Глава 19. БЕТАНИ ХЭМЛИН.

Бетани выключила пылесос и прислушалась. Разумеется, звонил телефон. Сначала она решила не подходить — потом прослушает запись автоответчика, — но передумала.

Она оставила заявки на работу в нескольких местах и не хотела пропустить звонок потенциального работодателя.

Прибежав на кухню, она глубоко вздохнула, чтобы не слышно было, что она запыхалась, и сняла трубку.

— Бетани Хэмлин. — Она постаралась назваться как можно деловитее.

— Нам надо поговорить.

Из Бетани как будто выпустили весь воздух. Она прислонилась к стене. Ей больше не хотелось слышать голос бывшего мужа. Воспоминания о последней встрече в кафе на Цветочной улице наполняли ее презрением и гневом.

— Здравствуй, Грант. Мне неприятно слышать твой голос, — пропела она сладким голоском.

— Я еду к тебе.

Бетани очень хотелось срезать Гранта и сказать, что время и место следующей встречи выберет она, но промолчала. Все равно он ее не послушает. Прожив с Грантом двадцать лет, она прекрасно изучила его характер. Судя по его тону, он в ярости и никаких отлагательств не потерпит.

— Хорошо, — сухо ответила она.

— Буду через десять минут.

— Ладно.

Очевидно, дело, о котором Грант не говорил, достаточно срочное, иначе он не сорвался бы к ней в середине рабочего дня — такого с ним почти никогда не бывало. Бетани отключилась и снова взялась за пылесос.

Ровно через семь минут после того, как позвонил Грант, она услышала, как поворачивается дверная ручка. Потом и дверь сильно забарабанили. Грант, видимо, считал, что, как и раньше, имеет право врываться к ней в дом. Что ж, пора ему расстаться с заблуждениями. После того как все бумаги о разводе были подписаны, Бетани сменила замки. Сейчас она невольно порадовалась своей предусмотрительности.

— Ты что, решила, что я собираюсь вломиться в дом? — зарычал он, когда она отперла дверь и посторонилась, пропуская его в прихожую.

— Во всяком случае, не собиралась предоставлять тебе такую возможность, — парировала она. Пусть зарубит себе на носу: отныне он может являться сюда только с ее разрешения.

Грант вошел на кухню и развернулся к ней лицом.

— Это ты науськала Энни? — спросил он. Его глаза метали молнии.

— Науськала? О чем ты?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. — Грант стиснул кулаки. — Кстати, где она?

— Если ты про нашу дочь, то могу сообщить тебе только одно: ее нет дома. — Бетани скрестила руки на груди и прислонилась к кухонному шкафчику. Спокойно, спокойно! Ведь она совсем недавно пыталась достучаться до него, говорила, что с Энни неладно. Даже призналась, что читала ее дневник. Грант отмахнулся от нее, как часто делал в прошлом. Теперь пусть пеняет на себя. Что бы там ни натворила Энни, как бы ни досадила Тиффани, теперь это проблема Гранта, а не ее.

— Ты все знала — и ни слова не сказала!

— О чем я знала? Я предупреждала тебя, что девочке очень плохо и тяжело, она до сих пор страдает. — Бетани глубоко вздохнула, призывая себя держаться. — Если помнишь, я говорила тебе, что прочла дневник Энни. — Бетани понятия не имела, что еще выкинула дочь. Она лишь знала, что Энни вне себя от ярости.

Грант принялся расхаживать по кухне.

— Ты только сказала, что она злится.

— Поправочка, — возразила Бетани. — Ты меня тогда не дослушал, заткнул мне рот. А потом и вообще отмахнулся от моих слов и сказал, что со временем Энни перебесится. — Она снова вздохнула. — Так что она натворила?

— А ты не в курсе?

Бетани пожала плечами:

— Девочке больно; во всем случившемся она винит Тиффани. Насколько я понимаю, она опять прислала на ее электронный адрес какую-нибудь гадость?

Она прочла о выдумках дочери в ее дневнике и втайне злорадствовала. Энни продолжает подписывать Тиффани на всякую ерунду и везде оставляет ее адрес и телефон. Все это как-то по-детски, но подобные выходки, естественно, могут раздражать. И все же, читая дневник дочери, Бетани удивилась другому. Энни по-прежнему относилась к разлучнице с неподдельной ненавистью. Недобрые чувства не делают чести никому; Бетани понимала, что обязана что-то срочно предпринять. Энни отказывалась говорить с ней на эту тему, а Грант отказался выслушать Бетани. Бетани записалась на прием к психотерапевту, к которому сама ходила некоторое время после ухода Гранта. Ей хотелось все обсудить, получить совет, а может, и записать Энни на сеанс.

