Сагэо сити-дзюцу – «семь способов использования сагэо».

Сагэо – шнур для крепления ножен на поясе – представляет собой длинный плоский шнур, продеваемый в отверстие на специальном выступе на ножнах, называемом куригагата и находящемся в 7–8 см от их устья. После того как меч в ножнах засовывают за пояс, ножны привязывают к поясу посредством сагэо, чтобы предотвратить выпадение ножен и надежно зафиксировать их. Это совершенно необходимо также для выполнения приемов иайдзюцу.

Обычно сагэо имеет длину около 180 см. Однако у синобигатаны он намного длиннее – от 240 до 360 см. Дело в том, что ниндзя использовали сагэо не только для крепления ножен за поясом, но и другими способами, которые известны под общим названием «семь способов использования сагэо».

В абсолютной темноте ниндзя, как и все обычные люди, видеть не могли. Поэтому при проникновении во вражеский дом нужно было выбрать правильную тактику, чтобы не напороться неожиданно на хозяина, засевшего в засаду с занесенным над головой мечом.

Если ниндзя предполагал наличие засады, он использовал уловку, именуемую дза-сагаси-но дзюцу или дза-сагури-но хо – «техника поиска места». Суть этой техники состоит в том, чтобы в кромешной тьме двигаться по комнате по дуге, вдоль стены, используя меч в качестве щупа. Для этого нужно вытащить меч вместе с ножнами из-за кушака, достать клинок из ножен так, чтобы в устье осталось лишь 5–6 см и, взявшись за рукоять, выставить меч с подвешенными на нем ножнами вперед как щуп (лезвие обращено вверх, спинка меча, естественно, развернута вниз). Чтобы ножны не упали на пол, их нужно придерживать, натягивая шнур сагэо, который сначала держат левой рукой, а потом зажимают между зубами. Приняв такую изготовку, можно перемещаться по помещению, двигаясь спиной вдоль стены и как можно ниже припадая к полу. Мечом с висящими на нем ножнами действуют как щупом, водя им из стороны в сторону. Если ножны вдруг натолкнутся на какую-то преграду, значит, в темноте притаился враг – ведь в середине японской комнаты никакой мебели не бывает, а шпион двигается спиной вдоль стены и может хорошо ориентироваться в пространстве. В такой ситуации ниндзя выплевывает шнур, ножны падают на пол, а «невидимка», мгновенно отдернув руку с клинком для замаха, наносит два-три укола в темноту, туда, где обнаружен объект.

стр 426

Дза-сагаси-но дзюцу (дза-сагури-но хо)

Здесь нужно отметить две дополнительные тонкости. Во-первых, ниндзя должен двигаться, опустившись максимально низко, чтобы его не настиг неожиданный горизонтальный рассекающий удар. Во-вторых, уколы нужно выполнять, развернув клинок горизонтально, так как велика вероятность, что уколы придутся в область ребер. Если клинок стоит вертикально, то он наткнется на ребра, и рана не будет опасной.

Сагэо можно использовать как замену пояса, если его перерезали в рукопашной схватке или просто нет под рукой. В случае ранения шнур может заменить жгут для остановки кровотечения путем тугой перетяжки конечности на отрезке ближе к сердцу, чем рана.

стр 427

Техника связывания юби-гатамэ

Другой вариант применения – связывание пленника. Длины «шпионского» шнура вполне для этого достаточно. Правда, в такой ситуации ниндзя мог воспользоваться и гораздо более короткой веревочкой, длиной в каких-нибудь 6 сун (около 18 см), откуда происходит и ее название: рокусун-нава – «веревка длиной в 6 сун». Другое название той же веревочки раскрывает сущность этого способа связывания – «юби-гатамэ-нава» – «веревка для связывания пальцев». Пленнику заводили обе руки за спину, скрещивали большие пальцы его рук и крестообразно перетягивали их шнурком пониже сустава. Освободиться от такой «фиксирующей повязки» практически невозможно. А небольшие размеры шнурка, необходимого для связывания таким способом, позволяют запросто «перевязать» одним сагэо, порезанным на части, человек семь-восемь.

Сагэо можно использовать в качестве ёдзин-нава – «веревки предосторожности» при использовании уловки нава-бари – «натягивание веревок». Этот способ использования шнура синобигатаны входит в число так называемых «дорожных хитростей» (цуро-сикакэ). Чтобы уберечься от «визита» непрошеного гостя, ниндзя протягивал веревку поперек входа в свою спальню на высоте голени. В ночной темноте при отсутствии освещения такая веревочная преграда оказывалась весьма неприятным сюрпризом для врага: споткнувшись о нее, он кубарем летел на пол комнаты. Разбуженный шумом падения, ниндзя, располагавшийся, как правило, в самом центре комнаты, моментально выхватывал меч из ножен и одним махом наносил удар в том направлении, куда падал незадачливый противник.

Перебираясь через высокий забор, ниндзя приставлял к нему синобигатану, воткнув ее окованным металлическим кончиком ножен-кодзири в землю. Зажав кончик сагэо в зубах, он отталкивался ногой от широкой гарды и прыгал вверх, стараясь схватиться руками за гребень. Вскарабкавшись на вершину стены, «невидимка» шнуром втягивал за собой свой меч. Такая уловка называлась «цури-гатана-но хо» – «способ выуживания меча».

Цури-гатана-но хо (1)

Цури-гатана-но хо (2)

Сагэо использовали при постановке «походной палатки» при ночевке в «полевых условиях» (нонака дзин-бари-но хо – «постановка на ночлег в поле»). Для этого ниндзя обвивал шнуром три-четыре стоящих поблизости друг от друга дерева и сверху натягивал лист промасленной бумаги, под которым можно было укрыться от дождя и снега.

Еще один вариант использования сагэо для устройства «места ночлега» назывался табимакура-но хо – «способ походной подушки». В этом случае использовалась пара мечей – длинный и короткий (дай-сё). Связав шнуры обоих мечей, ниндзя клал мечи на землю параллельно друг другу, туго натягивал соединяющие их шнуры и ложился на них спиной. При этом большой меч (дайто) находился слева от шпиона, а малый (сёто) – справа. Шпион спал, обхватив дайто левым предплечьем. Если подкравшийся враг пытался отобрать меч у заснувшего ниндзя, конструкция не позволяла сделать это незаметно. Очнувшись ото сна, ниндзя моментально отбрасывал ножны в сторону ног, обнажал мечи движениями рук в сторону головы и закалывал врага. Подобный вариант обнажения меча (батто) очень характерен для ниндзя. Из-за того, что выхватывание происходит одновременно с броском ножен в противоположном направлении, скорость обнажения меча почти вдвое выше, чем при других способах выхватывания меча.

