Глава 33. КОРТНИ ПУЛАНСКИ.

Зазвенел звонок на перемену, и в школьных коридорах началось настоящее столпотворение. Кортни напрасно думала, что легко отыщет дорогу в нужный кабинет. Правда, один раз она прогулялась по школе, и ей показалось, что она все хорошо запомнила, но сейчас выяснилось, что она безнадежно запуталась.

Она очень ждала урока английского и литературы углубленного уровня, где должна была оказаться в одном классе с Эндрю Хэмлином. Естественно, Кортни не надеялась, что Эндрю радостно бросится ей навстречу. Просто приятно увидеть хотя бы одно знакомое лицо.

Снова зазвенел звонок, и коридоры разом опустели. Кортни прижала учебники к груди и беспомощно огляделась. Она понятия не имела, куда ей сейчас идти. Впрочем, вскоре преподаватель, следивший за порядком в коридорах, объяснил, где ее кабинет. Понимая, что безнадежно опаздывает, Кортни понеслась сначала по одному коридору, потом по другому и, наконец, попала в класс английского углубленного уровня.

Она приоткрыла дверь — оказалось, урок уже начался. О том, чтобы незаметно прошмыгнуть в последние ряды, и речи быть не могло. Кортни густо покраснела: весь класс смотрел на нее.

— Извините, — промямлила она, — я заблудилась.

— А завтра сумеете найти дорогу? — сурово спросил ее мистер Хейзелтон.

Она кивнула, низко опустила голову и высмотрела свободное место как можно дальше от доски. Усевшись, она принялась искать Эндрю. Оказалось, что он сидит в трех рядах от нее, слева, на передней парте.

Через сорок пять минут прозвенел звонок, и Кортни сверилась с расписанием. Сейчас у нее обеденный перерыв. Идти в столовую совсем не хочется. В Чикаго она бы сразу отыскала своих друзей и подсела к ним за стол — поболтать и похихикать. А здесь придется сидеть в одиночку у всех на виду. Она новенькая. Она одна, и у нее здесь еще нет друзей.

Кортни нарочно тянула время, дожидаясь, пока все остальные выйдут из класса. Наконец, она собрала учебники и медленно поплелась к выходу. К ее изумлению, за дверью ее ждал Эндрю.

— Ну и как тебе? — спросил он.

Учебники он сунул под мышку. Кортни сразу заметила, как он загорел — и как идет ему загар.

— Да вроде нормально, — ответила она.

Они шли в толпе учеников — их словно несло течением. Придя в раздевалку, Кортни нарочно долго топталась у своего шкафчика, получше укладывая книги. Она очень обрадовалась, увидев, что Эндрю снова ее ждет.

— Умею я театрально появляться, да? — спросила она с кривой улыбкой.

Эндрю широко улыбнулся, отчего стал еще симпатичнее. Кортни с трудом заставила себя отвести глаза в сторону.

— А Энни здесь? Я ее не видела.

— Здесь. Она, кстати, тебя искала.

Кортни немного полегчало. Она не одна!

— Как ты добралась до школы?

Смутившись, Кортни призналась, что приехала на автобусе. Бабушке самой нужна была машина. Кроме того, Кортни еще не садилась за руль бабушкиного мастодонта. Все лето она ездила на велосипеде и горя не знала. А сейчас придется что-то придумывать. На великах в школу ездят только ботаны. Остается два выхода: либо ходить пешком, либо ездить на автобусе. Кортни предпочла автобус, но оказалось, что из выпускного класса она там одна.

— На автобусе, — буркнула она.

— Я бы сам за тобой заехал, но мне надо в школу на час раньше — тренировка.

Неужели он бы и правда ее подвез?

— Энни подбросила мама, — продолжал Эндрю.

— Я не могу просить бабушку возить меня.

Эндрю кивнул в знак согласия:

— Что-нибудь придумаем. Один мой приятель живет недалеко от тебя. Если заплатишь Майку за бензин, он будет возить тебя туда и обратно.

Кортни радостно улыбнулась, испытывая облегчение и легкое изумление. Надо же, как ей повезло! В самом деле, лучше не придумаешь! Конечно, она заплатит, сколько скажет этот приятель Эндрю. Ездить на автобусе унизительно; кроме того, она еще с кем-то познакомится.

Когда они вошли в столовую, Кортни ждала, что Эндрю сразу бросит ее и пойдет к своим друзьям. Но он встал в очередь за ней.

— Кстати, ты отлично выглядишь, — заметил он.

Кортни просияла. Не зря она старалась все лето! И как приятно, что именно Эндрю заметил ее достижения!

— Спасибо. Ты тоже.

