Глава 37. КОРТНИ ПУЛАНСКИ.

Кортни терзалась от страха. От отца целую неделю нет ни одной весточки! Да, бывало, Ральф Пулански пропадал на день-другой, но неделя — это уж слишком. Сестра и брат Кортни тоже волновались; они в эти дни стали чаще переписываться.

Кортни не делилась с бабушкой своими опасениями. Вера и сама волновалась за сына. Пока от него не было вестей, она стала вязать больше, чем обычно. Видимо, вязание ее успокаивало. Кортни в разговорах с бабушкой старалась отделываться расхожими фразами:

— Я не сомневаюсь, что у него все в порядке… Наверное, просто компьютер сломался.

Джейсон наводил справки в строительной компании, которая наняла отца на работу, но ему не сообщили ничего конкретного. По словам сотрудника, с которым беседовал Джейсон, в том районе вроде бы безопасно и причин для тревоги нет. Впрочем, ему пообещали найти Ральфа по своим каналам.

У Джулианны тоже начался учебный год; несмотря на то, что денег у нее было мало, она как-то не выдержала и позвонила Кортни. Сестры проговорили двадцать минут.

— Я так по тебе скучаю! — призналась Кортни, стараясь не разреветься. Она прижала телефонную трубку к уху, словно так можно было приблизить к себе саму Джулианну.

— Как школа?

Да уж, умеет сестрица спросить.

— Нормально. — Кортни попробовала сменить тему. Старшей сестре ни к чему знать, что ей никак не удается ни с кем подружиться, кроме Энни Хэмлин. Не нужно говорить о том, как ей здесь одиноко!

— Не пудри мне мозги, — возразила Джулианна, и ее голос был так похож на мамин, что у Кортни захватило дух. — Я спрашиваю, как у тебя дела на самом деле!

Кортни поняла, что придется сказать правду.

— Все просто ужасно! Мне казалось, если я похудею, то сразу со всеми перезнакомлюсь, и мальчики будут клянчить мой телефон. Оказывается, ничего подобного… — На самом деле ее интересуют не мальчики вообще, а только один мальчик — Эндрю Хэмлин. К сожалению, у него уже есть подружка.

Правда, Энни уверяла ее, что Мелани слишком много о себе возомнила, и Эндрю любит ее не больше, чем Бритни Спирс. Но Кортни своими глазами видела, что Эндрю обнимал ее за талию!

— Молодец, ты здорово похудела — почти на тринадцать кило. Я тобой горжусь. И самой приятно, правда?

— В смысле — стало легче двигаться? Ну да, наверное.

Сбросив лишние килограммы, Кортни в самом деле почувствовала себя лучше. Она тоже гордилась своей силой воли, но надеялась, что после похудения вся ее жизнь круто переменится к лучшему. А на самом деле все оставалось по-прежнему. Изменились только цифры на бабушкиных весах. Ну и еще брюки стали лучше сидеть…

— Звони, если я тебе понадоблюсь, — сказала Джулианна. — Я серьезно, Корт!

— Ладно. Если узнаешь что о папе, сразу сообщи.

— Обязательно, — обещала сестра.

Кортни повесила трубку. Как хорошо, что у нее есть старшая сестра! Жалко, что они не могут говорить по телефону регулярно. Хотя Джулианна старше и уже почти три года не живет в родительском доме, она очень любит отца. Захваченная собственными горестями, Кортни нечасто думала о том, что чувствует сестра.

Наступила среда — восьмой день неизвестности. Кортни не хотелось идти в школу. Бабушка сказала, что все понимает, и все же заставила ее пойти.

— Ты ничего не добьешься, если целый день просидишь у телефона, — заявила Вера со свойственной ей железной логикой.

Последние две ночи Кортни почти не спала и надеялась отдохнуть, но поняла, что бабушка права. Пусть у нее пока нет целой кучи друзей, учиться лучше, чем слоняться по дому, ждать и тревожиться.

За ней, как всегда, заехал Майк, приятель Эндрю. Кортни платила ему десять долларов в неделю и очень радовалась, что не приходится ездить в школу на автобусе. Вот только сам Майк оказался слишком уж застенчивым парнем. Он почти всегда молчал — и утром, по дороге в школу, и днем, по пути домой. Сначала Кортни старалась сама поддерживать беседу, но через неделю ей надоели односложные ответы, и она сдалась.

Как ни странно, Майк неожиданно разговорился, когда Кортни меньше всего от него этого ожидала.