Кроме того, при неожиданном нападении противника, когда нужно срочно удирать, а времени заткнуть мечи за пояс нет, благодаря связанным сагэо, их можно просто повесить на шею и бежать в таком виде, на ходу приводя себя в порядок.

Табимакура-но хо

Яри-домэ-но дзюцу – «способ остановки копья» – или нагаэ-дори – «захват длинного копья» – так называется техника оплетания длинного древкового оружия противника вроде копья или алебарды шнуром, чтобы сковать его действия и, воспользовавшись временной беспомощностью, заколоть мечом.

Для этого необходимо вытащить меч из-за пояса вместе с ножнами и мгновенно привязать к рукояти конец сагэо. После этого клинок извлекают из ножен правой рукой. А ножны как дубинку берут в левую руку, захватывая их у устья (коигути). Левую руку с ножнами вытягивают в сторону противника в положение сэйган: кисть руки находится напротив точки тандэн, локализуемой в животе, в месте на три пальца ниже пупка, а кончик оружия устремлен в горло противника. Правую руку с обнаженным мечом поднимают над головой в позицию дзёдан, так чтобы сагэо оказался туго натянутым с правой стороны от тела шпиона. В этой позиции нужно спокойно ждать действий противника.

Если противник наносит укол копьем в живот, удар отражают скрещенными мечом и ножнами движением сверху вниз, стараясь прижать копье к земле. Если это удалось, следует мгновенно наступить ногой на древко, придавить его к земле и одновременно уколом меча поразить противника. Если противник наносит укол в лицо, удар отклоняется «крестом» снизу вверх, после чего нужно нанести укол мечом, скользя им вдоль древка копья.

Яри-домэ-но дзюцу

Если же противник колет в грудь справа от сагэо, нужно сделать небольшой шаг вперед влево по диагонали, отражая укол вправо, согнуть правую руку в локте и зажать древко копья в сгибе руки. Затем, скрещивая меч и ножны, необходимо оплести шнуром древко копья противника. Следуя за возвратным движением копья, нужно сблизиться с противником и пронзить ему грудь клинком.

Если противник выполняет укол слева от сагэо, нужно сделать шаг по диагонали вперед-вправо, отклонить копье влево, зажать его древко в левой подмышке и оплести его шнуром, сковав движения. При попытке противника выдернуть оружие нужно моментально с ним сблизиться и заколоть.

· · ·

Публикация первого издания «Когтей невидимок» вызвала немало споров по самым разным вопросам, поднятым в книге. Но, пожалуй, больше всего копий было сломано вокруг вопроса о том, существовали ли столь широко разрекламированные специфические мечи ниндзя с прямыми клинками, которые сегодня и принято называть синобигатана (хотя японские специалисты – а вслед за ними и я – нередко используют это слово для обозначения мечей, применявшихся ниндзя вообще). Следя по мере возможностей за литературой по ниндзюцу, выходящей в Японии, я вновь и вновь убеждался в правоте той точки зрения, которую я озвучил в 1998 г. Чтобы не быть голословным, считаю нужным процитировать работу одного из наиболее авторитетных специалистов по истории ниндзюцу наших дней – президента Общества возрождения и сохранения традиций ниндзя школы Ига-рю Курои Мицухиро и заранее прошу прощения у читателей за длину цитаты:

«Синобигатана . Существовал ли в действительности особый меч ниндзя?

В кино, на телевидении и в комиксах манга мы часто видим ниндзя с мечом, висящим на спине. В большинстве случаев рукоять меча высится над его правым плечом, но при таком способе ношения очень неудобно выхватывать меч из ножен. Когда меч носят на поясе, его носят на левом боку. И в этом случае меч выхватывают правой рукой с поворотом бедер, придерживая ножны левой рукой. В старину вся техника использования меча была рассчитана на правшу, и поэтому левой рукой меч выхватывали очень редко, как редко его носили за поясом на правом боку. Когда меч вешается за спину так, что его рукоять высится над правым плечом, выхватывать меч правой рукой очень неудобно. Кроме того, когда правая рука при таком способе извлечения меча из ножен вытягивается вверх, фехтовальщик открывает противнику свою подмышку, которая является весьма уязвимой зоной. Поскольку даже у бойца, облаченного в доспехи, подмышка остается незащищенной, нет ничего опаснее такого способа выхватывания меча. Поэтому если меч носили за спиной, то, вероятно, его вешали так, чтобы рукоять высилась над левым плечом. В этом случае для выхватывания меча не требуется вытягивать правую руку вверх. Кроме того, при таком способе ношения меч можно легко извлечь из ножен даже в комнате с низким потолком или в подполе.

На самом деле обычно ниндзя, как и другие воины, тоже носили меч за поясом. Правда, бывало, что при применении особой техники то-ири-но дайдзи – «важнейшие указания о технике похода в дверь» – при входе в дверь ради предосторожности меч все-таки вешали за спину. Поскольку в старину двери обычно делали низкими, взрослому человеку при входе в них всегда приходилось нагибаться. И ниндзя вешал меч за спину на случай, если враг, укрывшийся внутри в засаде, попытается нанести ему удар мечом сверху.

Считается, что особым мечом ниндзя был меч типа синобигатана. Это специфический меч с прямым клинком, с большой квадратной гардой и с ножнами, имеющими железный кончик (саядзири). В общем, при первом же взгляде на него становится ясно, что это не обычный меч.

Однако если бы ниндзя, занимавшиеся главным образом тайным шпионажем, действительно ходили с таким специфическим мечом, как синобигатана, по одному взгляду на который было можно определить, что это оружие ниндзя, то враги моментально раскрывали бы их подлинную сущность. Можно предположить, что ниндзя переносили такие мечи тайным образом, не выставляя их напоказ. Однако в этом случае, если бы при захвате ниндзя в плен или при его досмотре при проходе через заставу у него был бы обнаружен такой специфический меч, то он не смог бы вывернуться.

Возникает вопрос: действительно ли этот особый меч синобигатана обладал такими замечательными качествами, что его стоило использовать, несмотря на весь риск?

Типичный японский меч нихонто имеет характерный изгиб с заточкой по выпуклой стороне клинка. При нанесении диагонального удара с оттягом он описывает круг, в каждое мгновение соприкасаясь с мишенью лишь небольшим участком своего лезвия, которое, как утверждают, не уступает остротой лезвию безопасной бритвы. Когда же меч имеет прямой клинок, то он в силу самой своей формы не может иметь такую же остроту, как меч изогнутый. Соответственно, синобигатана уступала своими режущими свойствами обычному японскому мечу.

