25 июня.

За завтраком случайно кинула взгляд на какой-то сериал. Нет, обычно я их не смотрю вовсе, но тут героиня так истерично рыдала, что кусок омлета застрял у меня в горле. Я закашлялась и в этот момент посмотрела на экран. После того, что я там увидела, ко мне пришло четкое осознание – хочу стать актрисой! Надеюсь, у меня будет оставаться время после многочисленных съемок для того, чтобы писать картины и книги. Но современный кинематограф без меня точно загнется! В голове не укладывалось, как можно с таким звериным оскалом завывать из-за того, что кто-то кому-то изменил? Так и не дожевав омлет, я воскликнула:

– Не верю! – И Станиславский обязательно согласился бы со мной.

А бабушка с испугу переключила на другой канал, где какой-то модельер в ужасающем камзоле напропалую шепелявил и размахивал кулаками. Мне точно светит несварение!

Целый день собирала траву на участке. Думала о Паше. Оказывается, если повторять первый слог его имени, когда делаешь замах, а второй слог, когда тащишь траву к себе, – работается легче. Потом я стала думать о том, что все меняется этим летом – места, люди, переживания, лишь грабли неизменно со мной. Мимо, поднимая песок из-под колес, проехал на велосипеде Пашка – пыльный, улыбающийся, необыкновенно красивый! У меня возникло ощущение дежавю. Что бы это значило?

К вечеру мои руки опять украшали мозоли. Засыпала я под Мадонну в плеере, размышляя о граблях и совпадениях. Пыталась решить, кто лучше смотрится в пыли – Игорек или Пашка.