5 июля.

Утром при построении на завтрак папа обнаружил у мамы на животе пятерню. То есть весь живот уже покраснел от загара, а над пупком залипла белесая ладонь, раскинувшая пальцы по маминому телу.

– Еще не хватало привезти с отдыха отпечатки пальцев Капустина! – сердито бурчал папа, примеряясь к ладони. – Чем вы там занимались на пляже, пока я в море ходил?

Мама еще толком не проснулась и с трудом осмысляла обвинения. Когда же она поняла их суть и с ужасом обнаружила несмываемые следы измены на своем теле, то на минуту опешила. Однако я ни разу не была свидетелем того, чтобы мама терялась в разговоре более чем на минуту, и в этот раз она тоже быстро сообразила, что к чему.

– Это же моя! Моя собственная рука! В первый же день на пляже я положила ее себе на живот и заснула. – Мама демонстративно приложила свою ладонь к белой пятерне на животе.

Папе крыть было нечем – отпечатки пальцев совпадали. Мама была оправдана.

За обедом оправданная мама начала ныть, что хочет поехать на экскурсию.

– Вот Капустины отправились на рафтинг, а у нас тут только жрафтинг с утра до вечера! – ехидничала она, отхлебывая вино из запотевшего бокала.

Папа, уплетая кусок дыни, сообщил, что приехал сюда отдыхать, а не сплавляться по бурным рекам с гидом, который не знает, как по-русски сказать «право» и «лево». Тем более уже третий раз в Турции отдыхаем – чего он тут не видел?

К ужину, не выдержав маминого натиска, папа был вынужден пообещать, что возьмет экскурсию на кораблике.