А каковы достоинства синобигатаны, если рассматривать ее не как оружие, а как вспомогательный инструмент?

У синобигатаны шнур сагэо был длиной около 9 сяку (примерно 2,7 м), а кодзири – наконечник ножен – имел заостренную форму. Говорят, что ниндзя брали кончик шнура-сагэо в зубы или привязывали его к лодыжке, устанавливали меч в ножнах вертикально и затем, вставая ногой на большую квадратную гарду, как на подножку, взбирались на стену или на ограду, после чего за шнур подтягивали меч за собой. Но давайте не будем сразу впадать в восторг, а задумаемся. Высота, на которую можно приподняться таким образом, не достигает и метра. Это такая высота, на которую после небольшого разбега может подпрыгнуть любой человек. Получается, что для ниндзя, которые путем специальных тренировок развивали необычайную прыгучесть, меч синобигатана в данной ситуации оказывался абсолютно ненужной вещью.

Утверждают также, что кодзири – наконечник ножен – мог сниматься, и тогда ножны превращались в трубку, которую можно было использовать в качестве дыхательной трубки, прячась в воде. Однако если вы попробуете проделать это на практике, то обнаружите, что по причине того, что ножны вдвое длиннее дыхательной трубки, дышать через них очень тяжело, и даже тренированный человек едва ли сможет находиться с ножнами под водой долгое время. Таким образом, наш анализ показывает, что меч синобигатана не имел никаких достоинств ни как оружие, ни как инструмент.

И вообще – существовали ли на самом деле такие мечи, как синобигатана?!

Здесь необходимо сделать ряд терминологических оговорок. Некоторые торговцы мечами называют синобигатана любые мечи с клеймами каких-нибудь кузнецов-мечников из Ига. Другие называют так мечи, изготовленные какими-нибудь деревенскими кузнецами, которые якобы были ниндзя из Ига. Есть и такие, кто называют синобигатана скрытые, замаскированные клинки (сикоми-гатана).

Было бы вполне логичным, если бы мечи синобигатана с прямыми клинками, с железными наконечниками ножен, с квадратными гардами обнаруживались по всей стране, но на деле возможности видеть такие мечи лишены даже профессиональные торговцы мечами. И, как ни странно, не известно ни единого меча синобигатана, изготовленного в Ига или Кога – на родине ниндзя.

Меч типа синобигатана имеется, в частности, в коллекции 21-го сокэ клана Бан-то школы Кога-рю господина Каваками Дзинъити, которого сейчас называют последним наследником ниндзя. Судя по его внешней отделке, этот меч, хранящийся у господина Каваками, как и другие подобные мечи, изготовлен во второй половине эпохи Эдо (1603–1867). Хотя, как гласит традиция, синобигатана – это «меч шпионов-синоби», предположительно такие мечи гораздо чаще применялись как оружие мастерами боевых искусств – будзюцу, а не ниндзя. По-видимому, подобные мечи с квадратными гардами и заостренными наконечниками ножен кодзири применялись в некоторых школах будзюцу, но при этом не рассматривались как «мечи ниндзя» – синобигатана. Утверждают также, что использование квадратной гарды в качестве подножки при подъеме на стену, заострение наконечника ножен кодзири, а также использование ножен со снятым наконечником кодзири при нырянии являлись элементами подготовки в некоторых школах боевых искусств эпохи Эдо. К примеру, подобные мечи и сегодня применяются в некоторых ответвлениях школы фехтования мечом Итто-рю, говорят, что их использование описано в главнейших секретных наставлениях этой школы. Однако такие школы практиковали вовсе не ниндзя, а мастера боевых искусств. В этой связи представляется, что правильнее характеризовать эти мечи, которые в настоящее время называют синобигатана, как мечи, применявшиеся не ниндзя, а мастерами боевых искусств – бугэйся. Причем только такие люди без определенного места жительства, как бугэйся, странствовавшие по стране с целью совершенствования в боевых искусствах, и могли носить такие мечи. Обычные же самураи, состоявшие на службе в княжествах, не могли появляться в замках своих господ с такими необычными мечами на боку, поскольку во всех княжествах даже окраска ножен и шнура сагэо были строго регламентированы. Поэтому уже только по внешнему виду меча в ножнах на поясе самурая и по характерным особенностям использования шнура сагэо можно было определить, в каком княжестве он состоял на службе. В то же время в рамках практики боевых искусств в некоторых школах могли использоваться и нестандартные виды оружия. Они могли также использоваться частными лицами, не состоявшими на службе, хотя и в этом случае такие лица не могли носить уж слишком необычные мечи. Ведь в эпоху Эдо даже ниндзя состояли на службе или сёгуната, или каких-то княжеств, а потому точно так же, как обычные самураи, не могли носить такие необычные мечи, как синобигатана.

По всей видимости, мечи синобигатана, которые считаются специфическим оружием ниндзя, не использовались ниндзя и в эпоху Эдо. Ведь в эпоху Эдо, если бы какой-то человек появился с таким мечом у пояса, в нем сразу же вычислили бы ниндзя. Это не позволило бы ему выполнять его служебные обязанности, для чего требовалось скрывать свою подлинную сущность. Если такие мечи и существовали в действительности и применялись на практике, то это, вероятно, могло иметь место не в рамках тайной шпионской деятельности, а только на полях сражений в эпоху Сэнгоку (1467–1568). Однако тогда воины наверняка стремились использовать наиболее совершенные образцы вооружения.

Мечи, которые носили у пояса ниндзя, внешне должны были выглядеть как самые обычные мечи. Они не должны были бросаться в глаза, растворяясь в массе других мечей. А кроме того, они не должны были выдавать подлинную сущность своего владельца, если его схватит враг. Иными словами, всё это означает, что специфических шпионских мечей, которые ныне именуют синобигатана, в действительности никогда не существовало» (Ниндзюцу кёхон. Синоби-но хидэн 31 («Учебник ниндзюцу. 31 секрет синоби»). Токио, «Синдзимбуцу орайся», 2009, с. 127–131).

Фехтование ниндзя (синоби кэндзюцу, синоби иайдзюцу).

Сразу нужно оговориться, что о фехтовании ниндзя мы знаем очень и очень мало по той простой причине, что в старинных источниках эта тема практически не отражена. С другой стороны, кино и телевидение уже успели сформировать определенный стереотип «шпионского» мечевого фехтования. Так, из фильма в фильм люди, облаченные в черные костюмы, демонстрируют фехтование мечом обратным хватом, который выдается за подлинную технику синоби кэндзюцу. Спору нет: в руках актеров на телеэкране такие выкрутасы порой выглядят довольно убедительно, но… они не имеют практически никакого отношения к реальной технике фехтования ниндзя. Чтобы понять это, необходимо хорошо представлять, в каких условиях «воинам ночи» приходилось пускать в ход свои клинки.

