формы, а как «я» нашего «Я». Наш ум больше не будет обманут ложным ощущением бессмысленности обыденных вещей и кажущейся иллюзорностью проявленного мира. Мы, несомненно, уже не будем так поглощены материальной жизнью, утратившей для нас свой прежний смысл, но нам откроется ее более высокий смысл, который она имеет для божественного Пуруши; не рассматриваемая более как единственное условие нашего становления, а лишь как второстепенное (по сравнению с более высокими принципами существования ума и духа), она, в результате такого уменьшения ее значимости, станет не менее, а более важной. Мы увидим, что наше материальное бытие, жизнь, природа – лишь одна форма отношений Пуруши со своей Пракрити, что подлинный смысл и значимость материального бытия, жизни и природы можно постичь только в том случае, если смотреть на них как на формации, которые не существуют сами по себе, а зависят от более высоких форм отношений, лежащих в их основе; эти высшие отношения придают им смысл и поэтому, благодаря сознательному единению с ними, материальное бытие, жизнь и природа могут реализовать весь свой потенциал и достичь стоящих перед ними целей. Жизнь тогда обретает для нас смысл и перестает быть абсурдом, которым она казалась нам после познания себя и освобождения.

Благодаря этому более обширному интегральному знанию все наше существование, в конце концов, обретает свободу и полноту. Когда мы обладаем этим знанием, мы понимаем, почему наше существование неразрывно связано с этими тремя понятиями – Богом, нашим «я» и миром; ни одно из них мы более не противопоставляем другому или другим, не считаем их несовместимыми или несочетаемыми, но при этом мы также не рассматриваем их как понятия, принадлежащие нашему неведению, которые, в конце концов, исчезнут в чистом безличном единстве. Мы считаем, что они являются необходимыми условиями нашей реализации, которые сохраняют свою ценность после освобождения или, точнее, только после него обнаруживают свою подлинную ценность. Мы больше не воспринимаем свою жизнь отдельно от других живых существ, которые, благодаря нашим взаимоотношениям с ними, составляют наш опыт жизни в мире; в этом новом сознании все существа пребывают в нас, а мы в них. Они и мы – это уже не множество отдельных эго, стремящихся к своей независимой самореализации или восхождению за пределы собственных границ и, в конечном итоге, не имеющих никакой другой цели; все они есть Единый, и «я» в каждом тайно охватывает всех в себе и разными путями ищет способ, как сделать эту высшую истину своего единства видимой и действенной в своем земном бытии. Божественная истина нашей индивидуальности – это взаимное «включение», а не взаимное исключение друг друга, высший закон – это любовь, а не независимая самореализация.

Пуруша, являющийся нашим подлинным «я», всегда независим и владеет Пракрити, и нет ничего неверного в том, что мы стремимся достичь этой независимости; за этим стоит стремление эго превзойти себя и обрести свободу, но своей истинной полноты это движение достигает, когда происходит не абсолютизация принципа независимого существования эго, а переход Пуруши на другой, высочайший уровень по отношению к Пракрити. Пуруша не просто превосходит Природу, он также становится ее владыкой, таким образом, не только наша индивидуальность, но и наши отношения с миром и другими людьми достигают абсолютной полноты. Поэтому мы не считаем высшей целью индивидуальное спасение в далеких небесах и полное равнодушие к судьбам земли; освобождение и самореализация других столь же необходимы нам, как и наше собственное освобождение, можно даже сказать, что мы в этом «божественно заинтересованы». В противном случае, наше единство с другими не имело бы никакого практического смысла. Наша первая победа над собой заключается в преодолении соблазнов, свойственных эгоистическому существованию в этом мире; вторая победа – в преодолении соблазна индивидуального счастья в далеком раю; последняя и величайшая победа – в преодолении высочайшего соблазна убежать от жизни, чтобы, забыв обо всем, погрузиться в абсолютное блаженство некой безличной бесконечности. После этого мы избавляемся от всякой индивидуальной исключительности и обретаем полную духовную свободу.

