Глава XIV. Пассивный и активный Брахман.

Ментальное существо, развиваясь в двух различных направлениях, может преодолеть те трудности и ограничения, с которыми ему приходится сталкиваться в ходе интегральной реализации истинного бытия и бытия мира. Оно может развиваться, переходя от плана к плану своего собственного существования, и на каждом из них последовательно осознавать свое единство с миром и с Сат-Чит-Анандой, реализуя их как Пурушу и Пракрити, Сознательную Душу и Природную Душу данного плана, и вбирая в себя по мере восхождения активность более низких уровней. Иными словами, оно может осуществить эволюционное превращение материального человека в духовного или божественного человека с помощью своеобразного всеохватывающего процесса саморасширения и трансформации. Об этом методе можно найти упоминания в Ригведе и Упанишадах[29] , так как, по-видимому, именно им пользовались древние провидцы в те далекие времена. Также ментальное существо может сразу попытаться реализовать на высочайшем плане ментального бытия чистое изначальное и ни от чего не зависящее существование и, опираясь на этот прочный фундамент, духовно осознать в условиях своей ментальности, как самосущий становится всем сущим, не допуская при этом падения на уровень внутренне разделенного эгоистического сознания, порождающего эволюцию в Неведении. После такого отождествления с Сат-Чит-Анандой в универсальном изначальном существовании человек, как одухотворенное ментальное существо, может подняться еще выше, к супраментальному плану чистого духовного существования. Стадии второго процесса мы сейчас и попытаемся рассмотреть, чтобы указать верное направление искателю, следующему по пути знания.

После того, как садхак, практикуя отделение своего сознания от природы, перестал отождествлять себя с эго, умом, жизнью и телом, он, благодаря обретению знания, реализует чистое, спокойное, осознающее себя существование, единое, неделимое, умиротворенное, неподвижное, не подверженное беспокойству и не затрагиваемое деятельностью мира. Кажется, что никакая мировая активность не захватывает это «Я», не влияет и даже не касается его, что его единственная связь с миром сводится к бесстрастному наблюдению за ним. Если углубить это состояние сознания, то человек начнет осознавать некое, еще более удаленное от существования мира «я»; все, что есть в мире, в каком-то смысле находится в этом «Я», но в то же время пребывает вне его сознания, существует не в его существовании, а только в своего рода призрачном уме и потому является чем-то нереальным, сном или иллюзией. Это отстраненное и трансцендентное Подлинное Существование может быть осознано человеком как его высочайшее «Я»; или даже само представление о «я» и о своем собственном существе может исчезнуть в нем, и тогда оно станет для ума непознаваемым. Тем (непознаваемым для ментального сознания) – которое не имеет и не может иметь какой-либо связи или взаимодействия с проявленным миром. Оно даже может быть осознано ментальным существом как Ничто, Небытие или Пустота, но Пустота всего сущего и Небытие всего сущего, которые при этом являются единственной Реальностью. Дальнейшее приближение к этому Трансцендентному, благодаря интегральному сосредоточению на нем, означает полный уход из ментального существования и мирового существования и погружение в Непознаваемое.

Но интегральная Йога знания требует не этого, а божественного возвращения к мировому существованию, и первый этап этого возвращения должен заключаться в реализации «Я» как Всего Сущего, sarvaṁ brahma. Сначала, сосредоточиваясь на Самосущем, мы должны реализовать все, что воспринимается умом и чувствами как некий образ, существующий в этом чистом «Я», ставшем с точки зрения нашего сознания нашим «я». Видение этого чистого «Я» передается уму, и он воспринимает и ощущает его как бесконечную Реальность, в которой все существует просто как имена и формы, являясь не совсем иллюзией, не галлюцинацией и не плодом воображения, но тем не менее лишь творением сознания, которое можно увидеть, смутно воспринять, но не потрогать. Когда сознание находится в этом состоянии, все кажется если не сном, то очень похожим на представление или кукольный спектакль, разворачивающийся в спокойном, неподвижном, умиротворенном, бесстрастном «Я». Наше собственное феноменальное существование становится частью этого умозрительного движения, некой механической формой ума и тела среди других форм. Мы кажемся себе лишь номинальными существами среди других номинальных существ, которые автоматически движутся в этом всеобъемлющем, спокойном и погруженном в себя «Я». В этом состоянии мы не ощущаем активного сознания мира, так как мышление в нас остановлено и наше собственное сознание спокойно и пассивно, – что бы мы ни делали, все кажется нам чисто механическим, совершаемым неосознанно, без участия нашей активной воли и знания. Или, если возникают мысли, то это, как и все остальное, тоже случается механически – движения ума становятся аналогичны движениям тела, движимого, как растения или стихии, невидимыми пружинами Природы, а не какой-то сознательной волей нашего существа. Ибо это «Я», будучи неподвижным и пассивным свидетелем, не является источником или участником действия, которому оно позволяет происходить. Это «Я» есть Всё только в том смысле, что оно, как неизменный Единый, содержит в себе все имена и формы.