Чаще всего «сценой» для схваток на мечах служили узкие коридоры замков, традиционные японские комнаты с довольно низкими потолками, кустарники, лесные чащи. Одним словом, те места, где широкие размашистые движения по принципу «развернись плечо, размахнись рука» просто неприменимы. Поэтому основу «шпионского фехтования» составляли молниеносные «очереди» коротких уколов. Именно такие приемы лучше всего отвечали потребностям ниндзя.

Кололи ниндзя, как правило, не один, а два-три раза кряду, так как одним уколом далеко не всегда удавалось отправить противника на тот свет, тем более если дело происходило в кромешной тьме, когда ни дистанция, ни позиция противника не были ясны лазутчику. Колоть следовало, развернув клинок горизонтально. Объясняется это очень просто: при вертикальном положении лезвие могло наткнуться на ребра и не достать до жизненно важных органов. Зато при горизонтальном положении отточенное острие меча проскальзывало между ребрами легко, словно рассекая масло. Кроме того, грамотно пользуясь изгибом меча, ниндзя мог отклонить оружие противника в сторону и так расчистить себе путь к его персоне.

Обратный же хват требует несколько больше пространства для замахов при рубящих ударах. Кроме того, он сильно ограничивает радиус поражения, который у ниндзя, пользовавшихся короткими мечами, и без того был невелик, снижает точность ударов, так как лезвие из-за неудобного положения в руке дрожит.

В источниках упоминается некая школа «подлинного синоби кэндзюцу» Тонами-рю (по некоторым данным, еще в 30-х гг. ХХ в. существовали мастера, владевшие техникой этой школы), созданная в начале XVII в. самураем из княжества Уэно провинции Ига по имени Тонами Матабэй Торииси. Сначала этот Тонами, бывший знатоком ниндзюцу школы Ига-рю, служил семье Тёсокабэ, но позже поступил на службу к клану Тодо, господствовавшему в те времена в Ига. Он преподавал технику фехтования коротким мечом, которую называл ин кэмпо – «фехтование иньского темного начала». Исходя из этого названия, некоторые историки предполагают, что в Тонами-рю изучались приемы боя мечом, который держали обратным хватом («хват ин»). Однако в источниках сообщается, что свои знания о бое мечом Тонами почерпнул в школе Тюдзё-рю. При этом в клятвенном письме, переданном мастеру Тонами при вступлении в его школу знаменитым мастером будзюцу Араки Матаэмоном, последний выражает желание изучить школу Синкагэ-рю. Таким образом, Тонами-рю развилась на основе либо Тюдзё-рю, либо Синкагэ-рю. А обе эти школы, относимые современными «специалистами» по ниндзюцу к так называемым «самурайским», не содержат приемов боя обратным хватом.

Различные стойки (камаэ) с мечом в положении обратного хвата

Некоторые авторы считают, что ниндзя были особенно сильны в искусстве мгновенного выхватывания меча с последующими ударами – иайдзюцу, ссылаясь на то, что короткий меч можно выхватить гораздо быстрее, чем длинный. Однако сравнительно короткие мечи использовались и во многих «самурайских» школах кэндзюцу. Например, современный наставник школы Катори синто-рю Отакэ Рискэ рекомендует использовать мечи традиции Бидзэн с длиной клинка около 60 см. Он же указывает, что знаменитый фехтовальщик из школы Ягю синкагэ-рю ветви Бисю – Ягю Тосиканэ (Рэнъясай) использовал длинный меч с лезвием в 1 сяку 9 сун 8 бу (около 55 см) и короткий – с клинком в 1 сяку 3 сун 3 бу (около 38 см) – вполне в пределах размеров синобигатана.

В бою ниндзя стремился как можно быстрее разделаться со своим противником, чтобы к тому не успела подоспеть подмога. Поэтому удары наносились в жизненно важные точки человеческого тела, чаще всего в те точки, которые не защищены доспехами. Мишенями для колющих, пилящих, режущих и рубящих ударов служили сонные артерии; запястья с внутренней стороны, где проходят вены; подмышечные впадины; низ живота, где между нагрудником и «юбкой» доспехов имеется щель, прикрытая лишь шнуровкой; бедра изнутри, где проходят бедренные артерии; подколенные сгибы при атаке сзади; ахиллесовы сухожилия при внезапном нападении с земли.

С точки зрения перечисленных выше критериев «шпионского фехтования» исключительный интерес представляет техника боя мечом школы Катори синто-рю. В ней используется особый вертикальный удар маки-ути – «крученый удар». В маки-ути рассекающий удар сверху наносится не из положения с мечом, задранным в небо (дзёдан-но камаэ), как во многих других школах, а из положения, когда клинок спинкой лежит на вытянутых вперед руках. Благодаря этому удар распространяется как бы не сверху вниз, а вперед, и минимальная высота, требующаяся для его применения, значительно ниже по сравнению с обычным ударом из положения дзёдан-но камаэ. Кроме того, замах на маки-ути с применением небольшого поворота корпуса легко превращается в подставку, с которой соскальзывает удар противника.

Не менее оригинальна в Катори синто-рю техника бокового удара ёкомэн-ути. Если во многих других школах кэндзюцу меч для такого удара предварительно заносят назад – вбок, то в Синто-рю замах осуществляется таким образом, что острие меча направлено строго вперед, в горло противника. Замах выполняется как короткий удар снизу вверх. В действительности это даже не замах, а подрезающий удар по кистям противника, поднимающего меч в положение дзёдан-но камаэ. Кроме того, если при ударе с широким замахом вбок у противника есть доля секунды для сближения и контрвыпада, то выставленное вперед острие меча в ёкомэн-ути не позволяет ему сделать этот рывок навстречу. После этого меч поднимается в позицию дзёдан-но камаэ и по кратчайшей траектории обрушивается на шею или бок противника. Благодаря такой специфической технике мастер Катори синто-рю способен наносить боковые удары мечом даже в очень узком коридоре, где другие школы кэндзюцу будут бессильны.

Маки-ути

Вообще, техника фехтования всеми видами оружия в Катори синто-рю построена на полном контроле дистанции. Поэтому удары мечом в этой школе не проносят, а фиксируют на высоте живота, благодаря чему попытки противника приблизиться к бойцу оборачиваются самонасаживанием на клинок.

Огромное внимание в Синто-рю уделяется самым разнообразным коротким техническим действиям, направленным на перерезание артерий, вен, сухожилий. Удары и уколы выполняются по кратчайшим траекториям.