— То, что нам присылают кучу спама и всякой дряни, это ерунда. Над такими выходками можно только посмеяться. Но ты и половины не знаешь! На сей раз она перешла все границы.

— Мне очень жаль, что вам приходится разгребать горы спама, — съязвила Бетани, понимая, что реагирует сейчас не лучше собственной дочери. — Очень сочувствую вам обоим.

Грант насупился.

— Даже не знаю, как благодарить тебя за поддержку, — буркнул он. — Особенно после того, как мне целый час пришлось успокаивать Тифф. Она в истерике, потому что кто-то насыпал сахар ей в бензобак.

— Ничего себе! — ахнула Бетани.

— Угадай, кто у нас главная подозреваемая!

— Не может быть!

Все оказалось гораздо хуже, чем ожидала Бетани. Возможно, Грант прав — дело зашло слишком далеко. Видимо, Энни надоели интернет-рассылки, и она решилась на следующий шаг.

— Это настоящее преступление, — продолжал Грант. — Мы еще не вызывали полицию, но…

— Неужели ты подашь в суд на собственную дочь?

В последнее время Грант низко пал в ее глазах, но Бетани и в страшном сне не могло присниться, что он способен официально обвинять Энни.

— Не я, а Тифф.

Значит, все дело снова в Тифф. Бедненькая Тифф!

— Постарайся убедить свою ненаглядную Тифф встретиться с Энни и о чем-то договориться.

— Это еще не все! — рявкнул Грант. — Энни изо всех сил старается превратить нашу с Тиффани жизнь в ад. Ты понятия не имеешь, какую дрянь она заказывает для нас по Интернету! Почему ты не можешь сдержать собственную дочь?

— Энни, между прочим, и твоя дочь тоже. Ее мирная жизнь пошла к чертям, потому что у ее папочки мозги находятся в штанах.

— Черт побери, Бетани, я не намерен терпеть от тебя оскорбления! Мы разведены.

— Тогда ладно. — Она махнула рукой. — Убирайся из моего дома!

— Он твой только потому, что я его тебе уступил!

— Уступил?! — На несколько секунд Бетани лишилась дара речи. Он иногда такое скажет… — Да, уступил — вместе с платежами по ипотеке! Благодаря тебе этот дом не стоит ни гроша!

— А кто за все платит? — возразил Грант. — Напоминаю, я плачу тебе алименты, благодаря которым у тебя есть возможность содержать дом. Кстати, ты уже нашла работу? — спросил он с таким неприкрытым злорадством, что Бетани поморщилась.

Она закрыла глаза и постаралась сдержать гнев. Сейчас нет смысла ссориться с Грантом. И не хочется.

— Ладно-ладно, — торопливо продолжал он, видимо придя к тому же выводу. — Я приехал не для того, чтобы ругаться. Нам нужно что-то придумать, чтобы разобраться с Энни. Так дальше продолжаться не может.

— Девочка зла не на меня, а на тебя. Вот ты с ней и разбирайся. — Бетани не дерзила. Энни очень больно из-за отца. Бетани пыталась как-то помочь дочери, но сейчас от нее толку мало. Гранту придется тоже взять на себя долю ответственности.

Грант провел пятерней по волосам.

— Боюсь, так Энни скоро дойдет и до рукоприкладства, — пробормотал он, качая головой. — Просто голова кругом!

— Так ты за Тиффани беспокоишься?! — не выдержала Бетани.

— Естественно! Сегодня она намеренно испортила ей машину, а что будет завтра? Побои, увечья?

— А как же Энни? — спросила Бетани, потрясенная эгоизмом бывшего мужа. — Ее состояние тебя совсем не волнует? Неужели она не заслуживает твоего участия?

— Конечно, за нее я тоже волнуюсь, но с ней стало трудно. Она меня ненавидит. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Может, тебе известно что-то, чего я не знаю. Буду тебе очень признателен, если ты меня просветишь.

— В том-то и дело, — дрожащим голосом ответила Бетани. — Она очень тебя любит. Хочешь верь, хочешь не верь, но Энни нужен отец. Ты развелся со мной, но ведь не с детьми же! Когда ты в последний раз разговаривал с дочерью? Раньше ты хотя бы звонил ей раз в неделю, раз в две недели. Насколько я понимаю, звонки прекратились. Почему? Когда ты в последний раз разговаривал с ней — да и с Эндрю, если уж на то пошло? Неужели я должна напоминать, что они и твои дети?

