Глава 26. ЭЛИЗА БОМОН.

Элиза никогда не училась водить машину. Водительское удостоверение во многих случаях заменяет удостоверение личности, но ей оно ни к чему. В Сиэтле хорошо работает общественный транспорт. Почти до любого места можно добраться на автобусе; изредка ее подвозила Аврора или она заказывала такси.

С приездом Маверика все изменилось. Он охотно возил Элизу всюду, куда ей было нужно. А потом терпеливо ждал.

В последние две недели он ждал ее в машине у «Путеводной нити», пока она сидела на занятиях. Элиза так часто рассказывала ему о Бетани, Кортни и Лидии, что он знал о ее новых приятельницах почти столько же, сколько она сама. Она тревожилась, как пойдет дело у Бетани, и надеялась, что последний школьный год в жизни Кортни окажется хорошим. А еще Элиза рассказала Маверику о Жаклин, с которой она уже дважды пообедала в клубе именинников.

— Поехали кататься, — предложил он в пятницу после обеда.

Аврора, Дэвид и мальчики уехали в зоопарк — им так редко удавалось выбираться куда-то всей семьей. Маверик и Элиза остались дома одни.

— Куда поедем? — спросила Элиза. Она больше не избегала бывшего мужа; наоборот, ее все больше тянуло к нему. Недоверие постепенно таяло. И все же Элиза ни на минуту не забывала о том, что Маверик — прежде всего азартный игрок. Она подозревала, что его хватит ненадолго и скоро он опять примется за старое. Ну и пусть! Можно немного порадоваться жизни, пока они вместе и пока он снова не поддастся гибельному увлечению.

Он с охотой рассказывал ей о своих приключениях. Хотя Элиза и не одобряла азартные игры в целом, она невольно смеялась и ахала, слушая о его подвигах. Маверик объездил весь свет: побывал и в Европе, и в Австралии, и на Карибских островах. Конечно, в основном играл, но, кроме того, у него были и настоящие приключения: круиз по Нилу, поездка на машине по австралийской глубинке… Его даже ненадолго — по ошибке, как он уверял, — арестовали в Париже. Он был знаком со многими знаменитостями и рассказывал ей забавные истории про них. Оказалось, Элиза может часами слушать бывшего мужа. Она даже чуть-чуть завидовала его сумасбродству. В отличие от Маверика Элиза всю жизнь была осторожной и умеренной — как с деньгами, так и с жизнью.

Видимо, если скрестить его и ее характер, получится идеальный человек…

— Мне вдруг захотелось в горы, — сказал Маверик. — Прошло уже сто лет с тех пор, как я последний раз был на горе Рейнир.

Элиза нахмурилась:

— Не поздновато ли для такой поездки? Сейчас уже вечер…

— Подумаешь! Поехали, Элиза! Неужели тебе не скучно все время торчать дома с вязаньем?

Она тут же ощетинилась:

— Хочешь — верь, хочешь — не верь, но вязать мне очень нравится!

— Так возьми вязанье с собой. Работать спицами можно и в машине, правда?

— Д-да… наверное. — Неожиданно ей расхотелось ехать. Она испугалась, что не сможет устоять против него.

— Знаешь что? Езжай, пожалуй, один. Но спасибо за приглашение, — сухо сказала она.

Маверик замолчал, но ее отказ его явно очень огорчил. Он сполоснул свою тарелку и сунул в посудомоечную машину. Потом на несколько минут скрылся, а через несколько минут вернулся со шпионским романом, который он читал, и сел в большой общей комнате рядом с кухней.

Элиза вытирала стол и то и дело косилась на бывшего мужа. Она не позволила ему вертеть собой, и он обиделся!

— Знаешь, ты ведь можешь поехать без меня, — сказала она.

Маверик положил книгу и посмотрел на нее сквозь очки для чтения.

— Знаю. — Он снова принялся читать, очевидно поглощенный сюжетом.

