Церера и Триптолем.

Чтобы никто ее не узнал, она приняла облик древней старухи. Здесь, у дороги, ее увидели дочери Келея, царя этой страны, которые стали участливо расспрашивать ее. Услыхав рассказ о пропаже дочери, они отвели ее во дворец и, зная, что ничто так не утешает разбитого сердца, как забота о детях, предложили ей стать нянькой у их маленького брата Триптолема.

Церера, тронутая их участием, согласилась, и, когда она прибыла во дворец, царский наследник был вверен ее заботам. Она с нежностью поцеловала тщедушное дитя в худенькие щечки, и, к безграничному удивлению царской семьи и всего двора, от прикосновения ее губ ребенок стал румяным и здоровым.

Ночью, когда Церера сидела у кроватки мальчика, ей пришло в голову, что она может подарить ему бессмертие. Она натерла его ручки и ножки нектаром, прошептала заклинание и положила его на раскаленные угли, чтобы все элементы, подверженные тлению, покинули его тело.

Но царица Метанейра подумала, что негоже оставлять ребенка один на один с незнакомой женщиной, бесшумно вошла в его спальню и с диким криком бросилась к огню и, выхватив сына из огня, с тревогой прижала к груди. Убедившись, что он цел и невредим, она повернулась, чтобы отчитать беспечную няньку, но нищая старуха исчезла, и вместо нее царица увидела пред собой сияющую богиню земледелия.

Запах чудесный вокруг разлился от одежд благовонных, Ярким сиянием кожа бессмертная вдруг засветилась, И по плечам золотые рассыпались волосы. Словно Светом от молнии прочно устроенный дом осветился. Гомеровский гимн (Пер. В. Вересаева).

Нежно попеняв царице за ее неосторожное вмешательство, Церера объяснила, чем она хотела одарить ее сына, и исчезла, отправившись снова бродить по полям и лесам. Прошло время, и она вернулась в Италию. Однажды она шла по берегу реки, и воды неожиданно выбросили к ее ногам сверкающий предмет. Церера быстро наклонилась и увидела пояс своей дочери, который был на ней в тот день, когда она исчезла.

С радостью схватив пояс, Церера побежала по берегу, думая, что напала на след Прозерпины. Вскоре она подошла к источнику с чистейшей водой и села отдохнуть. Голова ее болела от усталости и невыносимой жары, в глазах стояли слезы, и она уже погружалась в сон, как вдруг журчание источника стало громче. До Цереры дошло, что он что-то говорит ей, но не так, как разговаривают смертные, а на своем серебристом наречии.