Состояние освобожденной души – это состояние Пуруши, который вечно свободен. Он обладает трансцендентным и объединяющим все сознанием. Познавая себя, он не отбрасывает все аспекты самопознания, а объединяет и гармонизирует всё в Боге и божественной природе. Для Пуруши пылкий религиозный экстаз, в котором мы знаем только Бога и себя и отгораживаемся от всего остального, – лишь сокровенный опыт, готовящий его к тому, чтобы разделить чувство всеохватывающей божественной Любви и Восторга со всеми существами и принять их всех в свои объятия. Небесное блаженство, объединяющее Бога, нас и праведников, но позволяющее нам отстраненно и равнодушно взирать на грешников и их страдания, невозможно для совершенной души; ибо они тоже ее «я»; будучи индивидуально свободной от страдания и неведения, она совершенно естественно должна обратить свой взор к ним и помочь им возвыситься, чтобы тоже обрести свободу. С другой стороны, еще менее возможны какие-либо глубокие отношения между нами, другими и миром, исключающие Бога и Запредельное, поэтому совершенная душа не может ограничивать себя землей или даже самыми высокими и бескорыстными межчеловеческими отношениями. Ее деятельность или ее высшее достижение будет заключаться не в самоотречении и забвении себя ради других, а в том, чтобы обрести полноту в познании Бога, в свободе и божественном блаженстве, чтобы благодаря этому и в процессе этого другие тоже смогли обрести полноту. Ибо только в Боге, благодаря познанию Божественного, все противоречия жизни могут разрешиться, поэтому, в конечном итоге, возвышение людей и приближение их к Божественному – единственный эффективный способ помощи человечеству. Все прочие виды деятельности и прочие реализации на пути самопостижения тоже по-своему помогают и дают нам силу, но, в конце концов, эти многолюдные окольные дороги или пустынные тропки должны сойтись и превратиться в широкий интегральный путь, следуя по которому освобожденная душа превзойдет все, обнимет все и подарит надежду и силу реализации всем, кто жаждет обрести Божественное в своем проявленном бытии.

Глава XIX. Планы нашего существования.

Если, таким образом, Пуруша в нас должен стать, благодаря единению со своим высочайшим «я», Божественным Пурушей – обладателем истинного знания и владыкой, свободно наслаждающимся своей Пракрити, то очевидно, что ему этого не сделать, пока он пребывает на нынешнем плане нашего существования; ибо это материальный план, где владычество Природы абсолютно; здесь божественный Пуруша полностью скрыт в бурном потоке ее деятельности, в шумной суете ее трудов, и индивидуальная душа, возникающая вследствие инволюции духа в материю, во всех своих действиях зависит от работы своих материальных и витальных инструментов и не способна выражать эту божественную свободу. То, что она называет своей свободой и господством, – лишь завуалированное подчинение ума Пракрити, которое, действительно, легче, чем явное подчинение, свойственное таким материальным и витальным объектам, как металл, растение и животное, и от которого можно быстрее перейти к свободе и контролю, но все равно это не подлинная свобода и не подлинное господство. Поэтому нам необходимо было упомянуть о различных планах нашего сознания и о духовных планах ментального существа; ибо, если бы их не было, то воплощенное существо не смогло бы достичь на земле освобождения. Оно было бы вынуждено ждать или в лучшем случае готовить себя к поиску его в других мирах и в других типах физического или духовного воплощения, менее скованных панцирем материального опыта.

В обычной Йоге знания необходимо различать лишь два плана нашего сознания – духовный и материализованный ментальный; чистый рассудок, находясь между ними, видит и тот и другой, преодолевает иллюзии феноменального мира, превосходит материализованный ментальный план и постигает реальность духовного; затем индивидуальный Пуруша, приемля это знание и объединяя с ним свою волю, отвергает низший и отступает на высший план, пребывает там, утрачивает ум и тело, отбрасывает жизнь и растворяется в верховном Пуруше, освобождаясь таким образом от индивидуального существования. Он знает, что это не вся истина человеческого существования, что она намного сложнее; он знает, что есть множество других планов, но он не обращает на них внимания или не придает им большого значения, так как они не играют существенной роли в его освобождении. Они даже скорее мешают ему, так как пребывание на них приносит новые заманчивые психические переживания, психические наслаждения, психические силы – возникает некий новый феноменальный мир, постижение которого создает препятствия на пути к его единственной цели – растворению в Брахмане и приводит к тому, что на обочинах дороги, ведущей к Богу, одна за другой возникают бесчисленные ловушки. Но эти вещи не могут нас пугать, так как мы приемлем мир, и для нас все мировое существование есть Брахман и наполнено присутствием Бога; какая бы опасность ухода в сторону ни возникала, мы должны встретиться с ней лицом к лицу и победить. Если мир и наше собственное существование настолько сложны, мы должны познать и охватить все их аспекты, с тем чтобы наше знание себя и наше знание отношений Пуруши и Пракрити стало полным. Если есть множество других планов, мы должны овладеть ими всеми для Божественного, как мы стремимся духовно овладеть нашими обычными – ментальным, витальным и физическим – состояниями бытия и трансформировать их.