Пока Маверик читал, Элиза сходила к себе в комнату за вязаньем. Она закончила первый носок и работала над вторым. Во вторник она купила пряжи еще для одной пары носков — она свяжет их для дочери.

Она провязала два ряда, а потом, досадливо вздохнув, отложила вязанье и вышла в общую комнату.

— Ладно, я поеду!

Он тут же расплылся в широкой улыбке:

— Я надеялся, что ты согласишься!

Он отлично понимал, что она почувствует себя виноватой — а она в очередной раз угодила в ловушку. Маверик — настоящий мастер манипуляции. Не произнеся ни слова, он вынудил ее поступить так, как хотел сам.

Через десять минут они сидели в машине и ехали прочь из города, в сторону Национального парка «Гора Рейнир». Вопреки предложению Маверика, вязанье Элиза с собой не взяла. По пути и так есть на что посмотреть.

Как собеседник Маверик был неутомим. Он мог говорить буквально обо всем и часто менял тему разговора. Таким даром сама Элиза не обладала; с помощью своего красноречия бывший муж часто побеждал и за карточным столом. По крайней мере, если верить его рассказам…

— Расскажи, что у тебя случилось, — попросил он, когда они свернули на двухрядную дорогу, ведущую ко входу.

— Про собственный дом я говорить не желаю. Тема закрыта. — Элизе невыносимо было вспоминать, какой она оказалась наивной дурой.

— Кстати, как ты в смысле денег?

— Как-нибудь продержусь, лишь бы тяжба поскорее закончилась. — Элиза все больше раздражалась: какое он имеет право задавать ей такие вопросы? Тем более что она сейчас практически его пленница. Оставалось одно — сменить тему. — Не помню, когда я последний раз была здесь, — прошептала она, выглядывая в окошко. Маверик вел машину спокойно и уверенно, а от открывшихся перед ней видов захватывало дух.

— Зато я помню. — Маверик покосился на нее. — И готов поспорить, что ты тоже не забыла. Мы с тобой приезжали сюда на медовый месяц.

Элиза глубоко вздохнула. Пора снова менять тему.

— В среду ты куда-то уезжал на несколько часов.

— Ездил по личному делу. Спешу заранее ответить на твой вопрос: был не в казино. Я ведь дал тебе слово.

Элиза покачала головой. О чем ни заговори — запретная тема.

— Неправильно тот отель назвали «Райским уголком», — проворчала она после затянувшейся паузы. — Мыши испортили нам весь медовый месяц!

Маверик громко расхохотался.

— Ничего смешного. — Элизу передернуло.

На медовый месяц Маверику удалось забронировать номер в красивом бунгало на территории национального парка. Среди ночи Элиза проснулась от негромкого шороха. Зря она включила свет! К своему ужасу, она увидела пять или шесть белоногих мышей, которые деловито обследовали содержимое дорожной сумки Маверика. От ее громкого визга проснулся молодой муж — и, наверное, все, кто одновременно с ними проживали в этом «Райском уголке». К счастью, у Маверика в чемодане нашелся пакетик с арахисом: мыши передавали друг другу половинки орехов, как на конвейере.

На следующее утро Элиза пожаловалась портье на антисанитарные условия. Мыши передают разные опасные инфекции, напомнила она. Портье сообщил, что на территории национального парка законом запрещено убивать обитающих в окрестностях животных, в том числе и мышей. Исключение сделали только для кухни, где разрешили поставить мышеловки.

— Помнишь, как я тебя тогда отвлек? — страстно прошептал Маверик.

Ох уж эти мужчины! Один секс на уме… Достаточно одного намека… Элиза решила, что не станет потакать слабостям бывшего мужа.

— Все ты помнишь, — заметил он, не скрывая радости.

— Ничего я не помню! — Она снова передернула плечами. Маверик рассмеялся. Она упорно отказывалась вспоминать о страсти, которая их объединяла.

