Путеводная нить.
Глава 40. ЛИДИЯ ХОФФМАН.
Я очень люблю хорошую пряжу, литературу и силу духа. Радость от вязания может сравниться для меня только с удовольствием от чтения!Ввоскресенье после обеда я навещала маму; стоял погожий осенний день, и мне не хотелось возвращаться в пустую квартиру. По выходным мне бывает особенно тоскливо.
А в то воскресенье, сама не знаю почему, я почувствовала себя еще более одинокой, чем всегда. Я люблю Уискерса, но его общества для меня недостаточно.
Мама выглядела гораздо лучше, чем в последнее время; при виде ее улыбки я очень приободрилась. Наверное, тяжело покидать дом, в котором прожила пятьдесят лет. Я благодарна ей за то, что она не ропща отнеслась к переменам в своей жизни. Правда, после отделения для тяжелобольных жизнь в пансионате с патронажным уходом больше похожа на затянувшийся отпуск.
По-моему, попав в больницу, мама сразу поняла, что отныне ее жизнь станет совсем другой. По-моему, в глубине души она рада, что теперь ей почти ни о чем не приходится заботиться, хотя я и не жду, что она сразу в этом признается. Знаю, она скучает по своему розовому саду; мне его тоже недостает.
Мы вместе пообедали в столовой, и мама познакомила меня со своими новыми приятельницами. Мне не хватило духу сознаться, что я уже знакомилась с Идой и Франсин — и неделю, и две недели назад. Правда, Ида и Франсин тоже, кажется, не запомнили меня.
В пятницу вечером, перед тем как уйти с работы, Маргарет пригласила меня к ним на воскресный ужин, но я отказалась. Мы с ней видимся почти каждый день; я очень люблю сестру, но иногда хочется, так сказать, сделать перерыв в общении. По-моему, она чувствует то же самое, потому что сразу смирилась с тем, что у меня, по моим словам, «другие планы».
В наших отношениях с сестрой произошли перемены — как едва заметные, так и вполне ощутимые. Маргарет стала больше вязать на спицах, а я начала вязать крючком. Мы словно шагаем друг другу навстречу.
Чтобы как-то развеяться, я решаю поехать к Зеленому озеру, где мы раньше гуляли с Брэдом, Коди и Чейзом. Я скучаю по нашим прогулкам. Много раз я запрещала себе ездить к озеру, а потом вдруг подумала: почему бы и нет? Если я встречу на тропе Брэда и Дженис, то мило улыбнусь, поздороваюсь и пройду мимо. Физическая нагрузка мне не повредит; нет смысла отказывать себе в прогулке из-за боязни встретиться с ними. Пора перестать бояться неловкости — как мне, так и Брэду.
Денек отличный. Листья на деревьях только начали желтеть; с озера дует легкий ветерок. На стоянке я переобуваюсь в спортивные тапочки, а сумку запихиваю в багажник. Сжимая в руке ключи от машины, я шагаю по тропе.
Метров через пятьсот меня обгоняет золотистый ретривер, за которым волочится поводок. К сожалению, мне не сразу приходит в голову нагнуться и удержать пса, которого явно кто-то упустил. Сначала мне кажется, что это Чейз, любимец Коди, но потом я решаю, что ошиблась. Чейз еще не такой большой. Через несколько секунд слышу голос Коди и понимаю, что за несколько месяцев пес мог сильно вырасти…
— Чейз! Чейз! А ну, ко мне!
Я оборачиваюсь через плечо и вижу бегущего по тропе Коди. Заметив меня, мальчик замирает на месте, робко оглядывается — и вдруг широко улыбается:
— Лидия!
Он несется ко мне, раскинув руки.
Я ловлю его и крепко обнимаю.
— Мне нужно поймать Чейза, — говорит Коди, умоляюще глядя на меня.
— Беги! — велю я.
— Не уходи, ладно? — кричит он на бегу.
— Не уйду, — обещаю я, но не уверена, что сдержу слово, несмотря на все, что решила раньше. Оказывается, мне по-прежнему неприятно видеть Брэда и Дженис вместе.