— Это все футбол, — объяснил он. — От него мускулатура крепнет. Значит, я сегодня поговорю с Майком, а вечером тебе перезвоню.

— Круто!

Кортни взяла на обед мясной салат с помидорами, огурцами и крутыми яйцами. И бутылку минеральной воды без газа. Если за добродетель положена награда, она ее заслужила.

— Кортни! — закричала Энни и поспешила к ней, едва та успела расплатиться за салат. — Пошли, я тебя с друзьями познакомлю!

— Конечно. — Кортни двинулась было за Энни, но спохватилась, что бросила Эндрю. Она обернулась и, прижав к себе поднос, улыбнулась. — Мы потом поговорим, хорошо?

— Хорошо. — Эндрю кивнул и зашагал на другой конец столовой, к группе одноклассников.

— Он обещал договориться с кем-нибудь, чтобы меня подвозили в школу, — сообщила Кортни, которую так и подмывало поделиться с Энни.

— Ну да, ему мама велела, — ответила Энни.

Вот оно что, разочарованно подумала Кортни. Оказывается, все придумала Бетани. Ну и ладно, какая разница? Все равно он молодец, и Кортни испытывала огромную благодарность. И все же прежняя радость почему-то куда-то улетучилась.

— Энни! — позвал девичий голос. — Иди сюда!

Энни поджала губы и нахмурилась, но зашагала к столику, из-за которого ее окликнули. Кортни направилась за ней. За столом сидели две довольно крепкие девицы с пирсингом на всех мыслимых и немыслимых местах, одетые преимущественно в черную кожу. Кортни на их фоне казалась бледной и невзрачной. Знакомые Энни глазели на Кортни так, словно она с луны свалилась.

— Это Кортни, — объяснила Энни. — Мы летом познакомились. Тина и Шайла. — Энни показала жестом, кто есть кто.

— Привет, — поздоровалась Кортни.

— Привет, — буркнула Тина; Шайла вообще промолчала.

— Наверное, захочешь попасть в группу поддержки, да? — язвительно поинтересовалась у Кортни Тина, одетая исключительно в черное. Кортни насчитала у нее в носу не менее пяти колечек.

Она решила не обижаться. Наоборот, можно принять за комплимент то, что подруги Энни считают ее достаточно худенькой: толстушек в чирлидеры не берут. И все-таки… вряд ли они искренне хотят сказать ей приятное.

— Да нет, наверное.

Энни нахмурилась:

— Кортни моя подруга. Ладно вам дурака валять, она у нас новенькая.

Тина отвела взгляд от Кортни и уставилась на Энни.

— Что-то тебя в последнее время не видно.

— Занята была, — ответила Энни.

— С Кортни? — спросила Шайла.

Энни прищурилась:

— Ага. А что?

— Ты уж определись, с кем ты, — ответила Тина. — В общем, так: либо она, либо мы. Может, ты тоже в чирлидеры хочешь? Тогда так и скажи.

— Может, и хочу, — промямлила Энни. — Ладно, Кортни, пошли отсюда.

Энни зашагала прочь; Кортни снова последовала за ней, спиной чувствуя неприязненные взгляды Тины и Шайлы. Да, с такими девицами не захочешь оставаться один на один в раздевалке!

— А знаешь, мы тебя никогда своей и не считали! — крикнула Тина вслед Энни.

Энни молча повела Кортни на другой конец зала, где как раз освободился столик. Кортни поставила на него поднос.

— Энни, мне очень жаль…

— Не жалей. Мне с ними давно не по пути. — И все же Энни явно огорчилась.

— Я не хотела…

Энни не дала ей договорить, отрезав:

— Не бери в голову, идет? Дело не в тебе.

Не найдя что ответить, Кортни пожала плечами.

Они молча жевали салат, Энни хмурилась. После салата она съела яблоко.

— Позже увидимся? — спросила Кортни, когда прозвенел звонок.

— Да, наверное. — Кортни показалось, что Энни не горит желанием видеться с ней.

Энни вышла из столовой первая; Кортни понесла свой поднос на стол для грязной посуды и снова увидела знакомые лица. Мелани, подружка Эндрю, и Шелли, ее подпевала, о чем-то перешептывались и поглядывали на нее. Сначала она хотела помахать им рукой, чтобы знали: она заметила, что они сплетничают про нее. Потом все же решила, ради собственного спокойствия, сделать вид, будто их не видела.

Больше до конца дня ничего не случилось. На остальные уроки Кортни удалось прийти вовремя — хоть какой-то прогресс. Когда же занятия закончились, Кортни поплелась на остановку школьного автобуса, стараясь не смотреть по сторонам. Скорее бы Эндрю поговорил со своим приятелем!

