195 О РИТУАЛЬНОЙ ЧИСТОТЕ ЗАРОДЫША ТЕЛЕНКА, УМЕРШЕГО В ЧРЕВЕ ВЕРБЛЮДИЦЫ.

Прикасающийся к телу мертвого животного (но не к телу кошерного животного, зарезанного в соответствии с галахическими указаниями; во всех остальных случаях тела мертвых животных, кошерных и некошерных, считаются оскверняющими и на талмудическом техническом жаргоне именуются падалью) становится ритуально нечистым, как сказано в Торе: «Всякий, прикоснувшийся к трупу их, будет нечист до вечера» (Левит 11,24).

Мудрецы разошлись во мнениях по вопросу о том, станет ли нечистым человек, запустивший руку в утробу живого беременного животного и дотронувшийся до умершего там плода. Один из мудрецов утверждал, что этот человек ни в коем случае не станет нечистым, другой — что результат зависит от того, о каком беременном животном (чистом или нечистом) идет речь. Иными словами, если умерший плод находится в чреве нечистого животного, человек, прикоснувшийся к нему, станет ритуально нечистым, если в чреве чистого животного — остается ритуально чистым.

Мудрецы попытались объяснить мотивы авторов этих мнений.

Мудрец, полагавший, что мертвый плод в теле беременного животного ни в каком случае не оскверняет, пришел к этому выводу рассуждением «от легкого к тяжкому» (каль ва-хомер). Он рассуждал так: если бы беременное животное было зарезано в соответствии с законом, его плод также считался бы кошерно зарезанным (хотя фактически его не резали; такому плоду дано специальное название — бен пакуа, «сын расколовшейся»); тем более следует признать его ритуально чистым, когда его чистая мать жива.

Разумеется, этот аргумент не может быть непосредственно применен к случаю, когда плод находится в чреве нечистого животного. Однако Талмуд объясняет, что в рамках данной системы и такой плод является чистым. Этот вывод сделан Талмудом при помощи силлогизма (точнее — по схеме гейкеги [что следует переводить как «аналогия» или «силлогизм»], входящей в число приемов, при посредстве которых толкуется Тора).

Перейдем теперь к рассуждениям мудреца, полагавшего, что мертвый плод чистого животного не оскверняет, а мертвый плод нечистого животного оскверняет даже при жизни самого животного.

В Торе сказано: «И всякий ходящий на лапах своих, из всех зверей, ходящих на четырех, нечист для вас; всякий, прикасающийся к трупу их, нечист будет до вечера» (Левит 11,27). Выражение «на лапах» обозначает животных, не имеющих раздвоенных копыт, иными словами, нечистых животных. Следовательно, их статус отличается в нашем случае от статуса чистых животных.

Мудрецы спросили: если для данного закона определяющим признаком являются копыта животного, что говорит закон о теленке, не имеющем раздвоенных копыт, но находящемся в чреве коровы. Несомненно, он должен быть признан чистым, ибо Тора специально уточнила: «ходящий на четырех»: это выражение относится исключительно к животным, у которых в принципе нет раздвоенных копыт на их четырех ногах, ибо животные с раздвоенными копытами имеют (как бы) восемь ног — каждая нога с раздвоенным копытом считается за две.

В таком случае, возразили другие мудрецы, теленок, находящийся в чреве верблюдицы, не является нечистым, ибо речь идет о животном с восемью ногами (теленке) в чреве животного с четырьмя ногами (верблюда).

Им ответили: как раз это мы выводим из слов Торы «всякий ходящий»; лишнее, на первый взгляд, слово «всякий» указывает на этот (необычный) случай.

Мудрецы спросили также: что говорит закон о теленке, не имеющем раздвоенных копыт (то есть копыта которого «склеены»), находящемся в чреве такой же (не имеющей раздвоенных копыт) коровы? Ведь в таком случае животное с четырьмя ногами находится в чреве у животного с четырьмя ногами!

Мудрец по имени Ахдевой бар рав Ами возразил (имея в виду систему рассуждений, делающую различие между животными с четырьмя и восемью ногами: отсюда можно заключить): в таком случае поросенок (у которого, как известно, раздвоенные копыта, как у коровы), находящийся в чреве у свиньи, также не будет порождать ритуальную нечистоту, поскольку он является плодом с восемью ногами, находящимся в чреве животного, также имеющего восемь ног! Но ведь это абсолютно исключено!