Не хочу, чтобы Дженис злорадствовала, увидев меня. Я давно поняла, что Дженис зациклена исключительно на себе, а своими материнскими обязанностями почти не интересуется. Но если она увидит меня, то непременно изобразит самые нежные чувства к мужу. Ей приятно будет показать, что она вернет мужа и сына в любое время, как только пожелает. Собственно говоря, она уже все мне доказала. Стоило ей щелкнуть пальцами, как Брэд послушно перебежал к ней.
Я ненавижу себя за злые мысли. Очень хочется вернуться на стоянку и бежать, но нельзя нарушать слово, данное Коди.
Не успеваю я все хорошенько обдумать, как слышу голос Брэда:
— Коди! — Видимо, ему не доставляет большой радости гоняться за сыном.
Удивленная, я оборачиваюсь и невольно радуюсь, увидев, что он один. Дженис нигде не видно. Сосредоточенный на том, чтобы найти Коди, Брэд проходит мимо меня, глядя перед собой. И лишь через два-три шага что-то соображает и оборачивается. Как и Коди, он замирает на месте, видимо не зная, что делать, а потом направляется ко мне. Только руки он не раскидывает и объятий не ждет.
— Лидия… — произносит он, запыхавшись, как будто прошел длинную дистанцию.
— Ты, наверное, ищешь Коди и Чейза. — Сейчас я способна лишь на вежливую светскую беседу.
— Что ты здесь…
— Делаю? — заканчиваю я за него и тут же отвечаю: — Гуляю, конечно!
Он как будто прирос к месту, и я решаю его расшевелить.
— Коди пробежал мимо минуты три назад, а Чейз опередил его на полминуты. — Я показываю вперед, на дорожку. Нечего ему напрасно терять время на разговоры со мной, пусть скорее ищет сына и пса.
Брэд, однако, шагает в обратном направлении, ко мне. От его взгляда мне делается не по себе. Я отворачиваюсь, почти желая, чтобы Дженис поторопилась и с неловкой сценой было покончено.
— Чейз убежал от него, — заявляет Брэд, как будто я сама не догадалась.
— Он сильно вырос, — бормочу я.
— Чейз или Коди?
— Оба. — Я семеню вперед; Брэд шагает рядом со мной по траве.
— Коди за лето вырос почти на три сантиметра, — говорит он. — Теперь ему все джинсы коротки. Когда мы с ним поехали покупать все необходимое для школы, я… — Он умолкает.
Нам навстречу что есть духу несется Чейз, за ним бежит Коди, вцепившись в поводок.
— Лидия! — кричит мальчик. От волнения у него перехватывает дыхание. — Я боялся, что ты уйдешь!
— Я же тебе обещала, что не уйду, — отвечаю я.
— Хочу, чтобы больше никто никогда не уходил! — Коди подбегает ко мне и обхватывает обеими руками за талию.
Поводок тут же берет Брэд; поняв, что больше не вырвется, пес садится и вываливает язык.
— Где твоя мама? — спрашиваю я. Мне не хочется, чтобы Дженис застала меня врасплох. Если она сейчас подойдет, придется долго объясняться…
Коди пожимает плечами:
— Ты же знаешь маму.
Собственно говоря, нет, не знаю…
Брэд спешит меня просветить:
— Она снова исчезла из нашей жизни.
— Когда?
Во время последней встречи он ни словом ни о чем не обмолвился. Я очень расстроилась. Если бы он хоть чуточку меня любил, не стал бы молчать — хотя вскользь обмолвился…
— Недавно. Я как раз собирался тебе рассказать.
— Но не рассказал, — как можно холоднее говорю я.
— Папе было очень плохо, — вмешивается Коди. — И мне тоже.
Плохо, потому что Дженис ушла? Или…
— Ты, наверное, хочешь знать, что произошло, — произносит Брэд с вызовом.
— Нет… ты ничего мне не должен объяснять…
— И все же давай поговорим, — предлагает он.
— Может быть, не сейчас? — У меня кружится голова. — Мне нужно все обдумать…
— А давайте все вместе погуляем! — Коди снова встревает в разговор. Ему не терпится побыть со мной. — Ты приходила сюда каждую неделю? Мы нет… Мама считала, что солнце и ветер вредны для ее кожи, а отпускать нас с папой одних не хотела.
