33. САМОЕДСКАЯ СОБАКА.

Есть у Антона Павловича Чехова такой рассказ «Дорогая собака». Два приятеля офицера пьют коньяк, и один пытается продать другому свою собаку. Второй отказывается, первый снижает цену, затем уговаривает взять у него псину просто в подарок, а в конце спрашивает «есть ли здесь поблизости живодёрня», ибо собака ему просто осточертела. Такой вот невесёлый чеховский юмор…

Однако, у этого коротенького, на пару страниц всего-то, рассказа, есть своя история. Прочитал я её в дневниках А. И. Ревякина, известного исследователя и биографа Антона Павловича. Итак, как то летом, великий писатель снял дачу и, под шелест листьев и пение птиц, засел за работу. И вот в один из выходных приехал к нему знакомый редактор с женой и сыном. Прибыли они поздним вечером, похвалили дачу, сад, цвет лица Чехова и, как повелось, сели на веранде пить чай. Смеркается. В саду соловьи, ночная мошкара, свежий ветерок. Приятель, похохатывая и картавя, рассказывает последние редакционные новости, его жена изящно пьёт чай, сын ест ватрушку и с обожанием пялится на писателя. Первый самовар выпит, кухарка вносит второй и гостья, капельку кокетничая, интересуется, как, мол, работается здесь, вдали от мирской суеты. Чехов, уверяет, что изумительно, вот, полюбопытствуйте, сегодня перед обедом рассказ написал. Думает назвать «Дорогая собака». Не изволят ли гости послушать? Семья в восторге, хлопает в ладоши, просит. Антон Павлович читает. Редактор вскакивает, жмёт писателю руку, жена аплодирует, сын сидит, благоговейно замерев с куском ватрушки во рту.

— Антон Павлович, — говорит дама, — откуда, скажите на милость, и как рождаются ваши сюжеты. Ведь выдумать такое невозможно! Или возможно?

— Не далее, как сегодня утром, — мягко улыбается писатель, — я попросил свою кухарку избавиться от собаки. Дачники, жившие здесь до меня, бросили тут свою самоедскую лайку. Собака неплохая, но с крайне дурным характером — всюду гадила и выла по ночам. Вот я и распорядился пристроить её куда-нибудь. Так, представьте себе, вздорная женщина таки «пристроила» её. Отвела на живодёрню! А на вырученные деньги купила полдюжины ватрушек, которые так понравились вашему очаровательному мальчику.

Повисает пауза, во время которой юнец порывисто встаёт из-за стола и выплёскивает полную чашку горячего чая в лицо Антону Павловичу. Чехов опрокидывается со стула, мать визжит, приятель тащит сына прочь от стола. Скандал невероятный. Потом писателя мажут соком алоэ, дама пьёт валерьянку, редактор рассыпается в извинениях, в глубине дачи рыдает отпрыск. Когда страсти улеглись, Антон Павлович виновато объясняет, что никакой самоедской собаки в помине не было, что это чистый плод фантазии, что он не подумал, какой эффект это произведёт на неокрепшую психику, что он подлец и негодяй, что обязан немедленно принести извинения…

Такая вот история. Но она была бы не полной, без некоторого уточнения. Фамилия редактора была Урицкий. Сын же его, Моисей Соломонович Урицкий возглавил в 1918 году Петроградский ЧК.