Основой этого состояния сознания является реализация умом одного чистого и ни от чего не зависящего Существования: при этом сознание находится в покое и неподвижности, широко открыто и сосредоточено на восприятии чистого бытия, не проявляет никакой активности и не порождает никакого становления. Оно, ощущая сущностное единство, ничего не познает и не пытается познать; пребывая в вечной неизменности, оно не использует свою силу и волю. Но все же оно воспринимает имена и формы, воспринимает движение; впрочем, кажется, что этому движению присуща своя собственная сила, что это «Я» не порождает его, а только отражает. Иными словами, ментальное существо в результате такого рода всепоглощающего сосредоточения отстраняется от динамического аспекта сознания, находит прибежище в статическом и выстраивает между ними непроницаемую стену; между пассивным и активным Брахманом образуется пропасть, и каждый остается на своей стороне, один может видеть другого, но между ними нет никакой связи, никакого чувства общности или единства. По этой причине пассивному «Я» кажется, что все сознательное бытие по своей природе пассивно, а вся активность сама по себе бессознательна и в своих движениях механистична (jaḍa). Реализация этого состояния лежит в основе древней философии Санкхьи, согласно которой Пуруша, или Сознательная Душа, пассивен, неподвижен и неизменен; Пракрити же, или Природная Душа, включающая даже ум и понимание, активна, изменчива и механистична. Пуруша отражает Пракрити, поддерживает ее светом своего сознания и отождествляет себя с тем, что в нем отражается. Когда у Пуруши появляется навык разотождествления, двигательный импульс в Пракрити начинает угасать и она постепенно возвращается к состоянию равновесия и покоя. Ведантическая трактовка этой реализации привела к созданию философии пассивного «Я» или Брахмана, который считался единственной подлинной реальностью, а все остальное – именами и формами, навязанными ему ложной активностью ума, порождающего ментальную иллюзию, которая должна рассеяться благодаря познанию неизменного «Я» и отказу от навязанных ему имен и форм.[30] Две эти точки зрения, на самом деле, отличаются только используемыми терминами и позицией, с которой рассматривается духовная реализация; по сути же они являются интеллектуальным обобщением одного и того же духовного опыта.

Если мы на этом остановимся, то по отношению к миру у нас будет только две возможные позиции. Либо нам придется остаться пассивными свидетелями мировой игры, либо участвовать в ней механически, не привлекая к этому сознательное «я» и ограничиваясь лишь органами чувств и органами действий.[31] Если мы выбираем первое, то наша задача сводится к максимально глубокому погружению в неподвижность пассивного и безмолвного Брахмана. Мы успокоили свой ум, остановили мышление, утихомирили сердце, мы достигли абсолютного внутреннего покоя и бесстрастия; и теперь мы пытаемся успокоить механическую деятельность жизни и тела и по возможности свести ее к минимуму, чтобы и она могла полностью и навсегда прекратиться. Это конечная цель аскетической йоги, которая отвергает жизнь, но это не может быть нашей целью. Если же мы выбираем второе, мы можем с относительным совершенством действовать на внешнем плане, обладая полной внутренней пассивностью, покоем, молчанием ума, бесстрастием и уравновешенностью, а также отсутствием личных намерений и предпочтений.

Обычному уму это представляется невозможным. Он как эмоционально, так и интеллектуально, не в состоянии понять, как можно действовать, не имея, во-первых, желания и эмоционального предпочтения, а во-вторых, интеллектуального понимания, сознательного мотива и волевого усилия. Но если внимательно присмотреться, мы увидим, что большая часть наших собственных действий, как и вся деятельность самых примитивных и чуть более развитых форм жизни, осуществляется посредством механического импульса и движения, в которых, по крайней мере, явно не присутствует никакого эмоционального или интеллектуального элемента. Можно возразить, что это характерно только для чисто физической и витальной активности, а не для тех видов деятельности, которые обычно зависят от работы мыслящего и волящего ума, например речи, письма и любого сознательного действия, совершаемого человеком. Но это, как мы обнаруживаем, когда становимся способны превзойти привычные и естественные процессы нашей ментальной природы, опять не соответствует действительности. В ходе недавних психологических экспериментов было показано, что все эти действия могут осуществляться механически, не будучи результатом сознательной воли и мышления человека; его органы чувств и действия,[32] включая речь, становились пассивными орудиями чужого ума и воли.