— Нет, я тоже сюда не приезжала.
Вот уже не в первый раз Коди ссылается на мать.
— Может, все-таки расскажешь, что случилось? — оборачиваюсь я к Брэду.
— Коди, — Брэд передает сыну поводок, — иди вперед с Чейзом. Только не отпускай его от себя, ясно?
Мальчик надувается:
— Папа, я тоже хотел поговорить с Лидией. Я скучал по ней!
— Еще поговоришь. Обещаю!
Коди недоверчиво косится на меня. Я киваю в знак согласия. Он широко улыбается и бежит вперед, то и дело крича:
— К ноге, Чейз! К ноге!
Мы оба некоторое время следим за ними; я улыбнулась, видя, как серьезно Коди пытается сдержать непоседливого пса.
— Ничего не получилось, — просто говорит Брэд. — Дженис ушла.
Вполне лаконичное объяснение.
— Может, расскажешь поподробнее?
Брэд засовывает руки в карманы.
— Ты оказалась права. Дженис вовсе не собиралась вернуться ко мне, да и Коди, как выяснилось, не особенно был ей нужен. Ей просто не хотелось, чтобы мы с тобой были вместе.
Я киваю.
— Однажды Коди при ней сказал, что хочет, чтобы его мамой стала ты. Дженис тут же забеспокоилась и решила, что ничего подобного не допустит.
— Ясно.
— У нас с Дженис давно все кончено.
На это я не нахожу что ответить.
— Мне хотелось помириться с ней только ради Коди. У ребенка должны быть отец и мать.
— Я тоже люблю Коди! — восклицаю я. — И поняла, почему ты так поступил! Но с моими чувствами ты совершенно не посчитался.
— Злись на меня, если хочешь. — Брэд ускоряет шаг. — А знаешь, что я понял в последнее время? Мне до смерти надоели женщины с их закидонами. Дженис воспользовалась тем, что когда-то я любил ее, и сыграла на моей любви к сыну…
— В этом я тоже виновата? — не удерживаюсь я. Мне стоит больших трудов не напомнить ему, что он сам отказался от меня. Подумав, я поняла, почему он так поступил. Его любовь к сыну достойна восхищения, но со мной он совсем не посчитался. Неужели он не понимает, как мне тяжело и больно?
— А теперь и ты требуешь свое…
— Что, прости? — вскидываюсь я, хотя сразу же понимаю, на что он намекает. Пусть знает, что ошибся!
— Что слышала, — отрезает он. — Ты хочешь, чтобы я приполз к тебе на коленях, потому что Дженис в конце концов выбрала свободу.
Я с трудом подавляю рвущийся наружу гнев.
— Насколько я понимаю, ты недолго горевала и почти сразу нашла себе другого.
— А ты чего хотел? — осведомляюсь я. — Чтобы я плакала и ждала тебя?
Брэд отвечает не сразу.
— Нет… и ты не стала ждать, что просто замечательно. — Он всплескивает руками. — Знаешь, что я тебе скажу? Я по горло сыт женщинами и их закидонами. Слишком дорого они мне обходятся!
— Ведь бросил-то меня ты, — напоминаю я. Хотел он того или нет, Брэд больно меня ранил. А мне что прикажете делать — притворяться, будто ничего не случилось? Кажется, мои чувства и заботы Брэда совершенно не волнуют.
Он качает головой:
— Все кончено, Лидия. Никто мне теперь не нужен: ни ты, ни Дженис, да и вообще никто. Я не понимаю женщин. Никогда не понимал и вряд ли когда-нибудь пойму. Жить одному легче, чем иметь дело с сумасбродками.
— Я не сумасбродка!
— Как скажешь. Но на коленях я к тебе не приползу, не жди.
— А я и не жду. И не бегаю за тобой. — Мне хочется все прояснить раз и навсегда.
Он язвительно усмехается:
— Знаю. Честно говоря, меня это вполне устраивает.
Глава 41. КОРТНИ ПУЛАНСКИ.