В древности во всех странах активно велись поиски скрытых истин нашего существования, в результате чего возникла обширная система практик и методов познания, названная в Европе оккультизмом – на Востоке мы не пользуемся аналогичным термином, так как эти истины не кажутся нам, в отличие от западного ума, чем-то тайным, загадочным и сверхъестественным; они нам ближе, и покров, отделяющий нашу обычную материальную жизнь от этой более обширной жизни, намного тоньше. В Индии,[36] Египте, Халдее, Китае, Греции, кельтских странах эти практики и методы стали частью различных йогических систем и дисциплин, авторитет и влияние которых когда-то были очень сильны повсюду. Однако современному уму они кажутся не более чем предрассудком и мистицизмом. Но это заблуждение, так как переживания и феномены, лежащие в их основе, по-своему столь же реальны и подчинены столь же рациональным внутренним законам, сколь и переживания и феномены материального мира. Мы, впрочем, не собираемся заниматься рассмотрением этой обширной и сложной темы.[37] Но некоторые наиболее значимые факты и принципы, являющиеся краеугольным камнем оккультизма, все же необходимо рассмотреть, так как без них наша Йога знания не будет полной. Мы обнаруживаем, что в различных системах всегда исследуются одни и те же феномены, но их практическая и теоретическая классификация производится по-разному, что, впрочем, естественно и неизбежно, когда имеешь дело с таким обширным и сложным предметом. В одних системах определенные вещи опускаются или упоминаются мельком, в других – ставятся на первое место и подчеркиваются; в одних – определенные сферы оккультного опыта считаются лишь вспомогательными областями и далекой периферией, в то время как в других – отдельными самостоятельными царствами. Я, однако, буду неизменно следовать ведической и ведантической классификации, величественные контуры которой мы находим в Упанишадах, во-первых, потому, что она кажется мне наиболее простой и одновременно наиболее философской, а во-вторых, и это более важно, потому, что она изначально составлялась так, чтобы правильно сориентировать искателя и помочь ему достичь освобождения. В основе этой классификации лежат три принципа нашего обычного существования – ум, жизнь и материя, тройственный духовный принцип Сат-Чит-Ананды и связующий принцип виджняны, сверхразума, свободного или духовного сознания, которые, таким образом, вместе формируют семиуровневую базовую систему нашего бытия – которая иногда рассматривается как пятиуровневая, так как только пять нижних уровней полностью доступны для нас, – позволяющую развивающемуся существу расти и восходить к своему совершенству.

Но в первую очередь мы должны понять, что понимается под планами сознания, планами существования. Под отдельным планом мы подразумеваем мир или устойчивую систему отношений между Пурушей и Пракрити, между Душой и Природой. Ибо то, что мы называем миром, есть не что иное, как результат универсальных отношений, которые вселенское существование выработало или установило между собой и своим становлением, или, выражаясь точнее, вечным фактом или вечным потенциалом своего существования и силами своего становления. Это Существование, в своем взаимодействии с планом становления и в своем опыте становления, – это то, что мы называем душой или Пурушей – индивидуальной душой в индивидууме, универсальной душой в космосе; принцип становления и его силы мы называем Природой или Пракрити. Но так как бытие, сознание-сила и восторг бытия всегда являются тремя составляющими существования, характер того или иного мира на деле определяется позицией Пракрити и способом ее взаимодействия с этими тремя началами, а также формами, которые это взаимодействие позволяет им придавать. Ибо именно бытие является и всегда должно быть основой своего собственного становления; бытию приходится превращаться в субстанцию, с которой Сила должна работать. Сила, в свою очередь, должна быть могуществом, вырабатывающим эту субстанцию и работающим с ней для получения того или иного результата; Сила есть то, что мы обычно называем Природой. А что касается цели, с которой создаются миры, то она должна определяться сознанием, наполняющим все существование, все силы и все их труды, и заключаться в осознании себя и своего восторга существования в мире. К этому должны сводиться все обстоятельства и цели любого мирового существования; ведь именно Существование развивает свои аспекты бытия, свою энергию бытия, свой сознательный восторг бытия; и если они присутствуют «в свернутом виде», то имеет место их эволюция, а если скрыты – их самопроявление.