Садясь в автобус, Кортни издали заметила Энни. Та о чем-то говорила с теми двумя толстушками из столовой. Разговор явно был неприятный, потому что никто из трех девочек не улыбался.

— Заснула, что ли? — недовольно буркнул парень за спиной Кортни.

Она поняла, что застыла прямо на ступеньках.

— Прошу прощения, — пробормотала она, усаживаясь на место. Выглянув в окошко, она увидела Эндрю и Мелани. Эндрю обнимал Мелани за талию, а та смотрела на него снизу вверх, хлопая глазами. Кортни решила, что с нее достаточно. Прислонившись головой к стеклу, она зажмурилась. Скорее бы пролетел последний учебный год!

Ловить здесь нечего; очевидно, друзей здесь у нее тоже не будет.

Глава 34. ЭЛИЗА БОМОН.

Вскоре после того, как внуки пошли в школу, Элизу ждало горькое разочарование. Она, конечно, с самого начала подозревала, что Маверик не сумеет долго прожить без азартных игр. Все время, что он провел в Сиэтле, она присматривалась, прислушивалась к нему и ожидала худшего. Удивляло ее только одно: Маверик продержался довольно долго. Все открылось в тот день, когда она собиралась на очередное заседание клуба любителей чтения.

— Отец обещал отвезти меня сегодня в библиотеку, — сказала Элиза Авроре, напрасно прождав бывшего мужа почти до последнего.

До тех пор Маверик всегда был пунктуальным. Разумеется, Элиза помнила, что на него нельзя полагаться, но он ее, можно сказать, избаловал своим вниманием. Элиза досадовала: теперь, чтобы успеть, придется бежать!

— Он наверняка задержался из-за чего-то важного. — Дочь, как всегда, принялась с жаром защищать отца.

Тогда-то в душе Элизы зародились первые крохотные сомнения. Раз в неделю Маверик регулярно пропадал куда-то на несколько часов. Он клялся, что не играет. С другой стороны, упорно не говорил, где проводит время. Элиза, впрочем, его особенно и не расспрашивала: как говорится, меньше знаешь — лучше спишь.

Волновало ее и другое. Отношение Авроры к Маверику непонятным образом переменилось. Элиза не понимала, в чем дело, но видела, что Аврора часто хмурится. Иногда они перешептывались, переглядывались… У них какие-то тайны! Элиза в их обществе невольно чувствовала себя лишней, и ей было обидно.

Аврора предложила подвезти ее, но Элиза отказалась.

— Поеду на автобусе. Не проблема.

Дочь, наверное, права, и Маверик не заехал за ней, потому что у него какое-то важное дело… К сожалению, Элиза догадывалась, что у него за дело. А дочери он наверняка солгал. Придумал отговорку.

— Отец наверняка приедет за тобой в библиотеку и подвезет обратно, — заявила Аврора, провожая Элизу до двери.

Элиза кивнула, хотя сильно сомневалась в правоте дочери. По дороге она твердила себе, что ее подозрения беспочвенны. Она вышла на нужной остановке и механически пересела на другой автобус. Она привыкла пользоваться общественным транспортом, а расписания автобусов выучила назубок, как собственный адрес.

И все же она опоздала и слушала выступавших очень невнимательно. Когда книголюбы стали расходиться, Элиза поняла, что зря приехала. Она так и не сумела сосредоточиться на книге, которую в тот раз обсуждали.

Она все сильнее тревожилась из-за Маверика. Ведь знала же, что он за человек! И вот — поверила. Опять поверила. Точнее, ей очень хотелось верить, что он изменился… И как легко ей удалось убедить себя снова полюбить его!

Возвращаясь к автобусной остановке, она прошла мимо нескольких игорных заведений. Она миллион раз проходила мимо них и раньше, но ей ни разу в голову не пришло заглянуть туда. Теперь же ей очень захотелось найти и уличить Маверика. Ворваться в злачное место, хлопнув дверью, и увидеть его виноватую физиономию… Она с трудом удержалась, чтобы не поддаться порыву. Пока она была за ним замужем, случалось всякое. Несколько раз она действительно искала Маверика по игорным заведениям и пивным — обходила все злачные места с грудной дочерью на руках. Главное было найти мужа до того, как он успевал просадить все деньги.

Тяжелые воспоминания разъедали душу; на своей остановке Элиза вышла совершенно измученная. Она совсем не удивилась, когда увидела у дома машину Маверика, и глубоко вздохнула. Больше она на его удочку не попадется!

Увидев ее, Маверик отвел глаза — верный признак того, что он опять взялся за старое.