Грант смотрел в пол:

— Я был занят, и потом…

— Занят? — воскликнула Бетани. — И ты серьезно думаешь, будто это достойный предлог?

— Нечего меня совестить. И потом, Энни и Эндрю не желают общаться с Тифф. Они даже не приходят ко мне, потому что дома может оказаться она.

— Поговори с Энни, — попросила Бетани, на некоторое время забывая о гордости. В ее голосе послышались умоляющие нотки. — Позвони ей, свози куда-нибудь пообедать. Ее нужно убедить, что ты по-прежнему ее любишь и хочешь участвовать в ее жизни. Главное — будь искренним. Не обещай ничего просто так, иначе получится больше вреда, чем пользы.

На лице Гранта появилась знакомая гримаса, словно у капризного ребенка.

— Хорошо, — кивнул он. — Через пару дней я ей позвоню. — Он замялся и криво улыбнулся. — Спасибо, Бетани.

Она пожала плечами:

— Всегда пожалуйста.

— Как дела у Эндрю?

Бетани с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза:

— Сам спроси.

Грант с огорченным видом покачал головой:

— Мне кажется, Эндрю не желает иметь со мной ничего общего, независимо от того, с Тифф я или нет.

— А ты приходи в сентябре на матчи с его участием; по-моему, увидев тебя на трибуне, он сразу вспомнит, что ты его отец.

Грант задумался:

— Может, и приду.

Иными словами, он придет, если матчи не пересекутся с его работой и у него не найдется более важных дел.

Бетани скрестила руки на груди. Вроде бы все; сейчас он уйдет. И все же Грант переминался с ноги на ногу, словно собирался сказать что-то еще. Наконец, он проворчал:

— Насколько я понимаю, ты недавно встречалась с Полом Ормондом?

— Откуда ты знаешь?

Грант горько усмехнулся:

— Мир тесен. Один тип с нашей работы — ты его не знаешь — позавчера видел вас в ресторане «У Энтони». Что между вами происходит?

— Как он меня узнал? — насторожилась Бетани.

— У меня на столе стояло твое фото.

Бетани заметила, что он употребил прошедшее время. Какая ирония судьбы! Целых два года он изменял ей, и никто из общих знакомых даже словом не обмолвился. Но стоило ей один раз за двадцать два года пойти в ресторан — причем даже не на свидание, — как кто-то тут же доложил об этом Гранту.

— Вы с Полом теперь встречаетесь? — спросил Грант. Бетани вспылила, но вовремя удержала себя. С кем она встречается, не его дело. Как не его дело, что Пол звонил после того ужина два или три раза; она жаловалась, что не может найти работу, а он ее утешал. Они просто друзья, но раньше у нее никогда не было друга-мужчины.

— Это касается только Пола и меня.

— Иными словами, я не должен совать нос в ваши дела.

— Да. — Бетани лучезарно улыбнулась. — По-моему, несколько месяцев назад ты сам все прекрасно сформулировал. Грант, у меня теперь своя жизнь.

Глава 20. КОРТНИ ПУЛАНСКИ.

Кортни не знала, что делать. На ее кровати сидела взбешенная Энни Хэмлин и вот уже пять минут кричала на нее не переставая. После злополучного рейв-пати прошло почти две недели, но Энни до сих пор злилась на нее.

— Ты не имела права звонить Эндрю! — злобно прошипела она под конец; видимо, ей не хотелось, чтобы ее подслушали.

Кортни не стала говорить ей, что бояться нечего, потому что бабушка почти ничего не слышит.

— Знаешь ли, я позвонила ему не потому, что мне так хотелось.

— Эндрю говорит, я должна тебя поблагодарить, но на благодарность можешь не рассчитывать. — Энни так злобно посмотрела на Кортни, словно та задалась целью испортить ей жизнь.

— Отлично, не буду рассчитывать.

— Сразу надо было догадаться, что ты типичная пай-девочка.

— Энни, думай про меня что хочешь. — Кортни не намерена была выслушивать оскорбления. — И все-таки мне кажется, я кое-что должна тебе сказать.

— И что же?

Кортни решила не реагировать на язвительный тон Энни и сразу приступила к делу:

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

Энни затрясла головой:

— Ничего ты не понимаешь! Откуда тебе…

— У меня умерла мама, и я…

Энни прищурилась:

— Мне что же, пожалеть тебя?

— Не надо меня жалеть. Заткнись и слушай! Отец вас бросил, и твои чувства сейчас не сильно отличаются от того, что испытывала я, когда моя мама погибла.

— Лучше бы он сдох!

Кортни крепко схватила Энни за плечи и потрясла так, что та даже поморщилась.