Ёкомэн-ути

В этой школе практически отсутствует техника блокирования меч в меч, чреватого порчей клинка. За счет правильного выбора дистанции боец не подставляет лезвие своего меча навстречу удару врага, а сам наносит удары по его уязвимым точкам.

Ката Нукицукэ-но кэн (1)

Ката Нукицукэ-но кэн (2)

Ката Нукицукэ-но кэн (3)

Техника иайдзюцу – «искусства обнажения меча» – в Катори синто-рю также чрезвычайно оригинальна. В ката этого раздела прорабатываются не только реакции на неожиданные нападения врага, но и приемы внезапной атаки из засады. Мастера этой школы сидят на земле не на пятках, опустившись на оба колена, а встав на одно колено в позу иай-госи. Согласно комментарию Отакэ Рискэ, главного технического наставника этой школы, эта позиция была позаимствована фехтовальщиками у разведчиков, передвигавшихся короткими перебежками от ямки к ямке, от кустика к кустику и прижимавшихся для маскировки к земле. Притаившись в яме или за камнем в иай-госи, мастер Катори синто-рю поджидал вражеский патруль, в нужный момент неожиданно взмывал в воздух в высоком прыжке и обрушивал серию молниеносных ударов по врагу. Меч до начала атаки держали вложенным в ножны, чтобы его предательский блеск не выдал разведчика. В атаках чередовали высокие прыжки с быстрыми перемещениями на коленях, когда «ночной воин» припадал к земле, становясь практически невидимым, и разил своих врагов, вспарывая им бедра, пах, голеностопные суставы…

Ката Нукицукэ-но кэн (4)

Характерным примером такой техники Катори синто-рю является ката Нукицукэ-но кэн, один из вариантов расшифровки которого выглядит следующим образом. Разведчик притаился в засаде в высокой траве в позиции иай-госи и ожидает подхода вражеского патрульного, чтобы уничтожить его (1). Когда патрульный входит в поражаемое пространство, разведчик выпрыгивает вперед – вверх одновременно с выхватыванием меча из ножен и с молниеносным ударом в горло противника. Этим рассекающим ударом разведчик как минимум лишает противника возможности закричать, позвать на помощь (2). Уходя от возможного контрудара, после прыжка он приземляется на одно колено и с коротким замахом наносит укол кончиком меча, скользя его спинкой по левой ладони. Если первый удар попал в цель, то укол выполняется в горло упавшему на колени противнику. Если же тот успел отшатнуться, то в живот (3–5). Выдернув меч, разведчик со сменой стойки уходит немного в сторону, ударом рукояти сбивая врага спиной на землю. Выдергивание меча совершенно необходимо, так как падающее тело противника может сломать клинок (6–7). Завершает атакующую комбинацию рубящий удар сверху вниз, отсекающий врагу голову (8–9). В ката эти действия завершаются очищением меча от крови и вкладыванием его в ножны (10).

Интересно, что некоторые данные позволяют проследить влияние Катори синто-рю на традиции фехтования ниндзя из Ига. Так, в XVII в. наибольшей популярностью у ниндзя княжества Тодо, располагавшегося на территории провинции Ига и включавшего древний оплот Ига-моно городок Ига Уэно, пользовалась школа иайдзюцу Ига-рю, разработанная местным госи и членом организации мусокунин (см. «Ниндзя: боевое искусство») Ига Норисигэ на основе именно Катори синто-рю. Позднее школа Ига-рю получила распространение также в провинции Этидзэн.

Приблизительно в то же время в Ига Уэно появилось додзё школы кэндзюцу Фудзан-рю. Ее создал в 1670 г. самурай из княжества Хисако, уроженец Кувана провинции Исэ Ига – Дзидаю Такэнобу. Интересно, что этот Ига Дзидаю был не только прекрасным фехтовальщиком, но и знатоком военной стратегии (гунпо) школы Ямага-рю, которая, между прочим, уделяла особое внимание теории использования шпионов и постановки войсковой разведки.

Сегодня очень немногие слышали что-либо о группе ниндзя Сагара, которая была сплошь укомплектована мастерами, владевшими ура-тати – секретным разделом кэндзюцу школы Тайся-рю, вела тайное негласное наблюдение за деятельностью синоби из элитных подразделений Ига-гуми и Кога-гуми и наводила ужас на мятежных даймё.

Основателем школы Тайся-рю явился Марумэ Ивами-но ками нюдо Тэссай Фудзивара-но Нагаёси Курандоноскэ, которого обычно сокращенно именуют Марумэ Курандо. По рассказам, он уже в раннем детстве проявил талант к фехтованию. В 16 лет он поступил в обучение к Амакуса Ито-но ками, хозяину замка Амакуса-дзё. Через два года он познакомился с одним из величайших мастеров меча в японской истории Камиидзуми Исэ-но ками Нобуцуной и стал его учеником. Под его руководством, благодаря природным задаткам, Марумэ очень быстро постигал премудрости боевого искусства Синкагэ-рю. И именно он ассистировал Камиидзуми Исэ-но ками во время демонстрации его техники фехтования перед сёгуном Асикага. После этих показательных выступлений искусство Камиидзуми было оценено как «несравненное», а мастерство Марумэ Курандо – как «величайшая драгоценность Японии».

В напряженнейших тренировках прошли пять лет, и в 1567 г. Курандо получил от своего наставника полную мастерскую лицензию мэнкё кайдэн по школе Синкагэ-рю. После этого он вернулся в свою родную провинцию Хиго (современная префектура Кумамото).

Марумэ Курандо соединил полученные от своих учителей знания с магией божества Мариситэн, уходящей своими корнями в Индию, и основал собственную школу будзюцу Синкагэ тайся-рю, которая, как говорят, «вобрала в себя воинский путь, истоки которого уходят в глубочайшую древность, в век богов Идзанаги и Идзанами». Несколько позднее у Марумэ появилась возможность глубоко познакомиться и с китайским ушу. Оценив его по достоинству, мастер ввел многие китайские элементы в свою школу, которая в итоге получила название Тайся-рю. Главным же секретом этой школы стала техника «скрытого меча» – ура-тати.

После возвращения на родину в Хиго Курандо поступил на службу к господину замка Дзинся-дзё князю Сагара Ёситэру. Служба его проходила поначалу не очень удачно. Когда в 1569 г. разразилась война между Сагара и могущественным кланом Симадзу, Марумэ, возглавивший армию Сагара, потерпел жестокое поражение от Симадзу Иэхисы. После этого он впал в немилость. Причем этот период неудач и гонений затянулся на целых 15 лет! Однако, как показало время, опала была лишь маскировкой. Ведь именно во время нее Марумэ и разработал свою школу Тайся-рю (включая технику ура-тати) и подготовил особый диверсионный отряд Сагара синоби-гун.

