Глава 14. Церера и прозерпина.

Плутон и Прозерпина.

Церера (Деметра), дочь Крона и Реи и одна из множества жен Юпитера, была богиней плодородия и земледелия. Она делила свои многочисленные обязанности с дочерью Прозерпиной (Корой, Ферефатой, Персефоной), богиней растительности. Когда позволяло время, эта юная богиня отправлялась на остров Сицилия, свое любимое место отдыха, где целыми днями, в сопровождении веселых подруг, бродила по зеленым склонам Этны, собирая цветы и танцуя с нимфами на прекрасной поляне.

Ты, Земля, богиня-мать, Ты, родящая во мраке, Чтоб могли существовать Боги, люди, звери, злаки. Сил целебных не жалей Ты для дочери своей! Ты, вскормившая росой Всех детей земного года, Чтобы вешнею красой Расцвела в цветах природа, Сил целебных не жалей Ты для дочери своей! Шелли.

Однажды, устав от трудов, Прозерпина позвала своих прекрасных подруг присоединиться к ней и провести денек, собирая цветы. Девушки пели веселые песни, плетя свои длинные гирлянды, и радостная песня Прозерпины, смешавшаяся с серебристым смехом подруг, привлекла внимание Плутона, который как раз проезжал мимо в своей темной колеснице, влекомой четырьмя черными как уголь конями.

Чтобы узнать, откуда доносились эти звуки, бог смерти вышел из колесницы и осторожно раздвинул густые кусты.

Он увидел Прозерпину, сидевшую на мшистом берегу, усыпанную с ног до головы самыми разнообразными цветами. Ее смеющиеся подруги живописной группой расположились рядом. Плутону хватило одного взгляда, чтобы увидеть, как она прекрасна и грациозна, и он понял, что все его счастье зависит от обладания этим очаровательным юным созданием.

Много раз до этого он пытался склонить разных богинь к тому, чтобы они разделили с ним трон, но все они отвергли эту честь и отказались жить в стране, где никогда не появляется солнце, не поют птицы и не растут цветы. Оскорбленный и обиженный этими отказами, Плутон поклялся больше не ухаживать ни за кем, поэтому, вместо того чтобы вежливо попросить Прозерпину стать его женой, он решил увезти ее насильно.

И он двинулся прямо через кусты, туда, где она сидела. Шум ломающихся ветвей и торопливые шаги привлекли внимание девушек. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто к ним идет, ибо никто, кроме Плутона, не имел такого темного и мрачного лица, и все они вскричали от ужаса и изумления. Зачем он явился в эту залитую солнцем долину?

Да, это он явился к нам, Покинув Тартар свой ужасный. Чего он ищет на земле? Какую жертву поджидает Средь смертных, что в грехах своих О нем и думать не желают? Вот едет он; черны как смоль, Влекут его повозку кони. Коней тех породила ночь Пред тем, как утро молодое Прогнать ее сумело прочь. Вот встали кони, и Плутон Ногой ступает на траву. Идет он, грозный как титан, Исполнен гордости и силы. И грозный взгляд его никто Из смертных выдержать не может. Барри Корнуолл.

Испуганные, дрожащие нимфы сгрудились вокруг Прозерпины, которая в изумлении и страхе выронила из рук цветы и стояла, окаменев, среди своих подруг. Она недолго оставалась в неведении относительно его намерений, ибо, подняв ее своими сильными руками, чтобы не дать убежать, Плутон отнес ее в колесницу, не внимая мольбам и не обращая внимания на попытки вырваться, хлестнул коней и унесся прочь.

Вскоре он уже не слышал воплей и стенаний нимф, которые тщетно пытались догнать его колесницу и спасти свою любимую госпожу. Опасаясь, как бы не появилась Церера и не потребовала, чтобы он освободил ее дочь, Плутон несся все быстрее и быстрее, пока не добрался до берегов реки Киан, чьи воды при его приближении вскипели и угрожающе заревели и разлились, чтобы остановить его.