— Элиза, сколько времени прошло с тех пор, как мы с тобой…

Она заерзала на сиденье:

— Не сомневаюсь, для меня больше, чем для тебя.

— А ты не зарекайся.

Она развернулась и посмотрела на него в упор:

— Маверик, не делай из меня дуру! Не забывай, я была за тобой замужем и отлично помню, какой ты ненасытный в постели.

— Даже после того, как мы расстались, ты иногда пускала меня к себе в постель.

Она побагровела:

— Ну и зря!

Еще целый год после развода он приходил к ней каждые несколько дней и под каким-нибудь предлогом проникал к ней в спальню. Потом визиты вдруг прекратились, и Элиза сразу поняла, в чем дело. Маверик наверняка подцепил женщину, которая отнеслась к нему более приветливо. Женщину, которая снисходительно относилась к его слабостям и без каких-либо вопросов или упреков принимала его таким, какой он есть.

— А мне кажется, совсем не зря, — возразил он.

— Если ты не против, давай поговорим о чем-нибудь еще, — скучным голосом попросила она.

— Ах, какая ты была ханжа — пока я не валил тебя на кровать! — Маверик покачал головой. — По-моему, ты и сейчас такая же.

— Прекрати сию же минуту! Или я… сейчас открою дверцу и выпрыгну из машины.

— Значит, задело за живое, а? — Он негромко усмехнулся.

— Мне шестьдесят пять лет. В моем возрасте подобные разговоры совершенно неприличны!

— Я еще не умер, да и ты тоже вряд ли, — лукаво возразил Маверик.

Элиза решила не отвечать.

Они долго ехали молча. Вдруг, без всяких видимых причин, Маверик начал смеяться. Сама не зная почему, Элиза тоже улыбнулась. Потом Маверик нежно сжал ей руку.

Остаток дня прошел чудесно. Они проехали по национальному парку «Гора Рейнир» и поужинали стейком и печеной картошкой в охотничьем домике.

Когда они наконец вернулись, в доме было темно и тихо. Набегавшись за день в зоопарке, Люк и Джон крепко спали.

Наверное, Аврора и Дэвид тоже устали, потому что с их половины не доносилось ни звука.

Маверик проводил Элизу до ее двери.

— Спасибо за чудесный день и вечер, — прошептал он. Элиза с трудом отвела глаза в сторону.

— Ужин был замечательный. — По правде говоря, замечательным было все. — В общем… спасибо. — Она полуотвернулась, собираясь закрыть дверь. И вдруг Маверик ее поцеловал. Губы у него оказались теплыми и влажными; он обнял ее за талию, притянул к себе и долго не отпускал. Высвободившись наконец, Элиза поняла, что у нее подкашиваются колени.

— Спокойной ночи, Элиза, — прошептал Маверик и погладил ее по лицу — очень нежно, словно хотел запомнить, какая у нее кожа на ощупь.

В ответ она пробормотала что-то неразборчивое. Перешагнув через порог, она едва не упала. У нее дрожали руки, когда она, раздевшись, аккуратно складывала вещи.

После того как она почистила зубы, в дверь тихонько постучали.

Элиза закрыла глаза; голова кружилась. Что делать? Можно притвориться, будто она ничего не слышит, и лечь спать. Или все-таки открыть дверь? Вздохнув, она подошла к порогу.

Как она и ожидала, в коридоре стоял Маверик. Их глаза встретились.

— Ты пустишь меня к себе, — спросил он, — или дашь от ворот поворот?

Глава 27. БЕТАНИ ХЭМЛИН.

— Мама, я не отказываюсь тебе помогать, но у меня и своя жизнь есть, — бурчала Энни, пока Бетани грузила в машину реквизит для предстоящей вечеринки. Багажник оказался забит почти доверху.

Энни взяла с собой в салон фарфоровый чайный сервиз — девочка, чей день рождения они устраивали, обожала «Алису в Стране чудес», поэтому Бетани задумала тематический праздник с соответствующими конкурсами, играми, призами и легкими закусками. После первого «динозаврового» дня рождения Бетани придумала еще много разных сценариев.