— Есть новости от твоего отца? — спросил он, когда она села в его «хонду» пятнадцатилетней давности.

— Пока нет.

— Ты волнуешься?

— А ты как думал? — Она не хотела язвить, но вопрос был глупый.

— Так я и думал, — заключил Майк.

Кортни закрыла глаза и прислонилась головой к стеклу. Вот бы к ее возвращению из школы ей пришло письмо от отца!

— Ты готова к контрольной по литературе? — вдруг спросил Майк.

Кортни резко выпрямилась.

— А что, сегодня контрольная?! — Так как голова у нее была занята мыслями об отце, она совершенно забыла об учебе. — Какая тема?

— Поэзия.

Кортни тяжело вздохнула. Может, зайти в канцелярию и наврать, что у нее грипп? Тогда ее отпустят к бабушке домой.

Хотя она очень любит бабушку, до сих пор не может считать ее дом своим.

Выйдя из машины на парковке, Кортни и Майк молча побрели в школу. Зайдя в здание, они разошлись. Майк пошел налево, а Кортни — направо. До звонка не больше пяти минут. Надо полистать хрестоматию и тетрадь по английскому. Дикинсон, Уитмен… Кто там есть еще?

Стоя в раздевалке рядом со своим шкафчиком, она в отчаянии листала страницы.

— Привет! — К ней бочком подошел Эндрю с книгой под мышкой.

От удивления Кортни едва не выронила учебник.

— Я даже не знала, что сегодня контрольная, — сказала она, зарывшись носом в книгу и пытаясь выудить оттуда как можно больше сведений.

— По какому предмету?

— По литературе… Тема — поэзия. По-моему, американская поэзия девятнадцатого века.

— С чего ты взяла?

Ей показалось, что Эндрю тоже слышит о контрольной впервые.

— Мне сказал Майк.

— Этим все сказано, — хмыкнул Эндрю. — Он ходит в класс литературы среднего уровня, а мы — углубленного. У нас даже программы разные. Мистер Хейзелтон ни словом не обмолвился ни о какой контрольной.

Кортни вздохнула с облегчением:

— Слава тебе господи!

— А еще говорят, что молитвы в школе отменили, — поддразнил ее Эндрю.

Она улыбнулась.

— Как вообще дела? — спросил он.

Они остановились у входа в раздевалки. Чтобы не делиться своими страхами за отца, Кортни просто пожала плечами.

— А у тебя как?

Едва спросив, Кортни тут же пожалела о собственной тупости. Она, как и вся школа, отлично знала, что Эндрю собираются выбрать королем школьного бала. Шелли предсказала верно. Ну а Мелани, скорее всего, станет королевой. Выборы пройдут накануне футбольного матча, на школьном собрании.

— Нормально, — ответил Эндрю. Он нисколько не важничал и даже как будто не радовался. — Что там с твоим отцом?

— Не знаю… — выпалила Кортни, и тут ее как прорвало: — Эндрю, я так волнуюсь! Не знаю, как буду жить, если с ним что-то случилось… — На глаза ее навернулись слезы. Она поспешно отвернулась и опустила голову.

Эндрю обнял ее за плечи:

— Не волнуйся. Вот увидишь, все будет хорошо.

— Нет! — всхлипнула она, уже не пряча слез. — Я боюсь за папу… — Маму она уже потеряла. Если еще и отец умрет, она не вынесет.

— Знаю, знаю, — шептал Эндрю.

Кортни подняла на него заплаканные глаза, не в силах говорить.

— Если бы что-то случилось с моей мамой, — продолжал он, — я бы чувствовал то же самое, что ты сейчас. И все-таки послушай, что я тебе скажу. Что бы ни случилось, ты справишься. Вспомни, ты сама так утешала Энни!

Кортни шмыгнула носом и кивнула. Потом вынула из сумки носовой платок и высморкалась. На них уже начали оглядываться, но Эндрю ни на кого не обращал внимания, и Кортни тоже притворилась, будто ей все равно.

— Ты появилась вовремя, — продолжал Эндрю. — Энни повезло, что ты стала ходить в кружок вязания вместе с моей мамой. Если бы не ты, не знаю, что бы с ней было. Она и сейчас не до конца пришла в себя, но благодаря тебе ей стало намного лучше.

От удивления Кортни лишилась дара речи.

— Я до сих пор так и не поблагодарил тебя как следует… Мне хочется чем-то тебе помочь. Как думаешь, если я заскочу к тебе после тренировки по футболу, твоя бабушка меня не выгонит?