Плутон сразу же понял, что не сможет пересечь реку в колеснице, а возвращаться он не хотел, боясь встретить Цереру и лишиться своей драгоценной добычи. Поэтому он решил пустить в ход свой ужасный двузубец. Он ударил им о землю с такой силой, что у его ног разверзлась пропасть, и кони с колесницей опустились прямо во тьму загробного мира.

Прозерпина обернулась, чтобы сквозь слезы кинуть прощальный взгляд на прекрасную землю, и вспомнила о матери, которая с приходом вечера бросится искать свое дитя там, где она любила отдыхать, но не найдет ее. И она быстро бросила в воды Киана свой пояс и попросила нимф отнести его Церере.

Обрадовавшись, что его предприятие увенчалось успехом и теперь уже никто не сможет его догнать, счастливый Плутон прижал прекрасную пленницу к своей груди, поцеловал ее в румяные щеки и попытался успокоить. А черные кони все быстрее и быстрее неслись по темному проходу и остановились только у подножия трона своего господина.

И, деву сжав железными руками, Он утешает ее нежными словами. Дарвин.

А тем временем солнце село, и Церера, вернувшись с полей, где зрела пшеница, стала искать пропавшую дочь, но нашла только рассыпанные по земле цветы. Встревоженная мать обошла всю Сицилию, зовя дочь и удивляясь, куда она могла запропаститься и почему не выходит встречать ее. Время шло, а Прозерпины все не было; сердце Цереры разрывалось от боли, а по щекам струились слезы, когда она бегала с одного места на другое, зовя дочь.

О боги, что случилось? Куда пропала дочь? Деметра ищет всюду, Рыдая день и ночь. На что мне жизнь, о боги, Коль Персефоны нет! Ингелоу.

Опустилась тьма, и Церера зажгла факел от огня горы Этна. Она искала всю ночь. Наступило утро, а мать все звала Прозерпину, но на ее крики отзывалось только эхо. Церера забыла о своих дневных обязанностях. Дождь не освежал более завядшие цветы, злаки погибли от нестерпимой жары, травы высохли, а Церера все бродила по горам и долам в поисках дочери.

Устав, наконец, от своих бесплодных поисков, она уселась на обочине дороги, недалеко от города Элевсина, и дала волю своему горю.

Церера и Триптолем.

Чтобы никто ее не узнал, она приняла облик древней старухи. Здесь, у дороги, ее увидели дочери Келея, царя этой страны, которые стали участливо расспрашивать ее. Услыхав рассказ о пропаже дочери, они отвели ее во дворец и, зная, что ничто так не утешает разбитого сердца, как забота о детях, предложили ей стать нянькой у их маленького брата Триптолема.

Церера, тронутая их участием, согласилась, и, когда она прибыла во дворец, царский наследник был вверен ее заботам. Она с нежностью поцеловала тщедушное дитя в худенькие щечки, и, к безграничному удивлению царской семьи и всего двора, от прикосновения ее губ ребенок стал румяным и здоровым.

Ночью, когда Церера сидела у кроватки мальчика, ей пришло в голову, что она может подарить ему бессмертие. Она натерла его ручки и ножки нектаром, прошептала заклинание и положила его на раскаленные угли, чтобы все элементы, подверженные тлению, покинули его тело.

Но царица Метанейра подумала, что негоже оставлять ребенка один на один с незнакомой женщиной, бесшумно вошла в его спальню и с диким криком бросилась к огню и, выхватив сына из огня, с тревогой прижала к груди. Убедившись, что он цел и невредим, она повернулась, чтобы отчитать беспечную няньку, но нищая старуха исчезла, и вместо нее царица увидела пред собой сияющую богиню земледелия.

Запах чудесный вокруг разлился от одежд благовонных, Ярким сиянием кожа бессмертная вдруг засветилась, И по плечам золотые рассыпались волосы. Словно Светом от молнии прочно устроенный дом осветился. Гомеровский гимн (Пер. В. Вересаева).