Конечно, за каждым осознанным действием должна стоять сознательная воля, но это не обязательно намерение рассудка или воля сознательного ума человека. В некоторых экспериментах, о которых я говорил, было со всей очевидностью продемонстрировано, что органы чувств и действия испытуемого использовались волей и сознанием других людей, в других наблюдались аналогичные явления, но было не совсем ясно, что приводит в действие эти органы или оказывает на них влияние – другие люди или подсознательный, сублиминальный ум или же и то и другое вместе. Но в этом йогическом состоянии, когда действие осуществляется только органами действия, kevalair indriyair, через подсознательные и сверхсознательные центры действуют универсальный ум и воля самой Природы, – то же самое мы наблюдаем в механически целенаправленных энергиях растительной жизни или неодушевленных материальных форм, и разница только в том, что в данном случае есть живой инструмент, являющийся сознательным свидетелем этого действия и его исполнения. Замечательно то, что в таком состоянии речь, письмо и интеллектуальная деятельность могут наполниться абсолютной силой светоносного, безупречного, логичного, вдохновенного мышления, идеально приспосабливающего средства к целям, и значительно превзойти то, что человек сам мог бы сделать в своем прежнем нормальном состоянии ума, используя свою обычную волю и способности. Находясь в этом состоянии, он непрерывно воспринимает приходящие к нему мысли, не являясь их создателем, наблюдает, как работает действующая через него воля, не используя и не присваивая ее себе, осознает, но не считает своими силы, которые, проходя через него как через пассивный канал, воздействуют на мир. На самом деле, этот феномен не аномален и не противоречит общему закону вещей. Разве мы не видим безупречную работу скрытой универсальной Воли и Сознания в бессознательной и механической (jaḍa), на первый взгляд, деятельности материальной Природы? И те же самые универсальные Воля и Сознание действуют через спокойного, бесстрастного и внутренне безмолвного йогина, личные ограниченные и невежественные воля и сознание которого не создают им никаких препятствий. Он пребывает в безмолвном «Я»; он позволяет активному Брахману работать через свои природные инструменты, не участвуя в этой работе и беспристрастно приемля все, что создается универсальной силой и знанием этого Брахмана.

Это состояние, в котором внутренняя пассивность и внешняя активность независимы друг от друга, является состоянием полной духовной свободы. Йогин, по словам Гиты, даже действуя, не совершает действий, ибо работает не он, а универсальная Природа, управляемая Владыкой Природы. Действия не связывают йогина, не имеют для него никаких последствий, не оставляют никаких следов в его уме, никаких пятен или отметин в его душе[33] ; как только они совершаются, они рассеиваются и исчезают как дым[34] , оставляя неподвижное «я» незатронутым, а душу неизменной. Поэтому кажется, что именно эту позицию поднявшаяся над природой душа должна занять, если она намерена еще сохранять какую-то связь с человеческой деятельностью в мире. Пребывая в неизменной тишине, покое, внутренней пассивности, она в своей внешней деятельности должна направляться универсальной Волей и Мудростью и, по словам Гиты, трудиться, не вовлекаясь в свои труды, не завися от них и не испытывая к ним привязанности. И, как мы знаем по Йоге Трудов, именно это состояние совершенной активности, основанной на совершенной внутренней пассивности, йогин должен обрести. Однако состоянию самопознания, которого мы достигли, явно не хватает целостности; ибо все еще сохраняется пропасть, разделение в сознании между пассивным и активным Брахманом, их единство остается нереализованным. Нам еще предстоит научиться сознательно обладать активным Брахманом, не утрачивая при этом безмолвного «Я». Мы должны сохранять внутреннюю тишину, покой, пассивность в качестве основания и фундамента; но вместо бесстрастного безразличия к трудам активного Брахмана мы, независимо от их характера и воздействия на нас, должны ощутить в них восторг; вместо отказа участвовать в них из-за боязни утратить покой и свободу мы должны сознательно овладеть активным Брахманом, чья радость существования не упраздняет Его покой, а Его владычество над всеми процессами не мешает Ему во время своих трудов ощущать умиротворенность и свободу.

Проблема возникает из-за того, что ментальное существо сосредоточивается исключительно на своем плане чистого существования, и во время этого сосредоточения сознание погружается в неподвижность, а восторг существования – в покой существования. Это сосредоточение также должно охватить ментальный план сознательной силы существования, на котором сознание проявляет себя как активная энергия и воля, а восторг – как активная радость существования. Трудность в данном случае заключается в том, что ум, осознавая Силу, склонен не овладевать ею, а погружаться в нее и уноситься ее течением. Ум обычного человека, считающего свою телесную и витальную активность и свои ментальные процессы, зависящие от них, своим подлинным существованием и видящего в любой пассивности души уход из существования и приближение к небытию, практически полностью погружен в поток Пракрити. Такой человек живет в поверхностных слоях активного Брахмана и в то время, как безмолвной душе, сосредоточенной исключительно в пассивном «я», любые виды деятельности представляются лишь именем и формой, ему, наоборот, они кажутся единственной реальностью, а высшее «Я» – пустым звуком. В первом состоянии пассивный Брахман отделен от активного и отчужден от его сознания; во втором – активный Брахман стоит в стороне от пассивного, не будучи приобщен к его сознанию и не владея полностью своим. В этой исключительности пассивный кажется активному статической инерцией, а активный пассивному если не полной иллюзией, то продолжающейся по инерции механической и бессознательной деятельностью. Но садхак, однажды отчетливо осознавший сущность вещей и всем своим существом ощутивший покой безмолвного «Я», едва ли согласится на состояние, вынуждающее его утратить знание собственного «я» или пожертвовать покоем души. Он не пойдет на то, чтобы снова погрузиться в поток индивидуального становления ума, жизни и тела, со всем его невежеством, напряжением и беспокойством. Любое обретаемое им новое состояние бытия удовлетворит его только в том случае, если оно будет основываться и включать в себя то, что садхак считает необходимым для самоосознания, самосущего блаженства и самообладания.