Под впечатлением этого аргумента мудрецы отвергли всю изложенную выше схему и принялись разрабатывать другую.

196 КАКИЕ МАТЕРИАЛЬНЫЕ ПРАВА ДАЕТ СТАНДАРТНЫЙ БРАЧНЫЙ КОНТРАКТ ЖЕНЩИНЕ, ЛИШИВШЕЙСЯ ДЕВСТВЕННОСТИ ИЗ-ЗА НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ.

Как мы уже знаем[84], мудрецы Мишны установили, что имущественные права, установленные стандартным брачным контрактом — кетубой — для девственницы, отличаются от прав, установленные им же для женщины, не являвшейся девственницей в момент вступления в брак. Девственнице муж (например, в случае смерти или развода) должен заплатить в качестве компенсации двести зуз, а не девственнице — сто зуз.

Древние мудрецы подробно обсуждали вопрос о том, каковы права женщины, лишившейся девственности в результате несчастного случая (например, если в ее половой орган проник кусок дерева), а не в результате полового акта.

Один из мудрецов, рабби Меир, утверждал, что статус этой женщины ничем не отличается от статуса девственницы, поскольку она лишилась девственности не в результате полового акта.

По мнению других мудрецов, статус этой женщины эквивалентен статусу женщины, лишившейся девственности в результате полового акта, так что ей полагается лишь половина компенсации, выплачиваемой девственнице (то есть сто зуз).

Мудрец по имени рав Йехуда установил, что если мальчик, не достигший возраста девяти лет, совершил половой акт с женщиной и лишил ее девственности, ее статус эквивалентен статусу женщины, лишившейся девственности в результате несчастного случая.

Другой мудрец, Шмуэль, считал, что статус такой женщины ничем не отличается от статуса девственницы.

Один из мудрецов, рав Ошайя, спросил: разве не следует однозначно из слов древних мудрецов, что если мальчик в возрасте менее девяти лет совершит половой акт с девушкой, статус этой девушки останется статуаш девственницы? Ведь мнения мудрецов разошлись лишь по вопросу о том, каким будет статус женщины, потерявшей девственность в результате несчастного случая!

Ему ответили: смысл утверждения мудрецов является следующим: статус женщины, потерявшей девственность в ходе полового акта с мальчиком в возрасте до девяти лет, эквивалентен статусу женщины, потерявшей девственность в результате несчастного случая. Стало быть, разногласия между мудрецами относятся к обеим случаям.

Мудрецы добавили: весь этот дискурс относится лишь к ситуации, когда мужу с самого начала было известно, что его жена потеряла девственность в результате несчастного случая. Однако если в момент заключения брака он полагал, что его жена — девственница, а затем выяснилась, что она утратила девственность в ходе несчастного случая, она теряет все свои имущественные права и в случае развода не получает никакой компенсации.

Мудрец по имени рав Нахман спросил: из слов древних мудрецов можно ясно заключить, что даже если муж не знал до свадьбы, что его жена потеряла девственность в ходе несчастного случая, она сохраняет свои права! Ведь они сказали следующее: если мужчина женился на женщине, которая оказалась не девственницей, между ними возникает имущественный спор. В ходе этого спора муж утверждает, что его жена распутничала до брака и не имеет прав девственницы (следовательно, она может выдвинуть имущественные претензии, но существенно более скромные), а жена утверждает, что потеряла девственность в результате несчастного случая, происшедшего до брака (и оттого претендует на полные или неполные права девственницы). Поскольку некоторые из мудрецов согласились с такой постановкой вопроса, несомненно, что у жены есть имущественные права!

Основываясь на словах рава Нахмана, мудрец по имени Рава установил, что, по мнению древнего мудреца рабби Меира (полагавшего, что женщина, лишившаяся девственности в результате несчастного случая, не теряет своих имущественных прав), не имеет значения, знал ли муж до брака, что его жена не девственница.

Вавилонский Талмуд, трактат Кету бот 11а—11б