Путеводная нить.
Глава 28. КОРТНИ ПУЛАНСКИ.
Пятнадцатого августа, в понедельник, Кортни пришла в школу узнать расписание. Бабушка предлагала ее подвезти, но Кортни решила поехать на велосипеде. Обязательные и дополнительные предметы она уже выбрала; если верить Энни, с факультативами она просчиталась. Видимо, ей на роду написано оставаться парией.
Она провела в школе все утро. Пришла она в том числе и для того, чтобы хорошенько изучить план школы, понять, где что находится, и не блуждать, переходя из кабинета в кабинет. Лето почти кончилось; Кортни надеялась, что учебный год пролетит также быстро.
В полдень она направилась домой. Свой велосипед она оставила за школой, рядом с футбольным полем. Выйдя из здания, она заметила, что на поле тренируются футболисты, и решила несколько минут посмотреть на них. Энни рассказывала, что Эндрю квотербек, хотя в форме его оказалось почти невозможно узнать.
Они втроем отлично съездили в пиццерию, но Эндрю недолго пробыл с Энни и Кортни. Он почти сразу увидел своих приятелей и ушел к ним. В общем, какое ей дело, конечно… С тех пор Кортни несколько раз видела Эндрю, в основном у него дома, хотя они почти не разговаривали.
Усевшись на трибуне, Кортни увидела, что Эндрю делает пас в очковую зону. Принимающий высоко подпрыгнул и чудесным образом приземлился с мячом. Радуясь, что принес команде шесть очков за тачдаун, Эндрю побежал в конец поля.
Раздался свисток, и команда сгрудилась вокруг тренера. Через пару минут игроки прокричали «Ура!» и затрусили к раздевалкам.
Эндрю снял шлем и разговаривал с приятелем; вдруг он поднял голову и покосился на трибуну. Наверное, он заметил, что там сидит какая-то девочка, и теперь пытался угадать, кто это — знакомая или нет.
Кортни стало неуютно. Она помахала рукой и встала, собираясь уходить.
Эндрю направился к трибунам, явно намереваясь поговорить с ней. Смутившись, Кортни сбежала вниз по бетонным ступенькам.
— Я не сразу тебя узнал, — сказал Эндрю.
— Я тоже не была уверена, что это ты. — Кортни улыбнулась, радуясь тому, что видит его. Она надеялась, что Эндрю заметит, как сильно она похудела — почти на семь кило. Теперь и одежда сидела на ней по-другому. Наконец-то она сама почувствовала разницу. — Сегодня новых учеников знакомили с расписанием, — пояснила она, робко тыча пальцем себе за спину, на здание школы. Пусть Эндрю не думает, что она приехала только для того, чтобы поглазеть на него. Да, он ей нравится… ну ладно, ладно, скажем прямо — очень нравится… но нельзя, чтобы он об этом узнал.
— Ага, в школе всегда так.
— Вон там мой велик.
Он кивнул, очевидно утратив к ней интерес:
— Ты уже выбрала, что будешь изучать?
Кортни перечислила свои предметы.
— У меня тоже на втором уроке английский и литература углубленного уровня, — сказал он.
— Правда? — обрадовалась Кортни. По крайней мере с одним человеком из класса она уже знакома. Послушать Энни, так она выбрала самые поганые факультативные курсы.
Другой игрок что-то крикнул Эндрю, и он обернулся через плечо:
— Сейчас иду!
— Да, иди, пожалуй, — сказала Кортни.
— Ага, — согласился он. — Слушай, все как-то времени не было тебе сказать, но я очень благодарен, что ты тогда позвонила мне насчет Энни. Она изменилась к лучшему после того, как подружилась с тобой.
— Спасибо. Мне тоже раньше было одиноко.
Они попрощались, но, едва Эндрю отошел, на поле выбежала какая-то блондинка и с громким криком бросилась Эндрю на шею. Хотя Эндрю вспотел после тренировки и не снял формы, блондинка взасос поцеловала его в губы. Естественно, девица была тоненькая и красивая.