Впрочем, если садхак попытается снова приобщиться к активности мира, то скорее всего его поверхностные части на какое-то время будут захвачены прежним ментальным движением. Чтобы предотвратить это падение или быстро его устранить, он должен стойко придерживаться истины Сат-Чит-Ананды, расширять свою реализацию, чтобы, в конце концов, увидеть бесконечного Единого в движении бесконечного множества. Он должен сосредоточиться и реализовать одного Брахмана во всем как сознательную силу бытия а также, как чистое сознание вездесущего бытия. Его следующим шагом к подлинному овладению существованием должно стать осознание «Я» как Всего – нужно ощущать это «Я» не только в изначальной сути, но и в многообразных формах вещей, познать его не только как трансцендентное сознание, которое содержит в себе все, но и как формообразующее сознание, которое становится всем. По мере приближения этой реализации к завершению, состояние сознания, а также свойственное ему ментальное видение будут меняться. Вместо неподвижного «Я», содержащего в себе имена и формы, вмещающего изменения Природы, но не участвующего в них, начнет осознаваться «Я», неподвижное в своей сути, неизменное в своей первооснове, но становящееся на феноменальном уровне всеми теми существами и объектами, которые видятся уму отдельными именами и формами. Все формации ума и тела станут не просто образами, отраженными в Пуруше: подлинными формами, сущностью и в каком-то смысле материалом, из которого они состоят, является Брахман, «Я», сознательное Бытие. Имя, придаваемое форме, будет не просто концепцией ума, видящего, что носить его, в сущности, нечему, а именем, за которым скрывается подлинная сила сознания, подлинный опыт осознающего себя Брахмана, указывающий на что-то, что потенциально в непроявленном виде содержалось в его тишине. И все же во всех своих изменениях Брахман будет осознаваться как свободный и превосходящий их Единый. Реализация единственной Реальности, на которую налагаются имена и формы, сменится реализацией вечного Бытия, бросающего себя в бесконечное становление. Для йогина все существа и объекты станут не просто идеями-формами, а душами-формами «Я», его самого, едиными с ним, пребывающими в его универсальном существовании. Вся жизнь души, ментальное, витальное, телесное существование всего сущего станут для него одним неразделимым движением и активностью вечно неизменного Существа. «Я» будет реализовано как всё, в своем двойном аспекте неизменного покоя и изменчивой активности, и именно это станет для нас всеобъемлющей истиной нашего существования.

Глава XV. Космическое Сознание.

Реализовать активного Брахмана и достичь с ним единства – значит заменить полностью или частично (что зависит от того, абсолютно это единство или нет) индивидуальное сознание космическим. Обычно человек живет не только в индивидуальном, но в эгоистическом сознании; иными словами, индивидуальная душа или Дживатман отождествляет себя с комплексом своих ментальных, витальных и физических ощущений, возникающих в потоке становления универсальной Природы, то есть он очень тесно отождествляется с созданным его умом эго и менее тесно – с умом, жизнью и телом, испытывающими эти ощущения. Менее тесно, потому что о них он может сказать «мой ум, моя жизнь, мое тело», считая их отчасти собой, а отчасти чем-то, что принадлежит ему и используется им, об эго же он всегда говорит: «Это – я». Разотождествляясь с умом, жизнью и телом, он может отделиться от своего эго и осознать себя подлинной Личностью, Дживатманом, являющимся реальным хозяином ума, жизни и тела. Обратив же свой взор на то, представителем и сознательным образом чего эта Личность является, он может вернуться в трансцендентное сознание чистого «Я», абсолютное Бытие или абсолютное Небытие – в один из трех аспектов одной и той же вечной Реальности. Но между становлением универсальной Природы и этим трансцендентным Существованием находится посредник, осознающий как движение первой, так и космическое «я» второго, – космическое сознание или универсальный Пуруша, по отношению к которому вся Природа является Пракрити или активной сознательной Силой. Мы можем достичь этого сознания, стать им, либо, так сказать, горизонтально разрушая стены эго и отождествляясь со всем, что существует в Едином, либо поднимаясь вверх и реализуя чистое «Я» или абсолютное Существование, проникаясь его многомерным, имманентным, всеобъемлющим, всепроникающим спонтанным знанием и спонтанно творящей силой.

