Улисс и Полифем.

Улисс и его товарищи, сидевшие в пещере, почувствовали вдруг, как под ногами задрожала земля, и внутрь вошли овцы. Они разбрелись по пещере, а за ними появился Полифем, который взял огромный камень и загородил им вход. Спутники Улисса в ужасе забились в самый дальний угол пещеры. Великан подоил овец, достал сыр и стал готовить себе ужин. Пламя очага осветило пришельцев, и он спросил, кто они, откуда и что им здесь нужно.

Хитроумный Одиссей ответил, что его зовут Никто, что он и его товарищи потерпели кораблекрушение и что они с радостью воспользуются его гостеприимством. В ответ на это циклоп протянул свою огромную руку, схватил двух моряков и тут же проглотил их. После этого он улегся на подстилку и уснул, сотрясая своим громоподобным храпом пещеру.

Улисс тихонько подкрался к нему, держа в руках меч, и собирался уже было убить его, как вдруг вспомнил, что ни он, ни его люди не смогут отодвинуть камень, загораживавший вход в пещеру. Тогда он придумал хитрый план.

Когда наступило утро, великан встал, подоил овец, сделал из молока сыр, расставил сосуды и безо всякого предупреждения снова съел двух моряков. После этого его мускулистая рука отодвинула камень, освободив проход. Овцы двинулись к выходу, а Полифем внимательно следил за ними. Когда вся отара покинула пещеру, он снова загородил вход, чтобы пленники не смогли убежать, и погнал овец на пастбище.

Во время его отсутствия Улисс и его спутники разработали план побега и сделали все нужные приготовления. Они нашли в пещере огромную дубинку, заострили ее, подержали над огнем и отложили в сторону.

Когда наступили сумерки, Полифем отодвинул камень и загнал в пещеру овец, не спуская своего единственного глаза с греков. Когда овцы вошли внутрь, он снова задвинул камень, выполнил все свои вечерние дела и проглотил еще двух моряков.

Когда он насытился, Улисс подошел к нему поближе и протянул кожаную флягу с крепким вином. Великан выпил все вино одним махом, не подозревая, что его ждет. Вскоре он погрузился в глубокий сон, и тогда греки, по знаку Улисса, нагрели острый конец дубинки над огнем и воткнули его в единственный глаз Полифема, не обращая внимания на его ужасающие крики и проклятия. На эти вопли сбежались другие циклопы. Они ворвались в пещеру и стали спрашивать у Полифема, кто его ослепил. «Никто! – ответил великан, рыча от нестерпимой боли. – Никто!» Услышав этот ответ, циклопы возмутились:

Если никто, для чего же один так ревешь ты? Но если Болен, то воля на это Зевеса, ее не избегнешь. В помощь отца своего призови, Посейдона владыку. Гомер.

Брошенный своими товарищами, Полифем провел ночь, мучаясь от боли, а когда утром обеспокоенное блеяние овец подняло его с постели, он на ощупь подоил их и приготовился, как обычно, вести на пастбище. Боясь, как бы греки не сбежали, он открыл выход только наполовину и выпускал животных по одному, проводя рукой по их спинам, чтобы убедиться, что пленники не уселись на них верхом.

Улисс тем временем привязал своих спутников к животам баранов и стал смотреть, как они выходят из пещеры. Потом, вцепившись в шерсть самого крупного барана, он медленно двинулся к выходу. Полифем стал гладить барана, спрашивая его, почему он сегодня идет последним.

Спину ощупав его, с ним циклоп разговаривать начал: «Ты ль, мой прекрасный любимец? Зачем же пещеру последним Ныне покинул? Ты прежде ленив и медлителен не был. Первый всегда, величаво ступая, на луг выходил ты Сладкорастущей травою питаться; ты в полдень к потоку Первый бежал; у всех впереди возвращался в пещеру Вечером. Ныне ж идешь ты последний; знать, чувствуешь сам ты, Бедный, что око мое за тобой уж не смотрит; лишен я Светлого зренья гнусным бродягою; здесь он вином мне Ум отуманил; его называют Никто; но он еще Власти моей не избегнул!» Гомер.

Улисс, оказавшись на свободе, вскочил на ноги и отвязал своих товарищей. Они побежали на берег, прихватив с собой самых лучших овец Полифема. Когда корабль отошел на небольшое расстояние от берега, Улисс стал громко насмехаться над циклопом, сообщив ему, кто побывал у него в гостях.

Слушай, циклоп беспощадный, вперед беззащитных гостей ты В гроте глубоком своем не губи и не ешь; святотатным Делом всегда на себя навлекаем мы верную гибель; Ты, злочестивец, дерзнул иноземцев, твой дом посетивших, Зверски сожрать – наказали тебя Зевес и другие Боги блаженные. Если, циклоп, у тебя из людей земнородных кто спросит, Как истреблен твой единственный глаз, ты на это ответствуй: Царь Одиссей, городов сокрушитель, героя Лаэрта Сын, знаменитый властитель Итаки, мне выколол глаз мой. Гомер.

С яростным воплем Полифем бросился на берег и принялся бросать в море огромные камни туда, откуда доносился голос. Один камень упал совсем рядом с кораблем, и греки вынуждены были удвоить усилия, чтобы поскорее уплыть подальше от смертоносных камней.