Кортни отвернулась и заметила на трибуне еще одну девочку.
— Привет. — Девочка смерила Кортни взглядом, способным заморозить даже машинное масло.
— Привет. — Несмотря на ледяной прием, Кортни решила воспользоваться случаем и познакомиться еще с кем-то. — Я Кортни Пулански.
— Шелли Джонсон. Я хожу с Мелани.
Видимо, Мелани звали девицу, которая висела у Эндрю на шее.
— А я подруга Эндрю и Энни, — сказала Кортни, надеясь сгладить неловкость. Ведь кроме них она в Сиэтле практически никого из ровесников не знала. Разумеется, она познакомилась с кучей людей, но почти все ее новые знакомые перешагнули порог пенсионного возраста. Исключение составляли Бетани и Лидия, но Бетани по возрасту ближе к ее отцу, а Лидии не меньше тридцати.
— Ясно, — также неприветливо протянула Шелли. — Я о тебе слышала.
Это уже интересно.
— В самом деле?
— Ага.
Кортни подумала, что не помешает кое-что рассказать новой знакомой о себе.
— Я недавно переехала сюда из Чикаго.
— Будешь учиться в нашей школе?
Кортни кивнула:
— В выпускном классе.
— Как Эндрю, — ответила Шелли и подозрительно прищурилась, словно собиралась прочесть мысли Кортни по поводу брата Энни.
Кортни захотелось сразу расставить все точки над «i». Она вовсе не намерена перебегать дорогу Мелани.
— Если честно, я больше дружу с Энни, чем с Эндрю, — продолжала она.
— Ага… Кстати, просто к твоему сведению, Мел и Эндрю уже год встречаются. Мел — чирлидер; скорее всего, ее выберут королевой школьного бала. Все одно к одному: Эндрю наверняка станет королем.
— Отлично, — ответила Кортни. И правда, что тут такого? Она никак не может представлять угрозу для такой идеальной парочки.
При первой возможности Кортни попрощалась и поехала на велосипеде домой, к бабушке. Педали она крутила на удивление энергично, хотя и пребывала в растрепанных чувствах.
— Обед готов, — сказала бабушка, едва увидев ее.
На столе стояла миска с супом и большое блюдо с морковкой и сельдереем.
— Я не хочу есть, — отрезала Кортни, идя в спальню.
— Кортни Пулански, грубить не обязательно. — В тоне бабушки звучала суровость.
Кортни тут же пожалела о своей несдержанности:
— Извини, ба.
— Что стряслось?
Кортни покачала головой, не зная, что ответить. Она и сама еще толком не разобралась в своих чувствах. Ею овладело знакомое чувство одиночества, заброшенности. Она скучала по друзьям, родным и старой школе. Сейчас ей больше чем когда бы то ни было захотелось домой.
— Устала, наверное? — спросила бабушка.
Кортни догадывалась, что бабушка ей посоветует: поспать. По мнению бабушки, сон — лучшее лекарство от всех бед. Сон или физическая нагрузка. Чтобы не отвечать, Кортни зашагала вверх по лестнице.
Зайдя к себе, она сразу же включила компьютер. А когда увидела, что пришло письмо от отца, сразу воспрянула духом. Судя по всему, настроение у папы хорошее. Вот и славно! Кортни постоянно грызло беспокойство за папу. Она слышала много рассказов о том, как в Южной Америке похищают людей, и очень волновалась. Она сразу же бросилась отвечать. Рассказала, как съездила в школу и какое у нее будет расписание. С преувеличенной радостью расписала свои восторги по поводу начала учебного года. Кортни не хотелось, чтобы отец тревожился за нее. Ему и так проблем хватает.
Прочитав другие письма — от Джулианны и своих чикагских подруг, — она легла на кровать и уставилась в потолок. Интересно, что ее ждет в этом году? Пока все очень туманно.