После прихода к власти Сагары Нагауми Марумэ Курандо обрел возможность вернуться из «изгнания» и сразу получил солидное жалованье в 150 коку.

После его смерти на протяжении нескольких поколений властителей Сагара главным наставником по боевым искусствам в их владениях был лучший ученик и любимец Марумэ Курандо – китаец Дэн Ринбо Ёриясу (кит. Чжуань Линьфан). Дэн Ринбо сам являлся мастером ушу, но своего учителя все равно ставил выше себя и выше всех других мастеров. Он был беззаветно предан сэнсэю Марумэ и в последние годы жизни наставника служил его советником. Именно Дэн Ринбо стал первым командиром отряда «спецназа» ниндзя Сагара и начальником всей службы шпионажа этого клана.

«Советник» Дэн на поприще шпионажа развил бурную деятельность. Он по всей стране создал огромную разведывательную сеть, позволявшую быть в курсе всех событий. В нее вошли синоби из Сайга, разгромленные Одой Нобунагой, бывшие сохэи монастыря Нэгоро-дэра, сожженного дотла Тоётоми Хидэёси, ямабуси из Кумано и других районов. В этой связи возникает несколько вопросов.

Как удалось китайцу Дэн Ринбо создать столь обширную сеть шпионов? Утверждают, что до поступления в ученики к Марумэ Курандо Дэн Ринбо был членом одной из шаек японских пиратов вако. В этом ничего странного нет, так как современные исследования показали, что эти шайки более чем наполовину состояли из китайцев. Приехав в Японию, Дэн вместе с группой своих «коллег» обосновался в пещере на острове Авадзи – в старинном логове пиратов. Во время своей пиратской карьеры китаец успел перезнакомиться со многими пиратами и разбойниками Внутреннего Японского моря: с «морской армией» Мураками, с шайками района Амакуса и т. д., а также с местными сюгэндзя, через которых он получил возможность добывать необходимые сведения.

Зачем же была нужна княжеству Сагара, запрятанному глубоко в горах острова Кюсю, такая шпионская сеть? Дело в том, что сёгунское правительство Токугава поручило князю Сагара контролировать тайную торговлю с зарубежными странами, к которой нет-нет да прибегали различные феодалы в обход строжайшего запрета военных правителей из дома Токугава на всякие сношения с заграницей.

В награду за свою работу князь Сагара получил земельные владения в районе Амакуса, где прежде находились вотчины императора. Тогда вместе с его управляющим туда переехало и большое число бойцов из Тайся-рю.

На склоне лет Марумэ Курандо вел неторопливую, размеренную жизнь, работал в поле. Рассказывают, что заняться сельским хозяйством его вынудила нехватка продовольствия, вызванная большим притоком воинов из разных провинций, жаждавших овладеть техникой Тайся-рю…

Деятельность самураев Сагара не ограничивалась только борьбой на море с контрабандистами и пиратами, стремившимися наладить торговлю с заграницей в обход официальных запретов и благодаря этому заработать баснословные барыши. Ниндзя Сагара активно орудовали и на суше. По совету Марумэ Курандо Дэн Ринбо сформировал десять «командирских» групп, в которые вошло по 24 бойца, все – обладатели мастерских лицензий по Тайся-рю, родственники Марумэ и его ближайших соратников, в верности которых не было ни малейшего сомнения. Не случайно названия этих групп были заимствованы из «технического каталога» (мокуроку), который некогда вручил Камиидзуми Исэ-но ками своему ученику Марумэ Курандо: Эмпи («Полет ласточки»), Сару-маваси («Поворот обезьяны»), Коран («Буйство тигра»), Дзюттэ («Десять рук»), «Ямакагэ» («Горная тень») и т. д. Этим тюнинам подчинялись 10 групп гэнинов, по 16 человек в каждой, которые направлялись в разные районы для ведения шпионской работы.

Половина тюнинов обеспечивала охрану князя Сагара во время его обязательных посещений Эдо [53]. Так как эти «телохранители» были прекрасно знакомы с официальным этикетом, обладали блестящей проницательностью, 24 человека из них были отобраны для службы в замке Эдо в качестве охранников сёгуна. Привлечение чужаков для охраны властителя страны вызвало озлобление ниндзя-телохранителей из Ига и Кога, усмотревших в нем оскорбление недоверием к их мастерству. По легенде, чтобы подорвать авторитет отряда Сагара синоби-гун Ига-моно под началом Хаттори Хандзо Масанари, сына великого ниндзя Хаттори Хандзо Масасигэ, устроили им западню. Во время очередного приезда князя Сагара в Эдо 16 ниндзя из Ига напали на него на лесной дороге неподалеку от станции Мисима-ядо и заставы Хаконэ. Однако попытка убийства властителя Сагара окончилась полным провалом: ниндзя Сагара из отрядов Сару-маваси-гуми и Ямакагэ-гуми перебили всех нападавших, воспользовавшись секретной техникой фехтования ура-тати.

После этого инцидента Масанари, по легенде, поссорившийся с сёгуном, пошел на новую хитрость, организовав нападение на самого Токугава Иэясу (это предание имеет хождение среди жителей Сагара, но у автора есть основания не доверять ему), но и на этот раз у его ниндзя ничего не вышло. На сей раз надежно сработал отряд Эмпи-гуми, командир которого, в конце концов, даже вынудил Хаттори Хандзо Масанари написать объяснительную записку по поводу инцидента.

После этих инцидентов, продемонстрировавших превосходную подготовку ниндзя Сагара, они получили от сёгунского правительства задание осуществлять надзор за деятельностью других групп шпионов и выполняли эти обязанности до самой буржуазной революции Мэйдзи.

Что же представляла собой секретная техника фехтования ура-тати? Источники называют ее техникой «трех соединенных мечей» (сансин иттай-но кэн). Ниндзя Сагара постоянно действовали тройками и практиковали групповые атаки, защититься от которых у противника-одиночки не было практически никакой возможности [54].

Последователи ура-тати овладевали техникой боя не только с мечом, но и с парой коротких мечей (сёто), боевых серпов (кама), с короткими копьями (тэяри). Они изучали также технику метания сюрикэнов, фехтование алебардой, плавание и верховую езду, а также китайское кэмпо, привнесенное лично Дэн Ринбо (например, в технике ура-тати удары мечом сочетаются с разнообразными ударами ногами). При этом, каким бы оружием ни были вооружены эти ниндзя, они должны были уметь согласованно действовать в тройке, разя с разных углов, в разной последовательности, на разных уровнях. Все манипуляции холодным оружием сопровождались бросками ослепляющего порошка-мэцубуси по глазам противника.