— Ничего подобного! Ты злишься, и боль раздирает тебя изнутри, но смерти ему ты не желаешь. Ты не можешь желать ему смерти. Моя мать погибла, и я отдала бы все, что угодно, лишь бы она вернулась. Смерть — это навсегда, понимаешь? Ты и понятия не имеешь, что значит, когда мама только что была жива и смеялась, а на следующий день ты видишь ее на столе в морге. Ты понятия не имеешь, что это такое! — На глазах у Кортни выступили слезы. — Прошло уже четыре года, а я вспоминаю ее каждый божий день. Иногда даже каждую минуту. Моя мама не хотела умирать… Она ехала на встречу с подругой, а у грузовика отлетело колесо и укатилось на встречную полосу… — Кортни редко рассказывала о той катастрофе, почти никому о ней не говорила, но сейчас самое главное — достучаться до Энни. Кортни в прошлом тоже ссорилась с матерью. В тот последний год она много раз злилась на маму, но, как она только что призналась, все на свете отдала бы, лишь бы вернуть маму назад.

— Не говори мне, что я чувствую! — закричала Энни, вырываясь.

Кортни стало все равно, слышит их бабушка или нет. Она попробовала зайти с другой стороны:

— Первое время я притворялась, будто мама все еще жива.

— По-твоему, от твоих слов мне должно стать легче?

— Нет, я просто пытаюсь объяснить, что с тобой в действительности происходит.

— Уж куда действительнее! А я хочу, чтобы моя жизнь снова стала такой, как раньше, с мамой, папой и… — Энни прикусила губу, и глаза ее наполнились слезами. — Мне надо идти. — Она соскочила с кровати и схватила сумочку. — И пожалуйста, больше не оказывай мне никаких услуг, договорились?

— Как хочешь, — промямлила Кортни.

Ей показалось, что она потерпела поражение. Она сильно рисковала в тот вечер, когда набрала номер Эндрю; неужели Энни не понимает, как ей было трудно решиться? Сначала она вообще ничего не соображала, а потом решила выместить гнев на Кортни. Да, если бы Кортни не позвонила, Эндрю даже не узнал бы, как его сестра отрывалась на рейве! А ведь Энни могла попасть в настоящую беду. От экстази умирают; Кортни слышала о нескольких таких случаях в Чикаго.

— Кортни! — крикнула бабушка снизу.

— Что? — отозвалась она, лениво опуская ноги на пол и выходя на площадку.

— Что там у вас произошло? Твоя подруга как-то быстро убежала.

— Все нормально, — заверила бабушку Кортни.

— Хорошо, что у тебя появилась подруга. — Бабушка улыбнулась ей снизу. — Уезжаю на собрание миссионерского общества. Хочешь со мной?

— А можно я вместо этого покатаюсь на велосипеде? — Кортни не особенно прельщала перспектива разбирать одежду для отправки в Китай. Может, через несколько лет ей и будут нравиться беседы с бабушкиными друзьями, но сейчас Кортни находила их скучными. Они только и говорили, что о своих болячках.

— Куда ты поедешь? — спросила бабушка.

Целых три года отец ее практически не контролировал; обязанность отчитываться бабушке, куда она пойдет и что будет делать, тяготила Кортни.

— Наверное, загляну в «Путеводную нить», отвезу куски, которые ты связала.

Такую поездку бабушка наверняка одобрит.

— Конечно поезжай! Кстати, передай от меня привет Лидии.

— Передам.

Схватив шлем и перчатки, Кортни спустилась по лестнице. Ее переполняли тоска и досада. Она старалась помочь Энни, а в результате получила одни оскорбления. Может, на велосипеде она сожжет обиду.

В довершение всего утром Кортни взвесилась и увидела, что поправилась на полкило. Целую неделю она отказывала себе во всех вкусностях и рассчитывала похудеть, но почему-то поправилась.

— Когда ты вернешься? — осведомилась бабушка, когда Кортни направилась к кухне, чтобы оттуда выйти к гаражу.

— Скоро.

— Деньги у тебя есть?

— Ага.

Кортни не стала задерживаться, иначе бабушка засыпала бы ее вопросами. Ей хотелось сбежать, крутить педали, чтобы шею грело солнце, а в лицо дул ветер. К черту Энни! Надоело помогать, когда тебя не просят, надоело разговаривать, когда тебя не хотят слушать. Она раскрыла Энни душу, сказала ей больше, чем кому бы то ни было, но оказалось, что она только зря сотрясала воздух.

До Цветочной улицы Кортни добралась почти без сил. Повернув за угол, она увидела вывеску «Путеводной нити».