Наверное, все дело в том, как злобно смотрела на нее Мелани. Подружка Эндрю то и дело косилась на нее и давала понять, что Эндрю занят. Для Мелани Кортни — неизвестная величина, от которой непонятно чего ждать. Интересно, до чего много всего можно выразить одним взглядом.
Шелли, подруга Мелани, даже не притворилась приветливой. Очевидно, она заговорила с Кортни с единственной целью: побольше разузнать о ней. Теперь она сможет убедить «идеальную» Мел в том, что Кортни ей не соперница и вообще ничтожество.
Интересно, почему Энни ни разу не упомянула Мелани в разговорах? Наверное, подружка брата ей не нравится. А может, просто к слову не пришлось.
— Хочешь, я принесу тебе обед наверх? — крикнула бабушка снизу.
Кортни нехотя встала и вышла на площадку.
— Бабушка, я правда не голодна. — Не хватало еще, чтобы бабушка ковыляла на второй этаж. Но Вера, очевидно, сдаваться не собиралась.
— Тебе надо поесть.
— Потом.
Бабушка явно огорчилась:
— Я волнуюсь за тебя.
— Не надо, у меня все хорошо.
— Тебя кто-нибудь обидел?
Кортни медленно спустилась вниз, держась за перила.
— Не важно.
Судя по бабушкиному взгляду, та ей не поверила.
— Так уж и быть, съем супчик, — решила Кортни, и бабушка сразу просияла.
— Расскажи, как все прошло. — Она поспешила на кухню и села за стол напротив внучки.
Кортни ела томатный суп, грызла морковные палочки и рассказывала бабушке о школе.
— Лета считает, раз ты ходишь в эту школу, тебе стоит записаться в секцию плавания, — бодро продолжала бабушка. — Мы все считаем, что ты плаваешь с быстротой молнии.
Кортни подавила улыбку. Конечно, за лето она сделала успехи, и все же вряд ли ее возьмут в школьную секцию. Ведь там ей придется соревноваться не с восьмидесятилетними стариками и старушками.
— Ты все-таки подумай, — не сдавалась бабушка.
— Подумаю, — обещала Кортни.
Глава 29. ЛИДИЯ ХОФФМАН.
У вас все получится. Главное — не спешить.Я с нетерпением ждала следующего занятия — хотя, строго говоря, оно должно было стать последним. Элиза, Бетани и Кортни связали по одной паре носков на круговых спицах и уже приступили ко второй. Не перестаю удивляться и радоваться. Три мои ученицы, очень разные, подружились благодаря вязанию! Я наблюдала за ними со стороны и не перестаю удивляться тому, как переплелись их судьбы.
Элиза предложила Бетани заняться организацией праздников, а Кортни очень подружилась с Энни, дочерью Бетани. И самое лучшее, все мои ученицы подружились между собой. И со мной…
У Маргарет прекрасное настроение — больше ей не надо бояться, что у них отберут дом. Не знаю, что она сказала Мэтту про деньги, но это и не важно. Со мной она о моем подарке ни разу не заговаривала. Вот и хорошо! Я бы с радостью выкупила их дом полностью, не говоря сестре ни слова. Много лет, пока я тяжело болела, родные шли ради меня на огромные жертвы. И сейчас мне приятно хотя бы частично отплатить им добром за добро. Мне очень хочется помочь сестре и маме — ей сейчас больше чем когда бы то ни было нужны мои время и забота.
Элиза приходит на занятие первая; я замечаю на стоянке перед моим магазином белый представительский «линкольн-континенталь» с безукоризненным пожилым джентльменом за рулем. По-моему, преданность бывшего мужа очень трогательна. Кроме того, приятно сознавать, что любовь можно возродить — жаль, что не всем это суждено.