Для реализации этого космического сознания ментальное существо должно опираться на имманентное, безмолвное «Я» всего сущего. Это «Я» есть бесстрастный и вездесущий Свидетель, наблюдающий за всей активностью вселенной, как безмолвная Сознательная Душа космоса, оно есть Сат-Чит-Ананда, ради восторга которой универсальная Природа разворачивает нескончаемую череду своих трудов. Мы ощущаем в себе и во всех вещах неомрачаемый Восторг, чистое и совершенное Присутствие, бесконечную и самодостаточную Силу, которые не разделяются внешней разделенностью и не затрагиваются напряжением и борьбой космического проявления; они пребывают внутри всего этого проявления, но в то же время превосходят его. Благодаря им все существует, они же существуют независимо от всего; они слишком велики, чтобы ограничиваться движением в Пространстве и Времени, которое они наполняют и поддерживают. Опираясь на этот фундамент, мы можем прочно утвердиться в божественном существовании и ощутить всю вселенную внутри себя. Мы более не ограничены своим существом и не замкнуты в стенах нашей природной обители, а, подобно Божественному, содержим в себе все, в чем, ради достижения целей Природы, мы согласились обитать. Мы являемся не умом, жизнью или телом, а одухотворяющей и поддерживающей Душой, которая, будучи безмолвной, спокойной и вечной, владеет ими; и мы обнаруживаем, что эта Душа повсюду поддерживает, одухотворяет и владеет всеми жизнями, умами и телами, и перестаем считать ее своим собственным отдельным индивидуальным существом. В ней все сущее движется и действует, а она незыблемо и неизменно пребывает внутри всего сущего. Достигая этого, мы становимся вечным самосущим бытием, обретая покой в ее вечном сознании и блаженстве.

Далее мы должны осознать это безмолвное «Я» как Владыку всей деятельности универсальной Природы; мы должны увидеть, что именно этот неизменный Самосущий зримо присутствует в созидательной силе своего бесконечного сознания. Вся эта деятельность – лишь проявление Его силы, знания и изначального восторга, наполняющих все Его бесконечное бытие, чтобы осуществлять труды Его вечной мудрости и воли. Сначала нам следует реализовать Божественное, вечное «Я» всего, как источник любого действия и бездействия, всего знания и неведения, всего восторга и страдания, всего добра и всего зла, всего совершенного и несовершенного, любой силы и любой формы, всех отступлений Природы от вечного божественного Принципа и всех возвращений Природы к Божественному. Затем нам следует реализовать Его динамически проявленным в своих Силе и Знании – ибо Оно и есть эта Сила и это Знание, – увидеть Его не только как источник, но и как творца и исполнителя их трудов, как Единого, равно присутствующего во всем сущем; ибо множество душ вселенского проявления – лишь лики единого Божественного, множество умов, жизней и тел – лишь Его маски и внешние обличья. Мы видим в каждом существе вселенского Нараяну, обращающего к нам один из своих многочисленных ликов; мы утрачиваем себя в этой универсальности и чувствуем, что наши собственные ум, жизнь и тело являются лишь одним из образов этого «Я», а все, кого мы раньше считали отличными от себя, становятся теперь нашим «я» в других умах, жизнях и телах. Любая сила, идея, событие, внешний облик вещей во вселенной – лишь разные степени проявления этого «Я», более или менее точные образы Божественного в Его вечном самопроявлении. Воспринимая так существа и предметы, мы можем сначала увидеть их как фрагменты и частицы, из которых слагается Его существо, но эта реализация и это знание неполны до тех пор, пока мы не превзойдем идею качества, пространства и разделения, порождающую понятия большего и меньшего, огромного и малого, части и целого, и не увидим Бесконечное повсюду; мы должны видеть вселенную и каждую вещь во вселенной пребывающими в его существовании, тайном сознании, силе и блаженстве, видеть неделимое Божественное во всей его целостности и полноте, понимая, что любой даже самый великий образ, в котором Оно предстает перед нами, всегда будет лишь частичным Его проявлением. Когда мы осознаём Божественное как безмолвного и все превосходящего Свидетеля, активного Владыку и ставшее всем Существо, не делая никаких различий между всеми этими аспектами, мы осознаём все космическое Божественное, объемлем всё универсальное «Я» и всю универсальную Реальность – мы открыты космическому сознанию.