Нежно попеняв царице за ее неосторожное вмешательство, Церера объяснила, чем она хотела одарить ее сына, и исчезла, отправившись снова бродить по полям и лесам. Прошло время, и она вернулась в Италию. Однажды она шла по берегу реки, и воды неожиданно выбросили к ее ногам сверкающий предмет. Церера быстро наклонилась и увидела пояс своей дочери, который был на ней в тот день, когда она исчезла.

С радостью схватив пояс, Церера побежала по берегу, думая, что напала на след Прозерпины. Вскоре она подошла к источнику с чистейшей водой и села отдохнуть. Голова ее болела от усталости и невыносимой жары, в глазах стояли слезы, и она уже погружалась в сон, как вдруг журчание источника стало громче. До Цереры дошло, что он что-то говорит ей, но не так, как разговаривают смертные, а на своем серебристом наречии.

Аретуса и Алфей.

Богиня не ошиблась; через несколько минут она могла уже различать слова. Родник просил выслушать его, ибо он знает, куда пропала ее дочь. Далее источник поведал, что когда-то он был нимфой по имени Аретуса из свиты Дианы. Однажды, утомленная жарой, эта нимфа стала искать реку, где можно было бы искупаться.

Вскоре она вышла на берег реки Алфей и нашла укромное местечко, где над тихими водами свисали ветви деревьев, где песок на дне был ровный и чистый и где ни один смертный ее не увидит. Она сбросила сандалии и одежду и погрузилась в воду, наслаждаясь прохладой. Она была совсем одна; как вдруг по реке, которая до этого была гладкая, словно стекло, пошли волны, которые подходили все ближе и ближе к изумленной нимфе, и она в испуге выскочила на берег.

Тогда раздался голос речного бога Алфея – он умолял ее не убегать, а выслушать его признание в любви. Но нетерпеливый бог не стал ждать ее ответа, а поднялся из воды и бросился к Аретусе, намереваясь схватить ее. Нимфа повернулась и в ужасе бросилась бежать. Она бежала, но он не отставал. По горам и долам, через леса и поля неслась Аретуса, но пылкий возлюбленный гнался за ней по пятам. Наконец, измученная погоней, нимфа остановилась перевести дыхание и стала громко умолять Диану спасти ее.

Богиня услышала ее мольбы. Через мгновение Аретусу окутал туман, и она превратилась в родник. Алфей, не видя девушки, бродил вокруг, удивленный и почерневший, и страстно призывал вернуться.

Туманное облако, окутавшее Аретусу по велению Дианы, вскоре рассеялось от дуновения капризного бога Зефира, и Алфей, который все еще бродил рядом, увидел ключ, которого здесь раньше не было, и понял, что произошло.

Тогда он превратился в бурный поток и бросился к источнику, появившемуся среди мшистых камней, чтобы соединиться со своей возлюбленной. Диана, увидев новую напасть, которая грозила ее нимфе, сотворила в земле трещину, и воды Аретусы исчезли в царстве Плутона.

Протекая во мраке загробного мира, Аретуса увидела Прозерпину на черном троне, рядом с хмурым Плутоном. Она, конечно, не могла остановиться, чтобы узнать, как дочь Цереры попала сюда, поскольку бежала вперед, пока не добралась до другой трещины, через которую вернулась на землю и снова увидела голубое небо и солнце сицилийских равнин.

Монотонный шепот ручейка снова превратился в тихое журчание воды, и Церера, узнавшая теперь, где находится ее дочь, собиралась уже встать, как услыхала вдруг рев мощного водяного потока. Она тут же обернулась и увидела реку Алфей, которая, безуспешно разыскивая Аретусу в подземном царстве, нашла, наконец, трещину и вышла на поверхность, чтобы соединиться со своей возлюбленной на равнине.