Здесь, на земле душа живет в материальном мире, и только его она воспринимает непосредственно; перед ней стоит задача реализовать свои потенциальные возможности в этом мире. Но Материя означает инволюцию сознательного восторга существования, в процессе которой он исчезает в потоке бессознательной силы и в подверженной распаду, раздробленной на мельчайшие частицы субстанциональной форме. Поэтому законом и целью материального мира должна стать эволюция того, что претерпело инволюцию, и развитие того, что находится в неразвитом состоянии. Всё здесь с самого начала погружено в чрезвычайно тревожный и бессознательный сон материальной силы; поэтому цель любого материального становления должна заключаться в пробуждении сознания от бессознательного сна; высшим достижением любого материального становления должно стать удаление покрова Материи, позволяющее душе, погруженной в становление, узреть сияние своего полностью сознательного Бытия. Поскольку Человек является такой ограниченной душой, это сияющее освобождение и познание себя должно быть его высочайшей целью и условием его совершенства.

Однако создается впечатление, что ограничения материальной вселенной всячески препятствуют подлинному достижению этой цели, которая, тем не менее, является высочайшей целью ментального существа, рожденного в физическом теле. Сначала существование оформилось здесь в виде Материи, создав фундамент для всего остального; оно объективизировалось и в виде материальной субстанции, способной делиться на отдельные элементы, стало ощутимым и конкретным для своей собственной самообучающейся сознательной силы. Затем путем объединения отдельных элементов материи в одно целое для человека было создано отдельное физическое тело, никак не связанное с другими и подчиненное устойчивым циклическим процессам или, как мы называем их, «законам» бессознательной материальной Природы. Сила его бытия тоже является природой или Силой, действующей в Материи, она медленно пробудилась от бессознательности к жизни и всегда ограничена формой, всегда зависит от тела, всегда отделена рамками его ограничений от всей остальной Жизни и от других живых существ, всегда скована в своем развитии, в своих усилиях, в своем самосовершенствовании законами Несознания и ограничениями телесного существования. Точно так же его сознание есть ментальность, проявляющаяся в теле и предельно индивидуализированной жизни; по этой причине она ограничена в своей деятельности и способностях, зависит от очень ненадежных телесных органов и крайне ограниченной витальной силы; она отделена от всего остального космического ума и закрыта от мыслей других ментальных существ, внутренняя жизнь которых – книга за семью печатями для физического ума человека, и составить представление о ней он может, лишь сравнивая их мысли со своими и анализируя их поведение, слова, жесты и прочие, всегда недостаточные и малоинформативные знаки самовыражения. Его сознание всегда стремится вернуться в бессознательность, в которую погружена обширная часть его сознания, его жизнь тяготеет к смерти, его физическое существо – к дезинтеграции. Его восторг существования зависит от отношений этого несовершенного сознания со своим окружением, основанных на физических ощущениях и работе чувственного ума, иными словами, от ограниченного ума, пытающегося подчинить себе внешний и чуждый мир, используя ограниченное тело, ограниченную витальную силу, ограниченные органы. Поэтому его способности к обладанию ограниченны, он не в силах испытать абсолютное блаженство, и любое прикосновение мира, которое превосходит его силу, с которым эта сила не может совладать, которое она не может вынести, усвоить и подчинить, неизбежно превращается в нечто отличное от восторга – в боль, дискомфорт или печаль. Или же он должен отвечать на такие прикосновения бесчувственностью, невосприимчивостью, а в случае восприятия отказываться на них реагировать, сохраняя бесстрастие. Более того, тот восторг существования, которым обладает человек, не естественен и не вечен, в отличие от самосущего восторга Сат-Чит-Ананды, он зависит от ощущений и переживается во Времени и поэтому может сохраняться и продолжаться только благодаря повторению переживания – он по самой своей природе неустойчив и преходящ.