Каковы же будут отношения индивидуального существа с этим достигнутым им космическим сознанием? Ведь, несмотря на то, что наше отдельное индивидуальное сознание и превзойдено, наше индивидуальное существование продолжается, поскольку мы все еще имеем ум, тело и ведем человеческую жизнь. Вполне возможно реализовать космическое сознание, не теряя себя в нем; иными словами, мы можем видеть его глазами души, ощущать его и пребывать в нем, быть с ним едиными, но не полностью, то есть сохраняя индивидуальное сознание Дживатмана внутри космического сознания универсального «Я». Более того, мы можем сохранять очень четкие различия между этими сознаниями и наслаждаться их взаимодействием; мы можем, так сказать, оставаться полностью индивидуальными «я», приобщенными к блаженству и бесконечности универсального «Я». Или же мы можем обладать обоими, рассматривая их как большее и меньшее «Я»: одно, согласно нашим ощущениям, вступающее во вселенскую игру божественного сознания и силы, а другое – участвующее в работе того же самого универсального Существа через наш индивидуальный центр души или душу-форму ради поддержания индивидуальной игры ума, жизни и тела. Однако вершиной этой космической реализации, достигаемой благодаря знанию, всегда считается способность достичь растворения личности в универсальном бытии, утратить индивидуальность в космическом сознании, освободить в единстве и универсальности Духа даже душу-форму. Это лайя, растворение, или мокша, освобождение, которое является целью Йоги Знания. Это может, как в традиционной йоге, привести к растворению ума, жизни и даже тела в безмолвном «Я» или абсолютном Существовании; но, в любом случае, суть освобождения – это утрата индивидуальности в Бесконечном. Когда йогин более не чувствует себя сознанием, расположенным в теле или ограниченным умом, когда он в безграничности бесконечного сознания утратил ощущение изолированного существования, он достиг поставленной цели. После этого сохранение или не сохранение человеческой жизни перестает иметь какое-либо значение, ибо возникает ощущение, что через множество форм ума, жизни и тела неизменно действует бесформенный Единый, и каждая душа – лишь одна из позиций, которую он избирает, чтобы созерцать, воспринимать и приводить в движение свою игру.

То, во что мы погружаемся, пребывая в космическом сознании, это Сат-Чит-Ананда. Мы становимся одним вечным Существованием, одним вечным Сознанием, созерцающим свои труды в нас и других, одной вечной Волей или Силой этого Сознания, проявляющей себя в бесконечных процессах, одним вечным Восторгом, черпающим радость в себе и в своих трудах, – само по себе это Сознание-Существование-Блаженство неподвижно, неизменно, вне времени и пространства, превыше всего, и все же оно пребывает в бесконечном потоке своих трудов, но при этом их разнообразие и множественность не меняют и не фрагментируют его, их приливы и отливы в морях Времени и Пространства не уменьшают и не увеличивают его, их внешние противоречия и предусмотренные Божественным замыслом ограничения не смущают и не ограничивают его. Сат-Чит-Ананда – это единство многочисленных аспектов проявленных вещей, вечная гармония всех их многообразных проявлений и противоположностей. Сат-Чит-Ананда – это вечное совершенство, оправдывающее их ограничения и являющееся конечной целью их несовершенств.

О глубинных изменениях сказано достаточно; однако нам также нужно увидеть практические результаты этой внутренней трансформации. Совершенно очевидно, что пребывание в этом космическом сознании радикально изменяет все наше восприятие мира и всю нашу систему ценностей. Пребывая в Неведении, мы, как индивидуальные эго, оцениваем все, опираясь на отрывочные, частичные, личностные знания и основанные на них стандарты; наше восприятие мира соответствует ограниченности нашего сознания и силы, следовательно, мы не можем реагировать божественным образом или понять истинную ценность какого-либо аспекта космического опыта. Мы испытываем ограниченность, слабость, неспособность, печаль, боль, борьбу и связанные с ней конфликтующие эмоции или переживания, противоположные всем этим состояниям, воспринимая негативные и позитивные стороны жизни как противоположности, присущие некой вечной двойственности, а не как то, что может существовать в вечности абсолютного добра и счастья. Мы живем обрывками опыта и оцениваем каждую вещь и целое исходя из фрагментарной системы ценностей. Когда мы пытаемся достичь уровня абсолютных ценностей, мы лишь подменяем тотальность божественных трудов неким частичным взглядом на вещи; мы самонадеянно считаем свою раздробленность целостностью и навязываем свои односторонние точки зрения универсальному и всеобъемлющему видению Божественного.