Река Алфей, как говорят, Нашла под морем путь, И вот они слились вдвоем — Алфей и Аретуса Под сицилийским небом. Вергилий.

Несмотря на свои попытки спастись от Алфея, Аретуса, должно быть, была очень рада снова увидеть его, ибо Церера услыхала, как она довольно зажурчала, оказавшись в его объятиях, и благосклонно выслушивала его страстные признания в любви.

И сверкающей пеной Под обрывистой Энной Плещет двух водометов струя, Словно подали руки После долгой разлуки Неразлучные сердцем друзья. Шелли (Пер. К. Чемена).

Девушки Греции любили бросать в воды Алфея гирлянды цветов; говорят, что эти гирлянды вскоре появлялись в сицилийском источнике, приносимые сюда в качестве подарков влюбленного Алфея.

Какой небесной радостью дыша, С родной душой встречается душа! Лишь свет его любви из грота в грот Выносит с торжеством из темноты Дев олимпийских пестрые цветы, И все венки, которыми почтен, Невесте – Аретусе дарит он. С какой любовью он стремит свои К ее ногам сияющим струи! И, две судьбы соединив в одну, На мрак и свет с волною слив волну, Они бегут, обнявшись, в глубину. Мур (Пер. З. Морозкиной).

Возвращение Прозерпины.

Хотя бедная Церера знала теперь, где искать дочь, горе ее не уменьшилось, поскольку она прекрасно понимала, что Плутон никогда по своей воле ее не отпустит. Поэтому она удалилась в темную пещеру, чтобы в уединении оплакивать свою дочь, и забросила все свои дела.

Людям угрожал голод, и они молили Цереру спасти их, но, поглощенная своим горем, она не обращала внимания на их мольбы и поклялась, что, пока ее дочь находится в Гадесе, она не позволит появиться ни одному растению на земле. Тогда в отчаянии люди обратились к Юпитеру, рассказали ему о своих мучениях и попросили разрешить Прозерпине вернуться на землю.

Освободи же девушку из плена; Неужто вечно нам страдать Из-за Персефоны? Ингелоу.

Узнав о просьбе людей, Церера поспешила на Олимп, чтобы присоединить свои мольбы к тем, что доносились со всех частей света. Наконец, Юпитер, устав от всех этих передряг, согласился возвратить Прозерпину на землю, при условии, что она не прикасалась к пище за все время своего пребывания в загробном мире.

Церера сама явилась в новый дом своей дочери и собиралась уже было увести ее оттуда без согласия Плутона, как дух Аскалаф неожиданно заявил, что царица как раз сегодня съела несколько зернышек граната. Прозерпина подтвердила это, и Юпитер заявил, что она будет проводить в мрачном царстве мужа столько месяцев в году, сколько зернышек съела.

Так и получилось, что Прозерпине приходится полгода жить в Гадесе и шесть месяцев – на солнечной земле.

Отводить ее в Гадес и обратно было поручено Меркурию, и, когда он приводит ее из мрачной темницы, небо становится голубым и солнечным, появляется шелковистая зеленая трава, расцветают цветы, поют птицы и вся природа радуется и сияет.

О вседержащая дева, плодами обильная щедро, Смертным одна ты желанна, рогатая, в блеске прекрасном. Вешней порою на радость тебе дуновения с луга, Тело святое твое указуют зеленые всходы, Осенью вновь похищаема ты для брачного ложа. Орфический гимн (Пер. О. Смыки).

Церера, счастливая оттого, что любимая дочь снова с ней, радостно и старательно выполняет свои обязанности, и земля в изобилии родит свои плоды. Но когда Прозерпине приходит время уходить в Гадес, небо плачет и вся природа скорбит. Прозерпина скрывается в подземном мире, и никакие мольбы не могут вернуть ее оттуда.