— Здравствуй, — сухо сказала она.

— Элиза! — Маверик многозначительно покосился на дочь; Аврора тут же вышла из комнаты. — Нам надо поговорить. Прости, что не успел отвезти тебя к твоим книголюбам… — Он несколько секунд помолчал. — Мне очень жаль.

— Не сомневаюсь. — Элиза поставила сумку на столик в прихожей. В горле у нее пересохло; она пошла на кухню и налила себе холодного чая. Доставая кувшин из холодильника, она заметила, что руки у нее дрожат.

— Надеюсь, мы все-таки поговорим. — Маверик пришел на кухню следом за ней, но остановился в двух шагах, скрестив руки на груди, словно провинившийся ребенок.

Она пожала плечами. Пусть говорит что хочет… Сейчас все действительно не важно. Все в прошлом. Из-за него распалась их семья, и он много лет не участвовал в воспитании дочери.

— Ты на меня рассчитывала, — продолжал Маверик.

— Ничего страшного, я прекрасно добралась на автобусе.

— Перестань, Элиза! — Он протянул к ней руки. — Терпеть не могу, когда ты на меня злишься! Я ведь не школьник, который вовремя не сдал книгу в твоей библиотеке. Я твой муж.

— Бывший, — напомнила Элиза.

— Ну да, мы разведены, но…

— Сегодня ты играл, — сказала Элиза, нисколько не сомневаясь в своей правоте. Наверное, он ходил в казино каждую неделю, а ее обманывал…

— Да послушай же меня! — воскликнул он.

— Нет. Больше нам с тобой говорить не о чем. Ты сделал свой выбор много лет назад. Сейчас все то же самое. Игра для тебя важнее меня, важнее семьи и вообще всего на свете. Я не удивляюсь. Да и с чего бы? История повторяется. — Едва отпив, она поставила стакан на стол и отправилась к себе в комнату.

Маверик пошел за ней, но она закрыла дверь — мягко, хотя хотелось захлопнуть ее у него перед носом. Оставшись одна, Элиза прислонилась к дверному косяку. Вдруг навалилась такая слабость, что она не могла стоять без поддержки.

Маверик расхаживал туда-сюда по коридору; она слышала его шаги.

— Я прошу тебя только об одном: выслушай меня! Пожалуйста, милая, выслушай, и все.

Элиза закрыла глаза. Давно он не называл ее милой. В последний раз обратился так незадолго перед разводом.

— Я люблю тебя, Элиза. Знаю, ты мне не веришь, и я тебя не виню, но поверь мне, я говорю правду!

Элиза отлично помнила эту фразу. Не выдержав, она рывком распахнула дверь.

— Что ты меня любишь — я верю, — сказала она с напускной невозмутимостью, — но карты ты любишь больше. — Она увидела, какое огорченное выражение появилось на лице бывшего мужа. Элиза понимала, что и у нее самой лицо такое же… опрокинутое. Не в силах смотреть на него, она тихо прикрыла дверь.

— Нет, нет, верь мне! — взмолился он. — Я делаю это ради тебя!

Элиза разглядывала дверь. Еще одна знакомая отговорка! Послушать Маверика, он никогда не играл ради себя самого и своих желаний. Он проматывал то немногое, что у них было, надеясь выиграть гораздо больше. И все его посулы и обещания оказывались сотрясением воздуха.

Очевидно, время от времени ему все же удавалось выигрывать — пособие на содержание Авроры он платил аккуратно и часто разъезжал по всему миру. И все же Элиза не сомневалась в том, что ее бывший муж проигрывал больше, чем выигрывал. С азартными игроками, считала она, по-другому и не бывает.

— Сегодня я действительно играл в покер, — признался Маверик. — Я хотел предупредить тебя заранее, но понимал, что ты расстроишься и у тебя на лице появится такое… типичное выражение, от которого меня всего корежит. Как будто я в очередной раз тебя подвел. В общем, я испугался.

И все же это его, очевидно, не остановило.

— Я надел носки, которые ты для меня связала, и все время, пока играл, чувствовал нашу с тобой близость. Твои носки принесли мне удачу.

Элиза пожалела, что подарила носки Маверику. Лучше бы она отдала их Дэвиду, как и собиралась вначале!

— Элиза, я выиграл турнир, — радостно продолжал бывший муж.

Отвечать ей не хотелось. Выиграл… Хуже этого ничего и быть не может. Выигрыш лишь усугубляет ситуацию. Маверик выиграл, но вряд ли остановится на достигнутом. Он будет повышать и повышать ставку, пока не проиграет все, включая собственную гордость. В первые годы брака такое случалось часто. Когда удача отворачивалась от него, он очень страдал.