Я люблю Брэда и Коди, и время тут бессильно. Мы с Коди один или два раза беседовали по телефону. Мальчик сказал, что папа разрешил ему звонить мне, когда захочется. О матери он упоминал редко, как будто знал, что мне больно слышать о его отце и Дженис. Я вообще почти ничего не знаю о них, кроме того, что Дженис по-прежнему живет отдельно, в своей квартире. Что ж, скоро она, наверное, переедет к мужу и сыну…
— Всем доброе утро! — весело здоровается Элиза. Она буквально сияет — другого слова и не подберешь.
Пришлось даже прекратить свои дела и внимательнее посмотреть на нее.
— У вас отличное настроение, — замечаю я.
— То же самое сказала и моя дочь.
— Вижу, Маверик здесь, — говорит Маргарет, выглянув в окно.
Элиза смущенно краснеет.
— Я говорила ему, что глупо сидеть в машине и ждать, но он уверяет, что ему все равно больше нечем заняться. Пока я вяжу, он читает газету. — Элиза садится за стол и достает вязанье. — Первую пару носков я все-таки подарила ему. После того как закончу носки для Авроры, сразу возьмусь за следующую пару, для Дэвида.
— Маверик удивился? — Конечно, это не мое дело, но мне любопытно. Первые носки, связанные на круговых спицах, я подарила Брэду. Он износил их почти до дыр, поэтому я связала ему еще несколько пар. Интересно, носит ли он их сейчас. Если Дженис узнает, кто связал ему носки, она, наверное, прикажет ему выкинуть их. Или сама отнесет в мусорный контейнер, мрачно подумала я.
Элиза объяснила, что Маверик любит носки. Да, он страшно удивился…
Дверь открывается, и в магазин вбегает Бетани.
— Я не опоздала? — спрашивает она. — Так закрутилась с делами, что совершенно забыла о времени. — Она спешила в наш класс, где в одиночестве сидит Элиза.
С июня Бетани очень изменилась! Теперь она уверена в себе, с оптимизмом смотрит в будущее. Мне кажется, что она счастлива. Кроме того, в ее жизни появился мужчина. Она вскользь упомянула, как его зовут — Питер или Пол, — но я не запомнила.
Кортни входит почти сразу после Бетани. Ее состояние меня немного тревожит. Последние две недели девочка как-то притихла. Наверное, волнуется, как у нее все сложится в новой школе. Надеюсь, она быстро привыкнет к новым учителям и одноклассникам. Не хочется ее смущать расспросами, но, если она первая заговорит про школу, я с радостью ее выслушаю.
— Официально сегодня у нас с вами последнее занятие, — объявляю я. Как я и ожидала, мои ученицы вовсе не обрадовались. — Хотите продолжать?
— Да, да! — закричали все трое.
Кстати, точно так же в свое время отнеслись к моему предложению Жаклин, Кэрол и Аликс.
— Тогда предлагаю переименовать наши занятия. Отныне мы станем группой любителей вязания. — Мне давно хотелось создать нечто вроде клуба по интересам, и мне кажется, что сейчас самое время. — Я обзвоню всех моих прежних учениц; время от времени к нам будут присоединяться и другие. Собираться можно раз в неделю — в то же время, в том же месте. Каждая вяжет что хочет, а я помогаю советами. Естественно, платы за наши посиделки я брать не собираюсь; вы ведь и так покупаете все, что нужно, в моем магазине!
— Мне кажется, вы просто здорово придумали, — говорит Элиза, выражая общее мнение. — Мне очень нравится приходить сюда и вязать!
По-моему, она так влюблена в своего бывшего мужа, что поневоле надела розовые очки. Не знаю, строят ли они какие-то планы. Вполне возможно, просто наслаждаются каждым днем, а о будущем пока не задумываются.
— Я обязательно буду заходить, когда получится, — заверяет Бетани. — Если меня нет, знайте: я провожу очередной праздник. Правда, вряд ли кто-то захочет отмечать день рождения в будний день, да еще вечером.
— Согласна, — отвечаю я. — Свои носки вы уже довязали?
Бетани кивает.
— Подарили их сыну?
Неожиданно ее лицо заливается краской — от шеи до лба.
— Если честно, не сыну, а… другу.