— Что ты будешь делать, когда начнется учебный год? — спросила Энни, которая любила ясность во всем.

Да, действительно… Летом Бетани привыкла полагаться на помощь обоих своих детей и Кортни. Эндрю вернулся с летних сборов, и у него сразу начались тренировки. Теперь он почти всегда занят. Энни тоже часто не бывает дома. Пока самой надежной ее помощницей остается Кортни. К счастью, дети не ждали награды за помощь, да и Кортни упорно отказывалась от денег, хотя Бетани ей и предлагала. Втайне Бетани радовалась бескорыстию своих помощников; она только раскручивается и потому вкладывает все, что зарабатывает, в развитие дела.

— Через две недели начинается учебный год, — напомнила Энни.

Бетани закрыла багажник:

— Знаю.

Как будто она могла забыть! Школа угрожающе маячила впереди. Когда начнется учебный год, она останется один на один со всеми проблемами. Возможно, на самих праздниках и днях рождения ей и удастся найти помощников, но готовиться, придумывать сценарий, готовить реквизит и прочее придется самой. А все-таки здорово! Она уже сумела самостоятельно оплатить летний лагерь Эндрю. Бетани очень радовалась своим достижениям и гордилась собой.

— Эндрю целыми днями тренируется, так что на него не рассчитывай, — гнула свое Энни.

Бетани старалась не принимать заказы на те дни, когда Эндрю играл. Она не пропускала ни одного матча с участием сына.

— А я вернулась в секцию плавания.

— Когда? — воскликнула Бетани, стараясь не показывать чрезмерной радости.

Она ужасно огорчилась, когда дочь бросила секцию. Хорошо, что Энни одумалась и вернулась. Да, кажется, Энни мало-помалу приходит в себя. Грант сказал, что Тиффани уже не хочет подавать на Энни в суд. Каким бы болезненным ни был тот период, для Энни, кажется, все позади.

— Я позвонила тренеру, и он ответил, что с радостью примет меня обратно, но мне придется много наверстывать, чтобы не отстать от других девочек.

Так вот почему Энни в последнее время так много ей помогает! Дочь почему-то не предупредила ее заранее, что возвращается в секцию. Наверное, Энни специально выжидала, проверяла, справится ли мама.

— Ты умница, что снова будешь плавать, — сказала Бетани.

— А ты? — осведомилась дочь. — Что ты будешь делать, когда у нас начнутся занятия и тренировки?

— Что-нибудь придумаю.

— Сколько у тебя заказов в сентябре?

— Энни, перестань, пожалуйста! — воскликнула Бетани. — Нам пора, а ведь надо еще заехать за Кортни.

— Мама, тебе нужен план действий!

— План действий можно обсудить и по дороге.

Бетани побежала в дом за сумочкой и ключами от машины. Энни проводила ее хмурым взглядом.

Когда Бетани вернулась, Энни уже села на переднее сиденье и пристегнулась.

— Ну так что ты будешь делать? — осведомилась Энни после того, как они выехали на шоссе.

— Найму помощника.

— Кого?

— Кортни.

На Кортни, кажется, можно положиться. Она отлично ладит с малышами. Кроме того, свободного времени у нее пока больше, чем у Энни и Эндрю. И работать она будет не бесплатно — об этом Бетани позаботится.

К ее радости, Энни и Кортни подружились. Бетани понятия не имела, о чем говорят девочки, но они частенько проводили по два-три часа в комнате Энни. Вначале Бетани показалось, что у ее дочери и Кортни не слишком много общего. Видимо, она ошибалась.

— Кортни! — взорвалась Энни, когда они остановились на запрещающий сигнал светофора. — Этого я и боялась!

— А что такого? — негромко спросила Бетани, просматривая список необходимого для праздника. Ничего ли она не забыла? Еда, тарелки, украшения, костюмы… Скоро придется купить специальный фургон. В машине мало места. К тому же на борта фургона можно нанести логотип с названием ее фирмы и телефоном.

