55 ТОТ, КТО ПЕЧЕТ ХЛЕБ В ПРАЗДНИК ДЛЯ БУДНИЧНЫХ НУЖД, ИЗБАВЛЕН ОТ ПОРКИ.

В праздничные дни запрещены те же виды работ, что и в субботу — за важным исключением. В праздники (Рош а-Шана, Суккот, Песах и Шавуот) разрешается производить определенные виды работ (прежде всего приготовление пищи) при условии, что они осуществляются ради нужд праздничного дня. Вместе с тем тот, кто, к примеру, печет хлеб в праздник, с тем чтобы съесть его назавтра, в будничный день, совершает запрещенную Торой работу.

Мудрецы разошлись во мнениях по вопросу о том, следует ли подвергнуть такого пекаря телесному наказанию.

По мнению мудреца Рабы, порка (тридцать девять ударов по голому телу ремнем из ослиной кожи; в ходе наказания преступник обхватывает связанными руками столб) ему не положена. Ведь хотя в принципе печь хлеб в праздник для будничных нужд запрещено Торой (а за нарушение запрета Торы положена порка), существует теоретическая возможность неожиданного появления гостей еще до окончания праздничного дня; в таком случае хлеб понадобится еще в праздник, и запрет не будет нарушен.

По мнению другого мудреца, порка нарушителю положена, ибо теоретические возможности Галаха во внимание не принимает; тот, кто намеренно испек хлеб в праздник для будничных нужд, нарушил запрет Торы и должен быть подвергнут телесному наказанию.

Упомянутые мудрецы вели длинный диалог. Каждый из них привел многочисленные аргументы в свою пользу и столь же многочисленные возражения против точки зрения оппонента.

Мудрец, выступавший против порки (Раба), спросил у мудреца, выступавшего за оную, как он объясняет то обстоятельство, что Галаха разрешает печь в праздник хлеб для субботних нужд (если суббота наступает сразу за праздником). Тот ответил: в данном случае с самого начала нет никакой проблемы, ибо закон запрещает печь хлеб в праздник только для будничных нужд. Суббота — не будни!

Раба продолжил расспрашивать оппонента: если скотина умирает в праздник на глазах у хозяина, разрешается немедленно (до конца праздника) ее зарезать, чтобы избежать материального убытка (ибо если животное умрет своей смертью, его мясо будет квалифицировано как падаль и станет негодным для употребления в пищу). Каким образом закон разрешил зарезать умирающее животное в праздник? Ведь хозяин не предполагает есть его мясо в течение дня! Поневоле приходиться сделать теоретическое предположение о том, что, быть может, до исхода дня придут гости, и мясо будет использовано для их угощения.

Оппонент, выступающий за порку, ответил: если животное не будет зарезано, хозяин понесет серьезный убыток; поэтому он волей-неволей предназначает мясо этого животного (хотя бы частично) для употребления еще до истечения праздничного дня.

Затем сторонник порки спросил у противника оной: мудрецы Мишны установили, что тот, кто вспахивает землю в праздник, наказывается поркой. Между тем существует теоретическая возможность, оправдывающая вспашку земли в праздничный день: куски вспаханной земли могут понадобиться для того, чтобы, как требует Тора, присыпать ими кровь зарезанного петуха. Стало быть, теоретические возможности Галахой во внимание не принимаются.

Его оппонент (Раба) ответил: мудрецы Мишны полагают нарушителя закона заслуживающим порки лишь в случае, если он вспахал твердую землю, которой невозможно присыпать кровь зарезанного петуха.

Другие мудрецы возразили: куски твердой земли можно истолочь; после этого они годятся для присыпания крови зарезанного петуха.

Раба ответил: толчение земли в праздник само по себе запрещено!

Мудрецы возразили: разрешается толочь землю в праздник локтем (или иным нестандартным и затруднительным способом)!

Раба ответил: мудрецы Мишны установили наказание лишь за вспашку особенно твердой земли, которую невозможно истолочь.

Мудрецы возразили: если речь идет об особо твердой земле, почему [там же] сказано, что речь идет о наказании за подготовку посева — ведь такая земля для посева не годится?