Кортни стоило огромных усилий просто кивнуть. Прозвенел звонок; сейчас раздевалку закроют.

— Надо идти, — сказал Эндрю. — Пока! — И он побежал по коридору.

Кортни бросилась к себе в класс. Неужели за такое короткое время настроение может так круто поменяться?

Как только Майк привез ее к дому Веры, Кортни бросилась в свою комнату и включила компьютер.

— Ну что? — крикнула бабушка снизу.

Кортни бегло просмотрела список входящих писем. От отца опять ничего.

— Ничего нет! — воскликнула она.

Зазвонил телефон. В другое время Кортни поспешила бы снять трубку, но сейчас ей не хотелось ни с кем разговаривать. Даже с Эндрю. Да, Энни она призывала держаться, но сомневалась, что справится сама. Если с отцом что-то случилось… Нет, не может быть! Она не вынесет, если потеряет его… И никакое шоколадное печенье, мотки пряжи или ласковые слова ей не помогут.

— Да, да, конечно, я ей передам, — услышала она бабушкин голос. — Кортни, тебя! — крикнула она во все горло, хотя Кортни уже спускалась по лестнице. — Кое-кто очень хочет поговорить с тобой! — Улыбаясь, Вера протянула внучке трубку.

Как только Кортни услышала голос отца, на глаза навернулись слезы радости. Связь была не самая лучшая — папа объяснил, что на целых пять дней застрял в джунглях и никак не мог связаться с ними. Шли проливные дожди; им пришлось туго, но сейчас он в безопасности. Он жалел, что доставил родным столько тревожных минут.

Слезы еще не успели высохнуть у нее на щеках, когда приехал Эндрю. Кортни уже позвонила Джейсону и теперь разговаривала с Джулианной.

— Ко мне пришли, пока, — сказала она сестре, робко оглядываясь на Эндрю. Он неуклюже топтался в гостиной, а вокруг него суетилась бабушка.

— Мальчик или девочка? — спросила Джулианна.

— На букву «М», — промямлила Кортни.

— Эндрю?

— Да! — зашипела она, жалея, что откровенничала со старшей сестрой.

— Тогда пока! Беги развлекай гостя, — поддразнила ее Джулианна.

Бабушка оказалась гостеприимной хозяйкой. Она усадила Эндрю на диван и болтала с ним непринужденно, как будто он был давнишним другом семьи.

Кортни бочком вышла в гостиную, и бабушка улыбнулась ей:

— А я рассказывала Эндрю, что тебе только что звонил отец.

— Я разговаривала с сестрой. — Смутившись, Кортни показала на старинный черный телефонный аппарат, стоящий у подножия лестницы.

— Это тот самый молодой человек, о котором ты мне говорила? — спросила бабушка, понижая голос, как будто Эндрю не мог ее слышать. — Тот, для кого ты вяжешь носки?

Кортни захотелось провалиться сквозь землю. Ее обдало жаром; она смерила бабушку испепеляющим взглядом.

— Она связала чудесные носки для отца, — продолжала бабушка как ни в чем не бывало. — Темно-синие, а эти зеленые и… — Она вдруг прищурилась. — Ох ты, что же это я? Она ведь, наверное, сюрприз готовила… — Вскочив с несвойственной ей живостью, бабушка заторопилась на кухню.

Эндрю встал и посмотрел ей в глаза:

— Ты вяжешь мне носки?!

Кортни кивнула:

— Только что закончила мысок на втором, в общем, почти готово.

— Круто… Мне еще никто не вязал носков. Очень… мило.

Мило. Он считает ее милой… И все?

Глава 38. ЭЛИЗА БОМОН.

Бетани позвонила Элизе в будний день и пригласила ее в гости — не просто посидеть, а помочь составить смету. Элиза очень обрадовалась. Хотя она не была специалистом в бухгалтерии, она охотно согласилась помочь чем может. А еще она радовалась предлогу хоть ненадолго уйти из дому.

В ее присутствии ни Аврора, ни Дэвид не упоминали о Маверике. К сожалению, внуки, не подозревающие о том, какие непростые отношения связывают их разведенных бабушку и дедушку, то и дело заводили разговор о Маверике, который играет в покер на загадочных Крабских островах. Элиза не желала зла бывшему мужу, но совершенно не разделяла его пристрастий. Вторая попытка жить одной семьей провалилась, как и первая… Нет, теперь все кончено навсегда.