Проникая же в космическое сознание, мы приобщаемся к этому всеобъемлющему видению и воспринимаем все с точки зрения Бесконечного и Единого и его системы ценностей. Сама ограниченность, само неведение приобретают для нас иной смысл. Неведение становится отдельным действием божественного знания, сила, слабость и неспособность превращаются в свободную игру божественной Энергии, которая с разной степенью интенсивности то устремляется вперед, то отступает назад; радость и горе, наслаждение и боль превращаются в формы божественного восторга, с интенсивностью которого мы либо можем, либо не можем справиться; борьба, утрачивая свой враждебный характер, становится уравновешивающим взаимодействием сил и ценностей в условиях божественной гармонии. Мы не страдаем из-за ограничений нашего ума, жизни и тела; ибо мы теперь живем не в них, даже осознавая и приемля их, а в бесконечности Духа, воспринимая эти природные инструменты как эволюционирующие формы высшего бытия, сознания-силы и восторга Сат-Чит-Ананды, скрывающей и проявляющей Себя в космосе; мы даем им правильную оценку, отводим надлежащее место и видим их цель в проявлении. Мы также перестаем судить о других людях и объектах по наружности и освобождаемся от враждебных и противоречивых идей и эмоций; ибо мы видим душу, мы видим Божественное, которое ищем и находим в каждой вещи и в каждом создании, а все остальное уходит на второй план в системе отношений, которые сами по себе уже не имеют никакой абсолютной ценности и просто служат Божественному для проявления себя. Также в этом состоянии ничто не может потревожить или взволновать нас, поскольку мы перестаем делить события на счастливые и несчастливые, благоприятные и неблагоприятные и видим во всем божественный смысл и назначение. Так мы достигаем абсолютного освобождения и незыблемой уравновешенности. Именно об этом высочайшем состоянии говорится в известном стихе Упанишады: «Как может заблуждаться человек, «я» которого стало всем сущим, откуда придет печаль к тому, кто полностью познал единство[35] и видит его во всем?»

Но это возможно только в том случае, если человек полностью погружен в космическое сознание и утвердился в нем, что нелегко для ментального существа. Ум, постигая или реализуя Дух, Божественное, склонен делить существование на две половины – высшее и низшее. На одной стороне он видит Бесконечное, Бесформенное, Единое, Мир и Блаженство, Покой и Тишину, Широту, Чистоту и Абсолют; на другой – конечное, мир форм, пребывающую в дисгармонии и в разладе множественность, борьбу, страдание и несовершенство, призрачное благо, безрадостные труды, тщетные достижения, относительность, ограниченность, бессмысленную суету и ничтожность. Для тех, кто таким образом разделяет и противопоставляет существование, полное освобождение достижимо только в покое Единого, в Бесконечном, лишенном всех качеств, в бытии Абсолюта, ставшего для них единственно сущим и реальным; по их мнению, чтобы стать свободным, нужно разрушить все системы ценностей, нужно не только превзойти, но и сломать все ограничения. Они достигают свободы, но не в божественном динамизме, а в божественной неподвижности; они наслаждаются покоем, но не космическим блаженством Трансцендентного. Чтобы быть свободными, им нужно стоять в стороне от космического движения, они не могут подчинить себе космическое существование и овладеть им. Но у них также есть возможность реализовать как имманентный, так и трансцендентный покой и приобщиться к нему. Однако разделение на высшее и низшее существование по-прежнему остается. Они наслаждаются не свободой божественного Верховного сознания, владеющего всем, находящего радость во всем, с готовностью нисходящего во все формы существования, не боясь падения, забвения самого себя, зависимости или омраченности, а свободой безмолвного неподвижного Свидетеля. Они не обладают всеми правами духа; все еще имеет место отвержение, ограничение, отказ от признания тотального единства всего сущего. На деятельность Ума, Жизни и Тела они взирают из покоя и мира духовных планов ментального бытия, наполняя их этим покоем и миром; но Ум, Жизнь и Тело пока еще не принадлежат Духу – хозяину всего – и не подчинены его закону.

Все эти изменения происходят, когда ментальное существо поднимается на свои собственные духовные планы – ментальные планы Сат, Чит и Ананды – и наполняет низшее существование их светом и восторгом. Однако можно попытаться овладеть почти таким же космическим сознанием, пребывая на низших планах. Для этого мы должны, как уже было сказано, горизонтально разрушить их барьеры, а затем низвести в них свет и широту более высокого существования. Един не только Дух, но и Ум, Жизнь и Материя. Есть только один космический Ум, одна космическая Жизнь, одно космическое Тело. Любая попытка человека достичь вселенского сострадания, вселенской любви и понять и постичь внутренней душой других существ есть попытка истончить, расшатать и в конечном итоге разрушить силой расширяющегося ума и сердца стены эго, чтобы приблизиться к космическому единству. И если мы сможем ментально и эмоционально войти в контакт с Духом, воспринять мощное нисхождение Божественного в земную человеческую форму и, благодаря любви, вселенской радости и единению ума со всей Природой и со всеми существами, уподобить нашу природу божественной, то нам удастся разрушить эти стены. Даже наши тела, на самом деле, не являются отдельными образованиями, и поэтому само наше физическое сознание способно к единству с физическим сознанием других и космоса. Йогин способен чувствовать, что его тело едино со всеми телами, осознавать и даже испытывать их недуги; он может постоянно ощущать единство всей Материи и чувствовать, что его физическое существо – лишь движение в ее движении. Более того, для него может стать нормой постоянное восприятие того, что весь этот океан бесконечной жизни является его подлинным витальным существованием, а его собственная жизнь – только волна на поверхности этого безграничного океана. И еще легче ему объединиться со всеми существами в уме и сердце, чувствуя почти как свои их желания, конфликты, радости, горести, мысли, побуждения – по крайней мере, как то, что происходит в его более широком «я» и не менее или столь же близко ему, как движения его собственного сердца и ума. Это тоже реализация космического сознания.