Раба ответил: мудрецы имели в виду поле, верхний слой земли которого является очень твердым, однако под ним находится менее твердая земля. В таком случае вывернутые при вспашке комья земли не могут быть истолчены, однако поле пригодно для посева.

Мудрецы опять возразили: если земля в более глубоком слое годна для посева, она годится и для того, чтобы покрыть ею кровь зарезанного петуха! Следовательно, и в этом случае не следует наказывать за вспашку поля в праздник!

На это возражение оппонент (назовем напоследок его имя: Мар бар рав Аши), ответил: мудрецы Мишны установили наказание поркой для того, кто вспахал в праздник влажную, липкую землю, которой невозможно присыпать кровь зарезанного петуха.

Мудрецы возразили: такое (влажное и липкое) поле не годится для посева!

Мар бар рав Аши ответил: речь идет о поле, земля которого является влажной и пригодной для посева, однако не годится для того, чтобы присыпать кровь зарезанного петуха, ибо имеет тестообразную консистенцию.

Мудрец по имени Абайе спросил мудрецов, считавших, что следует делать скидку на теоретически возможную потребность: мудрецы Мишны установили, что тот, кто зажег в праздник огонь для приготовления запрещенной пищи (например, для совместного приготовления молока и мяса), наказывается поркой за разведение огня. Однако если закон действительно полагается на «теоретическую возможность», пороть нарушителя не надо — ведь вполне возможно, что у него появится какая-либо легитимная потребность в огне еще до конца праздника. Следовательно, в данном случае Галаха не полагается на «теоретическую возможность».

Оппоненты возразили: установление мудрецов Мишны должно быть сформулировано иначе. Именно, они установили, что этот нарушитель должен быть выпорот не за разведение огня, а за нарушение запрета есть мясо вместе с молоком.

Мудрецы ответили: в данном случае совершенно невозможно истолковать формулировку древнего запрета таким образом!

Оппонент сказал: в таком случае ее следует истолковать несколько иначе. Именно, наказание поркой положено не за разведение огня, а за использование дров, не предназначенных для данного праздника (мукце).

Мудрецы ответили: запрет на использование мукце не восходит к Торе — это установление мудрецов. Следовательно, за его нарушение (как и за нарушение прочих установлений мудрецов) классическая (предписанная Торой) порка не положена.

Оппонент сказал: в таком случае формулировку мудрецов следует истолковать по-другому. Именно, наказание поркой положено не за разведение огня, а за сжигание дров, ранее использованных для идолопоклонства.

Мудрецы возразили: в таком случае виновный должен быть наказан не за использование запрещенных дров, а за «внесение мерзости в свой дом»!

Оппонент сказал: значит, формулировка должна быть изменена еще раз. Именно, порка положена не за сжигание дров, использованных для идолопоклонства, а за сжигание дров, предназначенных для использования в Иерусалимском Храме.

Вавилонский Талмуд, трактат Песахим 46б—48а

56 ТОТ, КТО ОСТАВЛЯЕТ СНОПЫ НА СНОПАХ.

Заботясь о бедных, Тора обязала владельцев полей, забывших при сборе урожая связки колосьев (омер), не возвращаться за ними, оставляя колосья вдовам и сиротам: «Когда будешь жать на поле своем и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; для пришельца, сироты и вдовы будет он» (Второзаконие 24,19).

Иногда Талмуд интерпретирует слова Торы буквально. В данном случае слова «забудешь сноп на поле» интерпретируются в том узком смысле, что забытая связка колосьев должна (в момент, когда о ней забыли) лежать непосредственно на поле (то есть на земле). Если она была забыта не на земле, сироты и вдовы не вправе взять их себе в исполнение данного закона («закона о забытых колосьях»).

В связи с этим мудрец по имени рабби Йирмия спросил: что если связка колосьев забыта не непосредственно на земле поля? Например, если ветер поднял колосья в воздух, и о них забыли именно в этот момент? Или если связка колосьев лежала на другой связке, на камне или на столбе в момент, когда она была забыта?

В чем тут сомнение? С одной стороны, сноп не был забыт в момент, когда он находился непосредственно на поле. С другой стороны, можно предположить, что воздух над полем должен считаться частью поля.

Вопросы рабби Йирмии остались без удовлетворительного ответа.

Вавилонский Талмуд, трактат Сота 46а