5. Мелкие и крупные неприятности.

Вернемся к разделу 1 и рассмотрим в качестве примера список петербургских больниц. Общее число коек в эндокринологических отделениях 250–300 — притом что в Петербурге насчитывается около ста тысяч больных диабетом II типа, пятнадцать — двадцать тысяч больных диабетом I типа (среди них — пятьсот детей) и неизвестное количество лиц, находящихся на преддиабетической стадии (можно предположить, что их сто — двести тысяч). Больному диабетом I типа, по недавним медицинским канонам, рекомендовалось ложиться в больницу для проверки хотя бы раз в год на две недели. Иногда в госпитализации нуждаются больные диабетом II типа; кроме того, неизбежны случаи срочной госпитализации, когда пациента привозит «Скорая помощь» с диагнозом гипогликемия или кетоацидоз.

Таким образом, эндокринологические отделения больниц Петербурга должны были бы обслужить порядка двадцати тысяч диабетиков в год. Но их реальная пропускная способность составляет: 300 койко-мест умножить на 24 (число больных в год на одно койко-место) равняется 7200. А это означает, что больной ИЗСД может воспользоваться услугами стационара лишь один раз в три года.

С подобной ситуацией можно было бы примириться, так как согласно современным понятиям диабет является болезнью, которая наблюдается и лечится амбулаторно. В развитых странах диабетики попадают в больницу лишь в критических ситуациях, а обычно сами контролируют свой диабет и посещают врача для регулярных осмотров, консультаций и проведения сложных анализов. Но очевидным недостатком наших больниц является плохое снабжение самым необходимым оборудованием и лекарствами; в ряде случаях в больницах отсутствуют градусники, медицинские весы, посуда для приема пищи, а физиотерапевтическое оборудование и аналитические приборы либо нуждаются в обновлении, либо имеются в недостаточном количестве. Однако стационар есть стационар, и временами диабетическому больному, особенно с ИЗСД, нельзя пренебрегать обследованием в больнице. Напомним, что попасть туда бесплатно могут только граждане России (в первую очередь — по месту жительства); при себе они должны иметь направление из районной поликлиники, медицинский полис и паспорт. Все прочие лица — например, из бывших союзных республик — вынуждены платить. Стоимость двухнедельного пребывания в больнице для диабетика составляет от 400 до 600 долларов.

Гораздо более неприятным моментом, чем недостаток мест в стационаре и плохое оборудование больниц, является проблема с инсулином и сахаропонижающими препаратами. Выше мы писали о том, что Петербург, как и Москва, может считаться в России образцовым городом в части организации помощи людям с диабетом. Это действительно так, если говорить о наших квалифицированных врачах, диабетических школах, городском обществе диабетиков, молодых женщинах с диабетом, которые рожают здоровых детей, и, наконец, о полезных книгах, выпускаемых издательствами Петербурга. Однако уже ряд лет закупки инсулина и других жизненно важных лекарств в нашем городе недофинансируются, и в наших аптеках и поликлиниках можно наблюдать трагические сцены: плачущих людей, молодых и пожилых, которые месяцами не могут получить свой инсулин. Прокуратура Петербурга начала разбираться с чиновниками из Комитета по здравоохранению, но лучше с лекарствами не стало. Насколько нам известно, это беспрецедентный случай в России: мы получаем много писем от читателей, которые жалуются на те или иные обстоятельства, связанные с их болезнью, но ни один житель Рязанской, Тульской, Саратовской и других областей (тем более Москвы!) не сообщал нам, что остался без инсулина.

Зато пишут о том, что в районных центрах, а иногда и в крупных областных городах больным выдается животный инсулин, а не человеческий, что импортные свиные инсулины высокого качества вдруг заменяют неважным отечественным, что нет возможности купить тест-полоски к глюкометру или достать хорошие шприцы, что в их поселках и городках отсутствуют эндокринологи. О многом пишут; и Михаил Ахманов собрал эти письма и поместил их в книгу «Диабет — не приговор» /39/.

Vox populi, vox dei, как говорили латиняне; глас народа — глас божий.