Может даже показаться, что это и есть величайшее единство, поскольку оно связывает нас со всем, что мы можем ощутить в этом созданном умом мире. Иногда о нем говорят как о высшем достижении. Конечно, это великая реализация и ступень, ведущая к еще более великой реализации. Именно о ней Гита говорит как о становлении всем сущим и восприятии горестей и радостей всех существ как своих собственных; это путь единения через сочувствие, путь бесконечного сострадания, который ведет буддиста к Нирване. Хотя здесь также существуют уровни и градации. На начальной стадии душа все еще подчинена реакциям двойственности, а значит, и низшей Пракрити; космическое страдание подавляет и мучает ее, а космическая радость заставляет ее ликовать. Мы чувствуем радости и горести других, и это единство может ощущаться даже на уровне тела, как об этом рассказывает история об одном индийском святом, который, увидев в поле вола, нещадно стегаемого хозяином, закричал, почувствовав муки животного, и на теле святого проступили следы бича. Однако тождество с Сат-Чит-Анандой должно ощущаться в безграничности ее свободы, а не только на уровне низшего существования, где все подчинено реакциям Пракрити. Такое состояние достигается, когда душа свободна и превосходит космические реакции, которые тогда предстают низшими движениями, происходящими в уме, жизни и теле; душа понимает, приемлет происходящее и сочувствует, но не приходит в подавленное состояние и не страдает, и благодаря этому даже ум и тело, в конце концов, становятся способны принимать боль других, не чувствуя подавленности, а если и страдая, то лишь на поверхностном уровне. Эта реализация достигает своей вершины, когда существование более не разделяется надвое, а ум, жизнь и тело, всецело повинуясь высшему закону и освобождаясь от низших или невежественных реакций на космические воздействия, делаются такими же свободными, как дух, и перестают подчиняться двойственности. Это означает не равнодушие к усилиям и страданиям других, а, скорее, духовное превосходство и свободу, которые позволяют глубоко сочувствовать, правильно оценивать и помогать свыше вместо того, чтобы бороться внизу. Это позволяет устранить человеческую и животную печаль, сохранив божественное сострадание и сочувствие.

Сознание, соединяющее духовные и низшие планы существования, в терминологии древней Веданты называлось виджняной, мы же, прибегая к терминам современного языка, можем назвать его планом Истины или идеальным умом, или сверхразумом. На этом уровне встречаются Единство и Множественность, а наше бытие широко открывается все озаряющему свету божественной Истины и влияниям божественной Воли и Знания. Если нам удастся разорвать покров интеллектуального, эмоционального и чувственного ума, сотканный нашим обычным существованием и отделяющий нас от Божественного, мы сможем, пользуясь посредничеством истинного ума, возвысить все свое ментальное, витальное и физическое бытие и принести его в жертву духовному – в этом заключался смысл древнего ведического «жертвоприношения», – чтобы оно преобразилось и обрело качества бесконечной истины Сат-Чит-Ананды; тогда мы сможем воспринимать силы и озарения бесконечного Существования в формах божественного знания, воли и восторга и утверждать их на уровне нашего ментального, витального и физического существования, пока низшее не будет трансформировано и не превратится в совершенный сосуд высшего. Это было двойным ведическим движением – нисхождением и рождением богов в человеческом существе и восхождением человеческих сил, устремленных к божественному знанию, мощи и восторгу и облачением их в божественную природу, результатом чего становилось обладание Единым, Бесконечным, блаженное существование, единство с Богом, Бессмертие. Осознавая этот идеальный план, мы полностью устраняем противостояние высшего и низшего существования, заполняем эту ложную пропасть, созданную Неведением между конечным и Бесконечным, Богом и Природой, Единым и Множеством, открываем врата Божественного, реализуем весь свой личностный потенциал в абсолютной гармонии космического сознания и постигаем, как в космическом бытии проявляется трансцендентная Сат-Чит-Ананда. Более того, эти результаты, которые, будучи достигнуты на супраментальном или более высоком плане, могли бы рассматриваться как высочайшее человеческое совершенство, мы в состоянии получить – хотя и не во всей полноте и совсем иным способом, в своего рода ментальном варианте, – пробудившись и начав активно действовать на соответствующем сверхразуму плане ментальной природы. Благодаря этому мы можем узреть сверкающий отблеск этой гармонии и света. Но это относится к другому разделу рассматриваемой нами темы; это то знание, которое нам надлежит сделать фундаментом нашей Йоги самосовершенствования.