К столу подходит Маргарет, неся стопку описаний разных узоров.
— Полу?
Бетани кивает:
— И не смотрите на меня так! Мы с ним только друзья. Он — бывший муж той женщины, к которой ушел Грант.
Мы все так и ахнули.
— Его бывшая жена и мой бывший муж поженились, — довольно невозмутимо продолжала она, — и мы с ним иногда встречаемся, чтобы все обсудить. Поговорить о наших чувствах и все такое.
— Когда они поженились? — удивленно спрашивает Кортни.
— Совсем недавно. Не могу сказать, что для меня это стало неожиданностью, но приятно, когда есть человек, с которым можно обо всем поговорить. Пол замечательный… — Бетани глубоко вздыхает. — Он на четыре года моложе меня… ну да, он хочет, чтобы наши отношения стали более… романтическими, что ли. Я обещала подумать, но в конце концов решила, что нам с ним лучше остаться просто друзьями. Я сказала ему, что соглашусь ходить с ним на свидания только в одном случае: если к нам присоединится его матушка в качестве дуэньи.
Элиза и Кортни весело смеются.
— По-моему, Полу больше подойдет его ровесница.
— А как же вы? — спрашивает Маргарет. — Вам ведь наверняка тоже хочется личной жизни…
Бетани качает головой:
— Пока нет. Готовиться к свиданиям ужасно хлопотно. Придется брить ноги и носить колготки. Пока мне этого не очень хочется.
— Вы не бреете ноги?! — изумляется Кортни. — Я брею почти каждый день!
— Энни тоже. — Бетани пожимает плечами. — Лет в тридцать я утратила такую привычку.
— А что же ты, Корт? — спрашиваю я. Она еще совсем девочка, поэтому я не постеснялась сократить ее имя. — Сможешь приходить на наши посиделки?
— До начала учебного года — точно смогу, — отвечает Кортни, — а может, сумею выбираться и потом, но нужно все обсудить с куратором. По-моему, по вторникам расписание позволяет.
— Слушайте, — оживляется Элиза, — кто сказал, что мы обязаны собираться в то же время? Можно ведь приходить и попозже. Тогда и Кортни наверняка успеет после уроков. Вы как, не против?
Все хором соглашаются.
— Значит, в три часа, — подытоживаю я.
Звенит колокольчик. Увидев, кто пришел, я радуюсь.
— Жаклин! — кричу я, бросаясь навстречу подруге.
В последний раз мы с ней виделись две недели назад. Жаклин всегда приходит по пятницам, на благотворительные посиделки, но последние две недели путешествовала с мужем.
— Вот вернулась из Нью-Йорка и пришла подкупить пряжи, — сообщает Жаклин.
Все присутствующие ее знают, поэтому знакомить никого не приходится.
У нее на лице появляется хорошо знакомое мне выражение. Такое же бывает у всех, кто обожает пряжу. Жаклин — одна из моих лучших покупательниц; она может себе позволить приобрести все, что захочется, ни в чем себе не отказывая. Недавно она призналась, что Ризи выделил в их доме специальную комнату под склад ниток и пряжи. Я по-хорошему завидую Жаклин. Она покупает пряжу не от жадности, а потому, что действительно намерена много вязать. Главное для нее — подобрать красивую модель. Я такая же. У нас с Жаклин запасено столько пряжи, что на всю жизнь хватит и еще останется.
Жаклин присаживается рядом с Элизой и хвалит ее работу. Она очень любит находиться в центре внимания, но ее привычки никого не обижают. Ее самозабвенная любовь к вязанию заразительна.
Звонит телефон; как всегда, Маргарет успевает первой снять трубку. Я не особенно прислушивалась к разговору, но, когда она отключается и подходит к столу, где сидим мы с ученицами, я замечаю, что краска отхлынула у нее от лица.
Маргарет кладет руку мне на плечо.
— Маме плохо, — с трудом говорит она. — Мы должны сейчас же ехать в Шведский медицинский центр.