Бабушка предвещала, что Кортни недолго осталось ездить на велосипеде. Две-три недели самое большее. В середине октября зарядят дожди, и ездить по скользким дорогам станет небезопасно. Скоро начнет рано темнеть.
Кортни понимала, что ей будет не хватать поездок на велосипеде. Ведь прогулки помогали ей поддерживать форму и худеть. А кроме того, крутя педали, она легче расставалась с тревогами — и держалась подальше от кухни. Она похудела почти на тринадцать килограммов, и ей до сих пор удается держаться, что уже большое достижение. Легче стало выбирать более полезную еду, хотя она часто с тоской смотрела на сладости и автоматы, в которых продавались конфеты. Сладости и конфеты для нее — сущий яд.
С начала учебного года ей все же удалось кое с кем подружиться, в том числе с Майком, ее шофером. Так он сам себя называл — в шутку, конечно. Несмотря на застенчивость, Майк обладал тонким чувством юмора. Время от времени, всегда неожиданно, он вдруг отпускал шутку, которая очень веселила ее. До самого последнего времени Кортни надеялась, что Майк пригласит ее пойти с ним на школьный бал, но потом поняла, что ему нравится другая девочка.
Мало-помалу она познакомилась со своими одноклассниками. Ближе всего она сошлась с Моникой и Джослин, с которыми вместе занималась тригонометрией. Джослин и Майк нравились друг другу и замечательно смотрелись вместе, поэтому Кортни надеялась их свести.
Ближайшей ее подругой оставалась Энни. Они часто разговаривали по телефону и почти каждый день виделись в школе, но общих уроков у них не было. Кортни нравился Эндрю. Очень нравился.
Сделав крутой поворот, Кортни очутилась на бабушкиной улице, снизила скорость, соскочила с седла и ловко закатила велосипед в гараж. Повесив на руку шлем, она направилась к двери черного хода.
— Кортни, это ты? — крикнула бабушка из гостиной.
— Да, я, — ответила она, подходя к раковине, чтобы выпить воды.
— К тебе пришли, дорогая.
Кортни поставила стакан на раковину. Странно… Она не заметила рядом с бабушкиным домом чужих машин. Кто, интересно, к ней пожаловал?
Войдя в гостиную, она увидела, что на диване сидит Эндрю. От удивления она едва не выронила шлем.
— П-привет! — сказала она, с трудом находя в себе силы говорить.
— Привет! — улыбнулся он.
— Вот видишь, дорогая, он носит носки, которые ты ему связала. — Бабушка так и лучилась радостью. — Что ж, молодые люди, я вас оставляю; вам наверняка есть о чем поговорить.
— Спасибо, миссис Пулански.
Вера направилась было на кухню, но на полпути остановилась:
— У меня в морозилке есть овсяное печенье; если хотите, Эндрю, могу его разморозить.
Эндрю покосился на Кортни:
— Спасибо, миссис Пулански… Лучше в другой раз.
— А ты ничего не хочешь? — спросила бабушка, поворачиваясь к Кортни.
— Нет, спасибо.
Бабушка кивнула и, верная своему слову, вышла.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Кортни. Вот так всегда! Почему он приходит, когда она не в лучшем виде? Потная, растрепанная… Предупреди он, что собирается заехать, она бы осталась дома, а не каталась на велике.
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Когда ты приехал?
Эндрю посмотрел на часы:
— Минут десять назад. Мы славно поболтали с твоей бабушкой. А ты в детстве была прехорошенькая!
Кортни закатила глаза.
— Неужели она показывала тебе мои детские фотографии?
— Ага. Те, где ты голенькая.
— Не может быть! — ахнула Кортни. Ну бабушка, ну удружила…
Эндрю хихикнул.
— Да я шучу!
— Не смешно. — Кортни осторожно присела на тахту, держась от него подальше и надеясь, что от нее не разит потом.
Эндрю глубоко вздохнул и покосился на нее.
— Ты уже в курсе?
Кортни задумалась. Что нового в школе? К сожалению, сплетни до нее почти не доходят; даже если ей что-то рассказывают, она не всегда знает, о ком речь.