Все это означает, что естественные отношения Пуруши и Пракрити в материальной вселенной характеризуются полной погруженностью сознательного существа в поток ее деятельности, поэтому Пуруша полностью забывает и не осознает себя, Пракрити обладает полной властью над душой, которая полностью подчинена Природе. Появление в Человеке индивидуальной самосознающей души само по себе не отменяет фундаментального характера этих отношений, и в них продолжают доминировать подчиненность и неведение. Ибо эта душа живет на материальном плане существования, на том уровне Пракрити, где материя все еще остается главным определяющим фактором ее отношений с Природой, и ее сознание, будучи ограничено Материей, не может полностью осознавать себя. Даже универсальная душа, если бы она была ограничена материальной формой, не могла бы осознавать себя полностью; а тем более это касается индивидуальной души, воспринимающей весь остальной мир как нечто внешнее по отношению к себе из-за телесной, витальной и ментальной ограниченности и изолированности, но в то же время чувствующей, что ее жизнь, радость и знание целиком зависят от этого мира. Эта ограниченность силы, знания, жизни, восторга существования – главная причина неудовлетворенности человека собой и вселенной. И если бы кроме физической вселенной ничего не существовало, а физический план был бы единственным планом его бытия, человек, как индивидуальный Пуруша, никогда бы не смог достичь совершенства и внутренней полноты или мечтать о какой-то другой жизни, отличной от жизни животных. Должно быть что-то еще – либо миры, в которых он свободен от этих ущербных и неудовлетворительных отношений Пуруши и Пракрити, либо планы его собственного бытия, восходя на которые он может превзойти эти отношения, либо, по крайней мере, планы, миры и высшие существа, от которых или с помощью которых он может получить знание, силу и радость. Ибо, в противном случае, его внутренний рост невозможен. И действительно, согласно древнему знанию, все это существует – другие миры, высшие планы, возможности взаимодействия, восхождения и развития благодаря связи с тем, что в настоящий момент превосходит человека, находится над ним и влияет на него свыше.

Подобно тому, как существует тип устойчивых отношений между Пурушей и Пракрити, в которых Материя является главным определяющим фактором, – материальный мир, – так есть и другой тип, формирующий следующий уровень существования, где место Материи, как главного определяющего фактора, занимает Жизненная сила. В этом мире не формы определяют состояния жизни, а жизнь определяет форму, и поэтому формы там, по сравнению с материальным миром, намного более пластичны, текучи, чрезвычайно изменчивы и, на наш взгляд, удивительно разнообразны. Эта жизненная сила – не бессознательная материальная сила, даже не подсознательная (за исключением своих низших уровней) природная энергия, а сознательная сила бытия, которая стремится создавать формы, творить, но прежде всего и главным образом наслаждаться, обладать, получать удовлетворение от реализации своего динамического импульса. Поэтому в этом мире чисто витального существования желание и удовлетворение импульса – первый и главный закон. Это тот тип устойчивых отношений между душой и ее природой, в котором сила жизни действует с намного большей свободой и мощью, чем в нашем физическом существовании; его можно назвать миром желаний, ибо именно желание является его главной отличительной особенностью. Более того, он не может быть заключен в рамки одной почти неизменной формулы (как, на первый взгляд, физическая жизнь), а способен на многочисленные варианты отношений энергии и формы, допускает наличие множества подпланов, которые внизу соприкасаются с материальным существованием и, так сказать, исчезают в нем, а вверху, на самых высоких уровнях жизненной энергии входят в контакт с планами чисто ментального и психического существования и также исчезают в них. Ибо в Природе, в бесконечной иерархии бытия не существует широких пропастей, глубоких расселин, через которые нужно прыгать, а есть плавный переход от одного уровня к другому, неуловимая непрерывность; из этой непрерывности сила Природы, фиксирующая внешние различия, создает упорядоченные структуры, отчетливые уровни, выраженные градации, благодаря которым душа может по-разному осознавать и реализовывать возможности, предоставляемые ей мировым существованием. Более того, в этом мире желания должно преобладать стремление к наслаждению, поскольку наслаждение того или иного рода является главным объектом желания; однако там, где душа не свободна – а здесь она не может быть свободна, так как подчинена желанию, – должны существовать как позитивные, так и негативные формы ее опыта, следовательно, этот мир предоставляет возможность не только интенсивных, неограниченных или непрерывных наслаждений, невообразимых для ограниченного физического ума, но и аналогичную возможность невыносимых страданий. Поэтому именно здесь расположены самые низкие уровни рая и все преисподние, в существование которых человеческий ум верил и образами которых соблазнял или пугал себя испокон веков. На самом деле все человеческие фантазии соответствуют некой реальности или реальной возможности, хотя сами по себе могут быть очень неадекватными образами или слишком физическими символами, и поэтому они могут быть не подходящими для выражения истины супрафизической реальности.