Элиза вышла из автобуса в квартале от дома Хэмлинов. Бетани ей нравилась; оказалось, что общего у них больше, чем можно было ожидать. Обе разведенные матери, они вынуждены были в одиночку растить детей, вести дом и заниматься всеми остальными делами… Впрочем, что было — то прошло. Элиза решительно зашагала вперед.

Хэмлины жили в оживленном районе, а дом у Бетани оказался просто очаровательным. Полюбовавшись ухоженным садом, Элиза поднялась на крыльцо и позвонила. Улыбающаяся Бетани провела ее на кухню; на столе красовалось большое блюдо с шоколадными пирожными.

— Спасибо, что согласились помочь. — Бетани протянула гостье блокнот на спирали. — Я обратилась к вам потому, что именно вы предложили мне начать собственное дело, и… в общем, мне кажется, что вы очень трезвомыслящий и разумный человек. — Бетани вздохнула. — Я уже сто раз перепроверяла цифры, но через какое-то время они начинают расплываться у меня перед глазами…

— Понимаю, о чем вы.

В одну колонку Бетани записала свои ежемесячные траты, а в другую — алименты и пособие на детей, которые выплачивал ей Грант. На отдельной страничке она вела учет авансам, полученным за предстоящие праздники, подсчитала, сколько денег она тратит на закупку реквизита и прочего.

Элиза внимательно изучила цифры и подняла голову. Бетани напряженно следила за ней.

— Вы должны поднять плату за свои услуги, — решительно заявила Элиза. Не дав Бетани возразить, она спросила: — Сколько вы зарабатываете в час?

— Я… точно не знаю. Наверное, процентов двадцать от стоимости вечеринки…

Элиза покачала головой:

— Этого совершенно недостаточно! Не забывайте, вы вкладываете в каждый праздник душу, используете свой творческий дар…

— Творческий дар, — повторила Бетани. — А что, мне нравится!

— Так и есть. — Элизе не хотелось преуменьшать таланты Бетани. — Ваши услуги уникальны. Ни одна ваша вечеринка не похожа на другую. Каждый день рождения «заточен» под конкретного ребенка. За такое не жалко и заплатить!

— Да, конечно, и все-таки мне кажется, что я не имею права поднимать цены, — вздохнула Бетани. — Родителям ведь приходится покупать детям подарки и тратиться на многое другое… Боюсь, если я повышу цены, клиентов у меня поубавится.

— Тогда пойдите по другому пути. Не выдумывайте каждый раз что-то новое. Запишите сценарии, которые у вас заказывают чаще всего. Готовьте сценарии предлагайте всем новым клиентам. Назначьте отдельную цену за каждый. Можно предложить клиентам выбор: праздник по стандарту или же по индивидуальному заказу.

У Бетани загорелись глаза.

— Конечно… ну конечно же! И как я сама не догадалась! — Она улыбнулась. — А еще… Реквизит и продукты можно закупать оптом — тоже выйдет экономия денег и времени.

— А именинные торты можно заказывать в какой-нибудь кондитерской…

Бетани и Элиза переглянулись, и обе одновременно произнесли:

— Аликс!

— Аликс, — повторила Элиза, — это идеальный вариант. И ей выгодно; благодаря ей «Французское кафе» получит постоянный источник заказов!

— Изумительно! — Бетани вскочила и порывисто обняла Элизу. — Спасибо, спасибо, Элиза! Вы — настоящий источник вдохновения!

Элиза улыбнулась от удовольствия. Перед уходом она напомнила Бетани, чтобы та не обижала себя и пересмотрела свои ставки.

— Начните с двадцати долларов в час, — посоветовала она. — Ведь вы много готовитесь к празднику, а после него убираетесь… И не забудьте приплюсовать расходы на бензин — ведь у вас много разъездов.

Бетани радостно кивала.

Домой Элиза возвращалась с легким сердцем. Хорошо, что она смогла помочь приятельнице. Да и сама кое-чему научилась у Бетани. На Элизу произвело особенно сильное впечатление, что Бетани, видимо, не испытывала ни горечи, ни гнева по отношению к бывшему мужу. Когда об этом зашла речь, Бетани призналась, что развод многому ее научил.

По мнению Элизы, развод означал лишь одно: страшные мучения, от которых сводит внутренности. Но Бетани смогла преодолеть боль и страдания и простила Гранту предательство.

Вернувшись, Элиза вначале решила, что дома никого нет. Прислушавшись, она поняла, что в гостиной включен телевизор. Интересно, что такое смотрит вся семья среди дня?

— Что происходит? — спросила она, открывая дверь.