— Что случилось? — Сердце у меня подпрыгивает к горлу.
— Видимо, вышла во двор, потеряла сознание и упала… Ее нашла соседка. Неизвестно, сколько времени она пролежала без сознания.
Я вскакиваю с места. Надо немедленно ехать к маме! Но… как же быть с покупательницами? Несколько женщин рассматривают пряжу; одна перебирает готовые связанные образцы. Не говоря уже об ученицах…
— Поезжайте обе! — распоряжается Жаклин. — Я заменю тебя, Лидия, до вашего возвращения. Езжайте и ни о чем не думайте.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спрашивает Элиза.
— И я, — вторит ей Бетани.
— Я тоже могу остаться, — добавляет Кортни.
Я готова расплакаться. Какие они добрые, как сочувствуют мне!
— Спасибо. Спасибо вам всем огромное!
Эти женщины не просто мои клиентки и ученицы. Они — мои подруги.
Маргарет ждет меня у входа; я бегу в кабинет за сумочкой. И тут приходит Брэд — он принес очередной заказ.
— Мы с Лидией срочно едем в больницу, — говорит ему Маргарет, расписываясь за пряжу. — Маме стало плохо.
Он смотрит на меня, озабоченно хмурясь.
— Что с ней?
— Не знаю, — отвечаю я. — Пока ничего не известно.
Я не могу сдержаться. Мне так нужно сейчас утешение… мне нужен он. Я тянусь к Брэду. Мне нужно в последний раз почувствовать его объятия, его мужество и силу. Он, кажется, инстинктивно все понимает и, когда я делаю шаг к нему, крепко обнимает меня.
— Нам пора, — тихо напоминает Маргарет.
Брэд тут же отпускает меня; я в знак благодарности киваю и опрометью выбегаю из «Путеводной нити».
Персонал в Шведском медицинском центре безупречный. Правда, мне кажется, что проходит несколько часов, прежде чем нам удается хоть что-то выяснить. Я снова и снова грызу себя за то, что уделяла маме мало внимания. Правда, она никогда не обижалась, если я не могла к ней приехать, и была благодарна за все, что я для нее делаю. Да, я навещала ее раз или два в неделю, но этого явно недостаточно.
Маргарет тоже навещает маму, когда может. И все же мы с сестрой чувствовали себя виноватыми.
Маргарет терпеть не может больницы. Она уверяет, будто все дело в специфическом запахе антисептика, от которого ей сразу делается не по себе. Я провела в больницах практически всю юность и привыкла к больничному запаху. Маргарет крепко держится за меня, сейчас я поддерживаю ее, а не она — меня.
Нам велят посидеть в зале ожидания. Скоро лечащий врач сообщит нам о мамином состоянии. Мы садимся на удобные стулья. В зале ожидания включен телевизор. Показывают очередной сериал — по иронии судьбы, «Центральную больницу». Я не смотрю на экран и не слышу ни единого слова. От страха и волнения у меня кружится голова. Мне кажется, что в случившемся с мамой виновата я.
К нам подходит врач; мы с Маргарет, не сговариваясь, вскакиваем.
Врач сразу приступает к делу:
— Состояние вашей матери серьезное. У нее диабетическая кома.
Мы с Маргарет ошеломленно переглядываемся.
— Сейчас ее состояние стабилизировалось; мы сделали все, что нужно. И все же к такому заболеванию, как у нее, нельзя подходить легкомысленно.
— В нашей семье диабетиков не было, — говорит Маргарет. — Мы понятия не имели, что у мамы диабет…
— Она живет одна?
Мы киваем.
Врач снова не стал ходить вокруг да около.
— Ей нужен постоянный уход. Подумайте, например, о том, чтобы поместить ее в пансионат для пожилых людей. Там ей не придется ни самой готовить, ни заботиться о лекарствах и уколах…
Значит, придется увезти маму из дома, в котором она прожила полвека… Нам всем будет очень тяжело, но выбора у нас нет.