Что касается веселой, жизнерадостной Прозерпины, то, как только ворота Гадеса закрываются за ней, она становится бледной и грустной, и никто уже не может узнать в мрачной, закутанной в соболиные меха царице Гадеса (которую теперь зовут Геката) прежней игривой богини растительности с венком из цветов на голове. Геката держит в одной руке гранат, а в другой – факел. Прозерпина, как и Адонис, олицетворяла растительность, которая буйно расцветает в течение теплого времени года и прячется под землей во время холодного.

Прозерпине и Церере в Греции и Италии было посвящено множество красивых храмов, в которых ежегодно с большой пышностью проводились празднества – Фесмофории и Цереалии.

Церере приносим хвалу ежегодно В тенистом лесу, на зеленой лужайке. Весна сияет, кончилась зима, И сладок сон среди лугов цветущих, И тень лесов укрыла склоны гор. Склонимся ж все пред алтарем Цереры, Смешаем для нее сладчайший мед с вином И молоком и поднесем плоды ей. Пусть гимны в честь Цереры прозвучат, Пусть серп жнеца пшеницы не коснется, Пока мы в древнем танце не прославим Богиню плодородия и хвалу Не воздадим ей за ее заботу. Вергилий.

Церера вернулась в Элевсин и в память своих долгих, мучительных поисков дочери научила бывшего воспитанника Триптолема различным секретам сельского хозяйства и подарила ему свою колесницу. Она велела ему разъезжать по свету и учить людей пахать, сеять и жать, потом она учредила Элевсинии, праздники, проводившиеся в ее честь и в честь ее дочери в Элевсине.

Триптолем с честью выполнил поручение богини – он много ездил по земле, покуда не добрался до Линха, царя Скифии, где самозваный монарх решил обманом убить его. Но Церера вовремя вмешалась и превратила царя скифов в рысь, символ вероломства.

Цереру обычно изображали в виде красивой зрелой женщины, облаченной в развевающиеся одежды, иногда с венком из пшеничных колосьев на голове, со снопом и серпом в руках или плугом и рогом изобилия, из которого к ее ногам сыплются плоды и цветы. Ей часто посвящали рощи, и всякий смертный, осмелившийся срубить одно из священных деревьев в ней, непременно навлекал на себя гнев Цереры, как случилось с Эрисихтоном.

Миф об Эрисихтоне.

Этот человек был бунтарем и, чтобы продемонстрировать свое пренебрежение к священной роще Цереры, взял топор и стал рубить в ней дуб. После первого же удара из коры дерева хлынула кровь, но Эрисихтон, не обращая внимания на предостережение богов и мольбы собравшихся в роще людей, продолжал свое дело. Наконец, ему надоели их увещевания, и он повернулся и зарубил одного или двух человек, а потом свалил и священный дуб.

Церера, оскорбленная его наглостью и жестокостью, решила сурово покарать его и наслала на него богиню голода, которая стала день и ночь грызть его внутренности. Несчастный Эрисихтон, терзаемый голодом, который не мог утолить никаким количеством пищи, потратил все свое состояние на еду, но все равно не мог насытиться. У него осталась одна дочь, и ту он продал в рабство, чтобы купить себе еду.

Хозяин девушки на минуту оставил ее на берегу моря, и Нептун, в ответ на ее мольбы, превратил ее в рыбака, избавив тем самым от рабства. Хозяин вернулся и, увидев, что рабыня его пропала, спросил рыбака, не видел ли он ее. Но рыбак ответил, что нет, и хозяин ушел. Тогда Нептун вернул девушке ей первоначальный облик и отправил домой, но отец снова продал ее. Нептуну еще несколько раз пришлось спасать девушку, пока Эрисихтон, лишившись всех средств, не разорвал зубами свое собственное тело.

Церера и Стеллио.

Рассказывают еще один миф – о парне по имени Стеллио, который высмеял богиню, когда она путешествовала по свету. Он посмеялся над той быстротой, с которой она опустошила миску с овсяной кашей, предложенной ей одним из почитателей. Чтобы наказать юношу за грубость, Церера выплеснула остатки каши ему в лицо и превратила в ящерицу.