Так как Природа это сложное единство, а не набор бессвязных феноменов, никакой зияющей пропасти между материальным существованием и этим витальным миром или миром желаний быть не может. Наоборот, можно сказать, что они, в каком-то смысле, существуют друг в друге и, по крайней мере, до известной степени взаимосвязаны. На самом деле, материальный мир – не что иное, как своего рода проекция витального – он есть то, что последний проявил и отделил от себя, стремясь воплотить и удовлетворить некоторые из своих желаний в несвойственных для себя условиях, которые, тем не менее, стали результатом его собственных наиболее материальных пристрастий. Можно сказать, что жизнь на земле возникла в результате давления этого витального мира на материальное, бессознательное существование физической вселенной. Наше собственное проявленное витальное существо – тоже только внешнее производное более широкого и глубокого витального существа, через которое мы связаны с миром жизни и подлинное место которого находится на плане жизни. Более того, этот мир жизни постоянно воздействует на нас, и за каждым явлением материального существования стоят соответствующие силы мира жизни; даже за самыми грубыми и примитивными явлениями стоят и поддерживают их столь же примитивные жизненные силы и существа. Мир жизни постоянно оказывает влияние на материальное существование, генерирует в нем свои энергии и получает результаты, которые потом воздействуют на сам мир жизни и преобразуют его. Оттуда приходят постоянные импульсы и побуждения, воздействующие на подверженную желаниям жизненную часть нашей природы; также там находятся добрые и злые силы хороших и плохих желаний, интересующиеся нами, даже когда мы из-за своего невежества не проявляем к ним никакого интереса. Эти силы – не просто тенденции и бессознательные энергии, их нельзя назвать подсознательными (за исключением тех, что находятся на границе с Материей), а напротив, они очень сознательны, могут принимать образ существ, становиться живыми влияниями. Осознавая более высокие планы своего существования, мы начинаем видеть в них друзей или врагов, силы, ищущие обладания, или же те, которыми мы можем овладеть, которые мы можем подчинить, превзойти и оставить позади. Именно эта возможность взаимодействия человеческого существа с силами витального мира так занимала, особенно в средние века, европейский оккультизм, а также некоторые школы восточной магии и спиритизма. «Предрассудки» прошлого – а в прошлом было немало предрассудков, то есть очень невежественных и искаженных верований, ложных толкований и темного или неумелого обращения с законами потусторонних миров – в основе своей все же имеют истины, которые Наука будущего, освобожденная от своей сосредоточенности исключительно на феноменах материального мира, может заново открыть. Ибо нематериальные объекты и явления столь же реальны, как и существование ментальных существ в материальной вселенной.

Но почему тогда мы естественным образом не осознаем то, что находится непосредственно за нами и оказывает на нас постоянное влияние? По той же самой причине, что не позволяет нам проникнуть во внутреннюю жизнь нашего ближнего, хотя она столь же реальна, как и наша собственная, и постоянно оказывает на нас скрытое влияние – ибо значительная часть наших мыслей и чувств приходит к нам извне, от наших собратьев, и их источником могут быть как отдельные индивиды, так и коллективный ум человечества; по той же причине мы не осознаем большую часть нашего собственного существа, которая, будучи подсознательной или сублиминальной, недоступна для восприятия нашего бодрствующего ума, но при этом постоянно влияет на наше внешнее существование и подспудно детерминирует его. И все это потому, что обычно мы пользуемся лишь нашими телесными органами чувств и практически полностью живем в физическом теле, физической витальности и физическом уме, но это не те проводники, через которые мировая жизнь входит с нами в непосредственный контакт. Для этого есть другие оболочки нашего существа (так их называли в Упанишадах) или другие тела (так их стали звать позже) – есть ментальная оболочка или тонкое тело, в котором живет наше истинное ментальное существо, жизненная оболочка или витальное тело, более тесно связанная с физической или «пищевой оболочкой» и образующая вместе с ней «грубое тело» нашего сложно устроенного существования. Эти тела обладают силами, органами чувств, способностями, которые всегда тайно функционируют в нас, связаны с физическими органами и центрами нашей физической жизни и ментальности и накладывают на них свой отпечаток. Самосовершенствуясь, мы можем начать осознавать их, овладеть нашей жизнью в них, вступить через них в сознательные отношения с жизнью мира и других миров, а также использовать их для получения более тонких опытов и более глубокого знания истин, явлений и событий, в том числе и нашего материального мира. Благодаря такому самосовершенствованию мы можем жить более или менее полной жизнью на планах нашего существования, отличных от материального, который пока что является для нас единственной реальностью.