Напротив находилось «Французское кафе». В витрине красовались соблазнительные пирожные.

Кортни притормозила и остановилась у магазина пряжи. Заставляя себя не глазеть на кондитерскую, она посмотрела в витрину «Путеводной нити» и увидела, что на подоконнике, свернувшись клубочком, сладко спит Уискерс. Лидия занималась с покупательницей, Маргарет тоже. Даже если Кортни сейчас войдет, ни у одной из них не будет времени общаться с ней. Ее жадный взгляд сам собой устремился к кондитерской.

На прошлой неделе Бетани живописала шоколадные эклеры, которые пекут во «Французском кафе». Лидия похвалила и тамошние круассаны, а потом призналась, что тоже очень любит эклеры. Их послушать, они эклеры дюжинами лопают — и при этом по ним ничего не видно. Ни у Лидии, ни у Бетани нет ни грамма лишнего веса!

Всю неделю Кортни практически голодала, но не похудела, а, наоборот, поправилась. Ей все труднее было придерживаться своей диеты «минус П». А сейчас она, оказывается, еще и растолстела… Какая несправедливость!

Она снова заглянула в магазин пряжи, а потом бросила взгляд на кондитерскую. Лидия распространялась не только о пирожных. Она с гордостью сообщила всем: во «Французском кафе» работает одна из ее первых учениц! Ее зовут Аликс; Лидия специально подчеркнула, что имя пишется через «и», а не через «е».

По утрам Аликс работает на кухне, а по вечерам — правда, не каждый день — официанткой. А еще она учится в кулинарной академии. Наверное, она действительно здорово умеет печь всякие вкусности. Пятидолларовый банкнот жег Кортни карман. Эклеры начинаются не на букву «П». Правда, эклеры — пирожные, а пирожные — точно на «П»… Ну и ладно, на такую мелочь можно не обращать внимания.

Умирая от желания съесть что-нибудь сладкое, Кортни перевела велосипед через дорогу и прислонила его к стене здания. Не похоже, чтобы девушка, стоящая за прилавком, любила вязать. Потом Кортни прочитала ее имя на табличке. Аликс, через «и». Бабушка права — внешность бывает обманчива.

— Вы Аликс? — спросила она.

Девушка кивнула:

— Мы знакомы?

— Скорее всего, нет. Просто я хожу к Лидии на уроки вязания.

Аликс тут же просияла:

— Ты, случайно, не Кортни?

Удивленная, Кортни кивнула:

— Лидия обо мне рассказывала?

— Ага. Ты в курсе, как сейчас у них с Брэдом?

Кортни с трудом оторвалась от созерцания шоколадных эклеров с заварным кремом, которые лежали на блюде, украшенном бумажной салфеточкой.

— Что значит — как у них сейчас? — спросила она.

— Ну, с тех пор, как они расстались.

— Мне известно не больше, чем вам.

— Надеюсь, все у них наладится. — В голосе Аликс слышалась неподдельная забота.

— Сколько стоит шоколадный эклер?

Пирожные с виду совсем крошечные; наверное, одного будет мало.

Аликс назвала цену, и Кортни подсчитала, во сколько ей обойдутся два пирожных с налогом. А запьет она их кока-колой, обычной, а не диетической! Осточертело пить газировку без сахара. Кутить так кутить! Зачем лишать себя радостей жизни?

— Лидия говорила, ты худеешь. Снимаю перед тобой шляпу. Худеть трудно, — ласково сказала Аликс.

Кортни кивнула.

— Я сварю тебе шоколад на обезжиренном молоке без сахара.

Кортни ужасно хотелось эклерчик, но…

— Шоколад на молоке? — Задумавшись, она поняла, что ей сейчас предлагают не просто низкокалорийную замену пирожному, а дружбу. Дружба важнее калорий!

— Хорошо, выпью шоколад. — Она постаралась ответить с воодушевлением.

Аликс улыбнулась:

— Отлично! Уж я постараюсь на славу.

Кортни вздохнула с облегчением. Без помощи Аликс она бы, наверное, сдалась, заказала эклеры и слопала их в один миг, даже не успев насладиться как следует. Зато потом пирожные отложились бы у нее на бедрах.

— Спасибо, — сказала она, когда Аликс принесла ей шоколад. — Спасибо за помощь!

— Всегда пожалуйста. Приходи, когда захочешь. А если что-нибудь узнаешь про Брэда и Лидию, расскажи мне, идет?

— Идет, — обещала Кортни. Шоколад оказался божественным. Как и обещала Аликс, она постаралась на славу. Кстати, «шоколад» начинается не на букву «П»!