— Ш-ш-ш! — Люк поманил ее к себе. — Там дедушку показывают! — прошептал он.

— Мама, — Аврора обернулась через плечо, — садись к нам. Папа играет в покер; его показывают по общенациональному каналу!

— Нет уж, спасибо! — Элиза круто развернулась и чуть не упала. Какая разница, показывают его по телевизору или нет? Не имеет значения. Азартная игра остается азартной игрой. Оказывается, Маверика уже по телевизору показывают… Ну все, теперь его уже не остановить! Теперь он будет долго хвастать своим достижением и решит, что он непобедим, а проиграть не может в принципе.

Через какое-то время Аврора деликатно постучала к ней в дверь.

— Мама! Можно войти?

— Конечно. — Элиза собиралась высказать дочери все, что она думает о ее методах воспитания. Дети поневоле привыкают… да-да, восхищаться дедушкой, хотя восхищаться, собственно, и нечем.

— Ты какая-то расстроенная.

Элиза даже не пыталась скрыть свои чувства, но вся семья с таким увлечением смотрела на Маверика, что ее почти не заметили. Интересно, как дочь догадалась, что ей сейчас тяжело?

— Папа…

— Давай, пожалуйста, больше не будем говорить о твоем отце. — Она уже говорила это прежде; видимо, стоит напомнить. Всего пару часов назад она восхищалась Бетани, которая нашла в себе силы простить Гранта. Хотелось бы самой Элизе простить Маверика — но пока не получалось.

Аврора присела на край ее кровати.

— Давай поговорим о папе… в последний раз.

Элиза нехотя кивнула.

— Разве тебе неинтересно, как закончился турнир и выиграл он или проиграл?

— Нет, неинтересно. — Элиза потянулась за вязаньем, чтобы чем-то занять руки.

— Он надел твои носки; по его словам, они приносят ему удачу.

— Никакой удачи на свете нет! — не выдержала Элиза. Оказывается, Аврора гораздо больше похожа на отца, чем ей казалось. — А носки самые обыкновенные, ничего в них особенного нет, — добавила она суше, чем собиралась.

— Папа не хотел, чтобы ты знала, — продолжала Аврора так тихо, что Элизе пришлось напрячь слух.

Нахмурившись, она отложила вязанье и подняла голову.

— О чем знала?

Аврора сплела пальцы рук и посмотрела в пол.

— Он умирает.

— Что?!

— У него редкая форма лейкемии. Только не проси, чтобы я сказала точно, как называется его болезнь — вряд ли сумею выговорить. Знаешь, где он бывал в те дни, когда уезжал из дому? Ездил в больницу, где ему делали переливание крови. Врачи говорят, что ему осталось жить не больше года. Возможно, он протянет и два года, но точно никто не знает… — Аврора печально улыбнулась.

— Умирает? — Элизе показалось, что у нее останавливается сердце.

— Он приехал в Сиэтл, потому что ему хочется провести остаток жизни со своими близкими. — В глазах Авроры заблестели слезы. — До того самого дня он не подходил к игорному столу. А потом записался на покерный турнир. Он поклялся мне, что не играл прежде, и я ему верю.

— Что же заставило его нарушить слово? — осведомилась Элиза. — Только не говори, что он играет ради меня, все равно не поверю!

Аврора кивнула:

— Именно так он мне сказал.

— Умирает, — медленно выговорила Элиза.

Из отдельных кусочков вдруг сложилась цельная картинка. Она припоминала все, что произошло в последние месяцы. Она должна была понять: что-то не так. Маверик терпеть не мог сидеть сложа руки, и все же он возил ее повсюду, куда ей было нужно, а потом сидел и терпеливо ждал ее. Элизу не удивила его внезапная предупредительность, она приняла ее как должное. Решила, что он замаливает свои грехи…

— Год…

Аврора кивнула:

— Мама, он любит тебя. Он много раз признавался мне в том, как сильно он тебя любит, и я нисколько не сомневаюсь в его словах.

Элиза проглотила подступивший к горлу ком.

— Я тоже его люблю.

— Знаю.

В комнату без приглашения зашел Люк. Он забрался к матери на колени и уныло вздохнул.

— В чем дело? — встревожилась Элиза.

— А ты не знаешь? Дедушка проиграл!

Элиза протянула к мальчику руки. Спрыгнув с колен Авроры, Люк подошел к ней. Она прижала к себе внука, закрыла глаза и задумалась. В картах ее бывшему мужу повезло не больше, чем в жизни.