Если о технике «шпионского» кэндзюцу эпохи Сражающих княжеств информация очень скудна, то о том, как орудовали мечом ниндзя из отряда Ига-гуми при сёгунах Токугава, нам кое-что известно. Дело в том, что ныне мы располагаем большим количеством синхронных документов (в основном это воспоминания современников, а также разнообразные трактаты, наставления, уставы и т. д.), рассказывающих о жизни и боевом искусстве одного из самых знаменитых воинов элитного шпионского отряда Ига-гуми Хираяма Кодзо Хисому, создателя школы кэндзюцу Тюко синкан-рю и автора нескольких трактатов по фехтованию. Из них по крайней мере, два: «Кэнсэцу» («Разъяснение фехтования») и «Кэнтё» («Собрание о фехтовании») – входят в золотой фонд литературы по будзюцу.

Хираяма Кодзо Хисому родился в 1759 г. в семье стражника из отряда Ига-гуми. Его предки из поколения в поколение служили в отряде Ига-гуми, начиная с самого первого набора, который провел великий дзёнин Хаттори Хандзо. Благодаря недюжинному таланту, преданности боевому искусству и упорству он изучил целый ряд школ военного искусства. У Сайто Сандаю он перенял школу военной стратегии Наганума-рю, у наставника Мацусита Киёкуро – технику боя копьем Осима-рю, у великого мастера борьбы Сибукава Бунгоро Токихидэ – дзюдзюцу и иайдзюцу школы Сибукава-рю, у Иноками Рюдзаэмона – искусство стрельбы из огнестрельного оружия школы Буэй-рю. Помимо этого, он изучил верховую езду, стрельбу из лука и плавание.

Оригинальный прием иайдзюцу школы Тэннэн рисин-рю – вполне в традициях «невидимок»

Наставником Хираямы по фехтованию мечом был мастер школы Синнуки-рю Ямада Мохэй. Ямада был также третьим патриархом школы кэндзюцу Унтю-рю. Так как Хираяма получил от него полную мастерскую лицензию (мэнкё кайдэн) по Унтю-рю, он считается также четвертым патриархом этой школы. Однако Хираяма изучал технику кэндзюцу и других школ, в частности Синто иссин-рю. Поэтому он основал собственную школу, получившую название Тюко синкан-рю, которую позднее переименовал в Кобу дзицуё-рю.

Что же представляла собой техника кэндзюцу Тюко синкан-рю? В самом начале трактата «Кэнсэцу» Хираяма совершенно четко определяет сущность своей системы: «Моё кэндзюцу предназначено для того, чтобы карать врагов смертью». В отличие от большинства школ того времени Тюко Синкан-рю была ориентирована исключительно на применение на поле боя и полностью отрицала соревнования. Согласно дошедшему до наших дней «Уставу школы Тюко Синкан-рю» («Тюко Синкан-рю кисоку»), тренировочные бои обычно проводились на бамбуковых мечах-синаях, но без традиционного защитного снаряжения – маски (мэн) и наручей (котэ). При этом противник использовал стандартный синай длиной в 1 м, а ученик, вполне в традициях ниндзя, короткий бамбуковый меч, имевший длину вместе с ручкой всего около 40 см. Последователи Тюко синкан-рю старались мгновенно сблизиться с противником и обрушить на него град ударов мечом и всеми конечностями. Удары наносились в полную силу, и травматизм был чрезвычайно велик. Впрочем, самого Хираяму это нисколько не смущало, ведь он старался воспитать не спортсменов, а воинов, готовых умереть на поле боя.

Хотя весь тактический рисунок выглядит довольно необычным по сравнению с распространенным представлением о «самурайском» кэндзюцу, анализ генеалогии Тюко синкан-рю показывает, что эта необычная школа генетически была связана именно с «самурайским» фехтованием. Так, официальная генеалогия Тюко синкан-рю, помещенная в «Бугэй рюха дайдзитэн» («Большой энциклопедический словарь школ боевых искусств»), начинается с уже небезызвестного читателю Марумэ Курандо, а школа Унтю-рю возводит свою родословную к Ягю Мунэнори, великому наставнику школы Ягю Синкагэ-рю.

Тройная атака в стиле ура-тати школы Тайся-рю

К этому разговору о связях «самурайских» и «ниндзевских» школ боевого искусства хотелось бы добавить еще несколько фактов. Так, сын великого фехтовальщика, основателя Синкагэ-рю Камиидзуми Исэ-но ками Нобуцуны – Камиидзуми Хитатиноскэ Хидэёси основал собственную школу Камиидзуми-рю, в которой смешал ниндзюцу с техникой фехтования своего отца, который, как известно, был самураем. По одной легенде, сын другого великого мастера меча и основателя школы Касима синто-рю – Цукахары Бокудэна после гибели своего господина Китабатакэ Томонори бежал в провинцию Ига и передал тамошним ниндзя технику фехтования своего отца.

Сам Хираяма был человеком совершенно незаурядным. С точки зрения японских воинских искусств он являлся совершенным воином, ибо познал и военную стратегию, и боевые искусства, и конфуцианскую науку. Изучив многие боевые искусства, он, по подобию пришедших из Китая списков 18 классических боевых искусств, составил собственный список, получивший название «Бугэй дзюхаппан рякки» – «Краткие записи о 18 стандартных боевых искусствах». Во всех 18 выделенных им искусствах Хираяма достиг мастерского уровня.

Естественно, что это могло стать возможным лишь в результате титанического, поистине подвижнического труда. И действительно, можно только поражаться тому распорядку дня и стилю жизни, которому следовал Хираяма на протяжении всей своей жизни.

Он вставал в 4 часа утра, обливался ледяной водой, молился духам предков и приступал к тренировкам. Сначала Хираяма выполнял во дворе 400–500 махов шестом длиной 230 см из белого дуба. Затем по 200–300 раз повторял приемы выхватывания меча из ножен (иайдзюцу), орудуя огромным тесаком длиной в 120 см с шириной лезвия в 9 см, так как считал, что, если человек освоит выхватывание такого неуклюжего оружия, то обращение со стандартным мечом и вовсе не составит ему труда. Далее он практиковал стрельбу из лука и ружья, упражнялся с копьем. Завершала тренировку верховая езда. Так как эта процедура повторялась каждое утро в одно и то же время, соседи даже сверяли часы по «будильнику Хираямы».

