3 июля.

Номер у нас в отеле – два плюс один. Мама с папой вольготно расположились на огромной кровати (не чета их скрипучей «книжке» в Москве), а мне досталась промятая раскладушка. Но я не жалуюсь – все равно без толку.

Утром папа поднял нас по будильнику и выстроил на завтрак. Мы с мамой, совершенно сонные, на ощупь отправились в столовую. Наши глаза раскрылись и разбежались, когда перед ними предстал длинный шведский стол с кучей тарелочек, мисочек, лоханочек. Рискуя заработать разнонаправленное косоглазие, мы набрали бутербродов, омлетов и фруктов, а потом стали думать, как все их съесть.

После обильного завтрака мы буквально отползли на пляж.

Я устроилась на лежаке и смотрела на море.

Море – это мокрая беззаботность. Легкие волны облизывают берег, и все тревоги лопаются вместе с пузырьками пены. Думать на пляже не получается, мысли плавятся под палящим солнцем. Можно только глядеть во все глаза и впитывать морской воздух каждой клеточкой своего тела.

Едва глаза начинают слипаться, надо сразу бежать и с налету врезаться в воду. Сначала она покажется обжигающе-холодной, но вскоре обнимет теплой прохладой так ласково, что и вылезать не захочется.

Полдня я училась лежать на волнах звездочкой. Нахлебалась соленой воды, но успехов не достигла.

А мама, разморенная солнцем, умудрилась заснуть на пляже и обгореть, пока папа плавал до буйков.

О Пашке вспомнила, только ложась на раскладушку, но не успела подумать о манной каше, как сразу заснула.