— Тебе неинтересно, сколько я выиграл?

— Нет!

— А все счастливые носки! — прокричал он через дверь. Не желая ничего слушать, Элиза включила телевизор и даже не заметила, когда он ушел. Через десять минут она прислушалась — его за дверью уже не оказалось.

Когда Элиза вошла на кухню, Аврора смерила ее пытливым взглядом. Элизе стоило большого труда притвориться, будто ничего особенного не происходит. Маверика дома не было, но Элиза догадывалась, что к ужину он вернется.

— Папа просил меня поговорить с тобой, — сказала Аврора.

Элиза накрывала на стол к ужину. Один прибор она поставила для Маверика — ради дочери. Дэвид сидел в большой комнате и читал газету, а мальчики играли на заднем дворе.

— Он опять играет, — сказала Элиза на тот случай, если Аврора еще ничего не поняла.

— Я в курсе.

— И давно это продолжается? — Элизе стало страшно. Что, если дочь в заговоре с отцом?

Аврора покосилась на мать:

— Насколько мне известно, первый раз с тех пор, как он сюда приехал.

— Аврора, проснись! — пылко вскричала Элиза, хватая дочь за плечи. — Твой отец неизлечим!

— Он профессиональный игрок. — невозмутимо ответила Аврора. — Да, не спорю, иногда его заносит, но ему нравится так жить.

Элиза не верила собственным ушам. Ее дочь не хочет или не может понять, насколько все серьезно.

— Пристрастие к азартным играм — такая же болезнь, как алкоголизм или наркомания! Во всяком случае, оно так же разрушительно по отношению к семье и браку. — Ей хотелось напомнить Авроре, что любовь Маверика к азартным играм довела их в свое время до развода, но она прикусила язык. Она уже сказала все, что должна была сказать.

— Он не такой плохой, каким ты его выставляешь, — не сдавалась Аврора.

Не желая спорить, Элиза подытожила.

— Он твой отец, и ты его любишь. Я больше не скажу про него ни одного худого слова, но прошу тебя, посмотри, наконец, правде в глаза!

Аврора смерила ее пытливым взглядом:

— Знаешь, мама, а он в самом деле тебя любит.

Элиза проглотила подступивший к горлу ком:

— Я знаю.

Маверик любит ее, насколько он вообще способен любить, только его любви мало… Любовь не удержала его тридцать семь лет назад, не удерживает и сейчас.

— Он обещал, что это последний турнир, а потом он все бросит, — продолжала Аврора.

Такие заверения Элиза тоже уже слышала.

— И ты ему веришь? — Если бы ей не было так плохо, она бы рассмеялась.

— Да. Верю. Он… — Аврора прикусила губу.

— Что?

— Он пошел на такой шаг из любви к тебе. Он хочет тебе помочь. Он сам сказал.

Элиза так громко и презрительно расхохоталась, что Дэвид, включивший новости, обернулся через плечо.

— В таком случае передай отцу, чтобы поумерил свой пыл, — тихо, чтобы не слышал зять, сказала она. — Не нуждаюсь в его помощи и не хочу ничего от него принимать. Неужели ты не понимаешь, что это — всего лишь предлог?

— Ах, мама!

— По-моему, нам лучше больше не говорить о твоем отце, — произнесла Элиза светским тоном.

— Ты не хочешь расспросить его самого?

— Нет. Буду очень тебе признательна, если ты предупредишь, когда он придет, потому что я уйду к себе, чтобы не общаться с ним.

— Мама, не надо!

Элиза погрустнела, увидев, как непритворно огорчилась дочь. Пусть Аврора уже замужем и сама мать, но маленькая девочка, которая в ней сидит, до сих пор ждет счастливого конца. Как и всем детям, ей нужен отец; ей нужно знать, что родители любят друг друга.

— Бабушка, бабушка! — закричал Люк, вбегая в дом со двора.

— Что такое? — спросила Элиза, наклоняясь к внуку.

— Ты слышала? — звенел он. — Ты слышала?

— Люк… — насторожилась Аврора.

— Все в порядке. Дедушка сказал, если мне хочется, то можно тебе рассказать.

Элиза посмотрела на дочь исподлобья. Кажется, Аврора что-то скрывает, только непонятно, что именно.

— Дедушка едет на Крабские острова (так он называл Карибы), на покерный турнир!

Элиза зажмурилась.

— На Карибские острова?! — переспросила она, выпрямляясь. Маверик уже нарушил слово. Только что он клялся, что с играми покончено; и вот, оказывается, он записался на участие еще в одном турнире.