Вполне в духе традиции бун-бу рёдо, предписывавшей воину уделять равное внимание воинским упражнениям и изучению гражданских наук, призванных преображать человека духовно, огромное внимание Хираяма Кодзо уделял изучению китайской классической исторической и конфуцианской литературы. Он имел поистине гигантскую библиотеку, в которой, по утверждениям современников, насчитывалось до 8000 свитков на японском и китайском языках. В дошедшем до нас каталоге этой библиотеки значатся 2980 свитков, из которых 1085 посвящены военному делу, в том числе 362 – строительству крепостей и изготовлению различных видов вооружения. При этом около 500 свитков были переписаны Хираямой собственноручно!

Хираяма старался не тратить попусту ни секунды, чтобы не потерять физическую форму. Занимаясь чтением, он клал рядом с собой квадратную дубовую доску со стороной около 60 см и без конца обстукивал ее кулаками, которые у него, благодаря такой закалке, не уступали по прочности булыжникам. Когда же чтение надоедало ему вконец, Хираяма прыгал в ванну, наполненную ледяной водой, и взбадривался.

Всю жизнь он придерживался особой диеты, основу которой составляли неочищенный рис (гэммай), сырое мисо [55] (намамисо) и разные соленья. Он никогда не употреблял горячего чая и пил лишь холодную воду. При этом Хираяма любил рисовую водку сакэ. До наших дней дошел рассказ о том, как однажды он пировал со своим старшим товарищем и мастером меча Отани Сэйитиро. В это время в харчевню зашел торговец сардинами. Хираяма заказал себе сардин, отрезал им головы, не очищая рыбу, залил ее мисо и, громко чавкая, моментально сожрал огромную порцию, так что был шокирован даже Отани, хорошо знакомый со странностями стражника из Ига-гуми.

Во всю свою жизнь Хираяма никогда не приближался к женщине и не завел жены. Он объяснял это тем, что опасается, как бы жена не стала небрежно обращаться с его матушкой. В общем, жизнь Хираяма вел поистине пуританскую.

В соответствии с традицией ниндзя из Ига Хираяма всю жизнь носил прическу ёмогами, позволявшую легко изменять внешность. И в летний зной, и в зимнюю стужу он надевал лишь один костюм авасэ (одежда на подкладке). Даже в самые лютые холода этот воин Ига-гуми не обувал носки-таби, ходил в коротких брюках-хакама, из под которых торчали волосатые голени, на поясе носил длинный меч (как это ни странно, сам Хираяма в повседневной жизни предпочитал мечи с клинком под 90 см). По улицам он гордо шествовал с огромной железной палицей-тэцубо в руках весом почти в 9,5 кг!

Согласно «Дзэнгёроку» («Записи о добрых деяниях») до 61 года Хираяма спал на голом земляном полу и не пользовался никакими спальными принадлежностями. Другие источники утверждают (возможно, речь идет о более позднем периоде жизни мастера), что постелью ему служил лишь один тонкий тюфяк (футон) из хлопчатобумажной ткани, который обычно стелили в комнате с деревянным полом. Хираяма пользовался благосклонностью Мацудайры Саданобу, могущественного регента и фактического правителя страны в 1786–1793 гг., и тот, когда его любимый Ига-моно случайно заболел, подарил ему прекрасный шелковый тюфяк. Однако Хираяма пользовался им лишь одну ночь, а на следующий день отошел ко сну, как обычно постелив свой знаменитый тонкий хлопчатобумажный футон. Когда Мацудайра прознал про это, он преподнес Хираяме целый комплект хлопчатобумажных тюфяков со словами: «Вы уже пожилой человек, поэтому вам следует спать на постели». Тронутый вниманием Мацудайры, Хираяма стал пользоваться его подарком. Потом он рассказывал друзьям: «Поначалу я чувствовал себя неважно, но потом привык, и теперь могу спать в тепле…»

Фудзита Касуя из княжества Мито как-то посетил хижину Хираямы Кодзо и, пораженный огромным количеством книг и военного снаряжения, сказал: «Говорят, есть люди, которые заменяют подушку оружием и не бегут от смерти. Сегодня я видел такого человека собственными глазами».

А оружия и всяческого воинского снаряжения в доме Хираямы, превращенном в тренировочный зал, действительно хватало. Например, когда не была принята его петиция правительству по так называемому «вопросу северных территорий» (то есть по вопросу взаимоотношений с Россией), Хираяма со своими учениками организовал полевые учения и пробные стрельбы из пушки ядрами в 3,75 кг.

При увольнении с действительной службы он устроил большой пир для своих учеников и друзей, поставил шатры и лагерные занавесы, запускал фейерверки и потчевал всех холодным сакэ. Словно это был пир перед решающим боем, он сочинил в тот вечер прощальное стихотворение:

Шестидесятилетний старый кулак здоровеет при воспоминаниях о былом, Огромная пушка, стреляющая шестидесятикилограммовыми ядрами, теперь приведена в движение…

В то время Хираяма был еще очень бодр…

В «Эдосском дневнике» («Эдо никки») Мори Сиро Масана, самурая из княжества Тоса, поступившего в обучение к Хираяме за полгода до кончины мастера, подробно рассказано о последних днях жизни этого удивительного человека. Когда Мори прибыл к нему в дом-додзё, Хираяма был уже разбит параличом, но вовсю ругал нерадивых учеников. В стенном шкафу общей комнаты была установлена 72-литровая бочка с сакэ, из которой старик то и дело отхлебывал большими глотками. В прихожей были навалены мешки с рисом, полученным в качестве жалованья. Хираяма обжаривал рис прямо в шелухе и ел его в таком виде. Сразу за прихожей помещался тренировочный зал, застеленный татами, площадью около 50 кв. м. За ним находилась общая комната площадью в 10 татами, в которой было свалено различное оружие: алебарда-нагината длиной около 240 см, деревянный меч длиной в 270 см, длинный синай размером в 180 см, стояло несколько десятков копий, 3 пушки, 2 пушчонки-какаэдзуцу для стрельбы стрелами, а также ружья, тэцубо, алебарды, тренировочные деревянные кони и т. д. Там же помещалось несколько десятков ящиков с доспехами гусоку. Двор густо зарос травой.

Рассказывают, что за считаные дни до своей кончины тяжелобольной Хираяма Кодзо еще выходил во двор с шестикилограммовой железной палицей и с громкими криками киай демонстрировал ученикам боевую технику, так что железный кол свистел в воздухе.

В 24-й день 12-го лунного месяца 1828 г., в возрасте 70 лет, Хираямы Кодзо не стало. Он был похоронен в монастыре Эйсё-дзи в районе Ёцуя в Эдо (ныне Токио).