Все сказанное о мире жизни с небольшими поправками применимо к более высоким планам космического существования. Ибо над витальным находится ментальный план, мир ментального существования, в котором не жизнь и не материя, а ум является главным определяющим фактором. Ум там не детерминируется материальными условиями или жизненной силой, а сам детерминирует и использует их в своих целях. В этом мире ум, то есть психическое и интеллектуальное существо, в определенном смысле свободен, по крайней мере, свободен настолько, чтобы удовлетворять и выражать себя практически невообразимым для нашего ума (связанного телом и жизнью) способом; ибо там Пуруша является чистым ментальным существом, и его отношения с Пракрити определяются этой более чистой ментальностью, да и Природа там не столько физическая и витальная, сколько ментальная. И витальный мир и, опосредованно, материальный являются продолжением этого плана, следствием определенных тенденций ментального Бытия, нашедших подходящие для себя условия, сферу проявления и соотношение гармоний; и можно сказать, что феномены ума в нашем мире есть результат давления этого плана сначала на витальный мир, а затем на жизнь в материальном существовании. Преобразуясь в витальном мире, это давление создает в нас ум желаний; в силу свойственных ему качеств, оно пробуждает в нас более чистые силы нашего психического и интеллектуального существования. Но наш поверхностный ум – лишь производное более обширного сублиминального ума, истинным местонахождением которого является ментальный план. Этот мир ментального существования также постоянно воздействует на нас и наш мир, имеет свои силы и свои существа, связан с нами через наше ментальное тело. В нем мы обнаруживаем психические и ментальные небеса, на которые Пуруша может подняться, отбрасывая в момент смерти физическое тело, и пребывать там, пока потребность в новом воплощении не заставит его вернуться на землю. Здесь также есть множество подпланов, самые нижние из которых соприкасаются с витальными мирами и переходят в них, а самые верхние на высотах ментальной энергии сливаются с более высокими, духовными мирами.

Таким образом, по своему расположению эти высочайшие миры супраментальны; они принадлежат принципу сверхразума – свободного, духовного или божественного сознания[38] – или гнозиса, и тройному духовному принципу Сат-Чит-Ананды. Они порождают более низкие миры путем своеобразного падения Пуруши на уровни, где условия взаимодействия души с ее природой ограниченны или очень специфичны. Но и они не отделены от нас непреодолимой пропастью; они воздействуют на нас через так называемую оболочку знания и оболочку блаженства – каузальное или духовное тело – и более опосредованно через ментальное тело, а их тайные силы участвуют в процессах, происходящих в витальном и материальном существовании. Наше сознательное духовное бытие и пробуждение в нас интуитивного ума являются результатом воздействия этих высочайших миров на ментальное существо в жизни и теле. Однако, как мы уже говорили, это каузальное тело слабо развито у большинства людей и жить в нем или подниматься к подлинным супраментальным планам, находящимся намного выше соответствующих подпланов ментального существа, а тем более сознательно пребывать на них для человеческого существа чрезвычайно трудно. Это можно сделать, войдя в самадхи, но для сознательного подъема требуется новая эволюция способностей индивидуального Пуруши, в то время как лишь очень немногие люди согласны хотя бы рассмотреть такую возможность. Тем не менее, это является необходимым условием обретения полного самоосознания и только это позволит Пуруше совершенно сознательно управлять Пракрити; ибо в этом случае даже не ум определяет, а Дух свободно пользуется низшими дифференциальными принципами (рассматривая их в качестве второстепенных элементов своего бытия), которые с этих пор подчиняются высшим духовным принципам и таким образом достигают своего собственного совершенства. Только это может стать совершенной эволюцией того, что претерпело инволюцию, или развитием того, что находится в неразвитом состоянии, и именно ради этого Пуруша, словно бросая вызов самому себе, искал в материальной вселенной наиболее трудные условия.