— В курсе чего? — спросила она.
— Мы с Мелани больше не вместе. Мы с ней уже давно цапались, а после лета все как-то закрутилось, и… в общем, между нами все кончено.
Эндрю смотрел на нее, видимо ожидая, что она скажет, но Кортни не знала, что ответить.
— Мне очень жаль. — Лучшего она не могла придумать.
— Правда?
На самом деле ей ничуточки не жаль и даже наоборот, но…
— Расставаться всегда нелегко.
— Мне — нет. У нас с Мелани мало общего.
— Что же теперь будет на школьном балу?
Эндрю пожал плечами:
— Да ничего. Если меня выберут королем, у меня будет своя спутница, а если Мелани выберут королевой, у нее будет свой кавалер. Подумаешь, большое дело!
Так как Кортни была в этой школе новенькой, она не понимала, как все получится.
— Ты идешь на школьный бал? — спросил он.
Она покачала головой.
Эндрю удивился:
— Я думал, тебя пригласил Майк.
Кортни решила чуть-чуть погрешить против истины — самую малость.
— Может, он и хочет меня пригласить, но до сих пор так и не набрался храбрости. — Ей сразу же стало не по себе. Может, она преувеличивает и Майк вовсе не собирался ее приглашать? И все же пусть Эндрю не считает ее совсем уж никудышной. И пусть не думает, что она ждет приглашения от него самого.
— Тебе не кажется, что сейчас уже поздновато?
Бал через неделю; почти все старшеклассники уже разбились на парочки. Кортни не сомневалась, что Майк в конце концов пригласит Джослин. Моника с ней согласилась и предложила: чем вообще не ходить, пойти на танцы вдвоем, с кавалерами или без. Так поступали многие девочки, да и парни тоже.
— Почему ты спрашиваешь? — с любопытством поинтересовалась она. — И вообще, ты зачем приехал?
— Неужели нельзя заехать в гости просто, по-дружески, чтобы тебя не подвергали допросу третьей степени?
Вдруг внутри у Кортни все напряглось.
— Тебе мама велела, да?
Она встала и принялась расхаживать по комнате. Ничего удивительного, что он темнит! Кортни вспомнила: именно Бетани велела Эндрю найти кого-нибудь, кто возил бы ее в школу и обратно. А еще в самый первый раз она посоветовала сыну пригласить Кортни на матч…
— Мама тут совершенно ни при чем.
— Допустим… Ну и ладно.
— Да не срывайся ты на меня! — промямлил он, тоже вскочил на ноги и запустил пальцы в свою шевелюру. — Слушай, возможно, есть способ получше пригласить тебя на школьный бал, но…
Кортни недоверчиво покосилась на него:
— Ты приглашаешь меня на танцы? — На такое она даже надеяться не смела. Неужели он серьезно? Он не дразнит ее? Это было бы жестоко.
Эндрю кивнул:
— Но знаешь… меня беспокоит Мелани.
— В каком смысле?
Эндрю тяжело вздохнул:
— Она очень ревнивая.
— Значит, вы с ней не по-хорошему расстались?
Он с грустью покачал головой:
— Если честно, нет. Она здорово обиделась на меня, и… в общем, я тебя предупредил.
Кортни нахмурилась:
— Почему ты мне раньше не сказал?
Эндрю улыбнулся, как бы извиняясь:
— Я боялся, если сознаюсь, то ты откажешься пойти со мной на бал. — Он смерил ее пытливым взглядом.
Значит, это не шутки… Эндрю на самом деле приехал пригласить ее на бал!
— Ах, Эндрю! — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для меня большая честь пойти с тобой на бал. — Правда, ей совершенно нечего надеть… Вот в такие минуты жалеешь, что старшая сестра не рядом!
Эндрю просиял:
— Энни так и сказала, что ты согласишься!
— Так это Энни тебе посоветовала?!
— Вовсе нет, но она дала мне массу полезных советов. — Эндрю ухмыльнулся и поднял ногу. — Она предложила мне надеть твои носки. Ну как, получилось?
Кортни прыснула:
— Передай ей, что все получилось.