— Мама, — продолжала Энни, — Кортни нанимать нельзя!

— Почему? — спросила Бетани, трогаясь с места.

— По отношению к ней это несправедливо! Она, конечно, тебе не откажет, но пойми: она пойдет в выпускной класс, к тому же в новой школе. Хочет работать в школьной редакции. Ты в курсе, что в своей школе в Чикаго она была редактором ежегодника?

Последнюю фразу Энни произнесла чуть ли не с благоговением. Видимо, на Энни произвело впечатление не столько славное прошлое Кортни, сколько то, что она готова добровольно отказаться от любимого дела, чтобы помогать ее матери.

— Кортни недавно в Сиэтле и еще никого не знает, — продолжала Энни.

— Она знает вас с Эндрю, — возразила Бетани.

— Эндрю думает только о себе. Какой ей от него прок? — отмахнулась Энни. — Пойми, мама, если ты попросишь Кортни помогать тебе, она наверняка не откажет, поэтому оставь ее в покое! Если ты ее запряжешь, ей будет плохо. Чтобы обзавестись здесь друзьями, нужно время. Кстати… — Энни досадливо вздохнула, — она и так наделала ошибок.

— Что ты имеешь в виду?

Светофор переключился на зеленый, и Бетани проехала перекресток.

— Разве ты не слышала? — вскричала Энни, как будто произошла вселенская катастрофа. — Кортни выбрала факультативы сама, не посоветовавшись хотя бы со мной. Ужас! Теперь у нее жуткое расписание. Например, физкультура первым уроком…

Насколько помнила Бетани, на последнем занятии по вязанию зашел какой-то разговор насчет уроков. Кортни сетовала, что у нее практически не осталось выбора. После того как она записалась на все обязательные предметы, ей остались лишь самые непопулярные факультативы.

— Ладно, тогда найму не Кортни, а кого-нибудь еще, — сказала Бетани. — В глубине души она считала, что Кортни сама способна решить, соглашаться ей на подработку или нет. С другой стороны, ей не хотелось, чтобы девочка помогала ей из чувства благодарности или долга. Наверное, Энни права.

— Спасибо, мама.

Помолчав несколько минут, Энни неожиданно сказала:

— Вчера вечером я звонила папе.

— Вот как… — Неожиданный поворот, но Бетани уже научилась не выдавать своих чувств. Энни не упомянула бы о звонке, если бы не хотела чем-то поделиться с матерью.

— Мы с ним поговорили.

— Умница. — Бетани искренне похвалила дочь. Она сама позвонила отцу; значит, стала взрослее и умнее. — Я рада, что вы с папой поддерживаете отношения.

Энни тихо рассмеялась:

— Он еще злится на меня за все, что я натворила! Я посоветовала ему потерпеть — само пройдет.

Прямо в точку. Практически то же самое говорил сам Грант, когда они с Бетани встречались во «Французском кафе».

— Я похвасталась ему, как здорово у тебя пошло дело с днями рождения и праздниками.

— Спасибо. — Бетани широко улыбнулась дочери. Любопытно, конечно, узнать, как Грант отнесся к ее деловым достижениям, но спрашивать сама она не станет.

— Она… эта его… до сих пор бесится из-за того, что я подпортила ей тачку. Делать ей нечего — ведь все расходы все равно возместила страховая компания.

— Давай лучше не будем об этом, — попросила Бетани. — Все в прошлом, ты извинилась, и ничего подобного больше не повторится.

— Ага, — вздохнула Энни. — Кстати, насчет Тиффани… неловко как-то говорить…

— Что случилось?

— Они с папой улетают в Вегас, чтобы там пожениться. Там есть специальные свадебные часовни, знаешь? Наверное, отец решил поставить меня в известность. И попросил передать тебе. Странно, правда?

Бетани знала, что рано или поздно это случится, и все же…

— Ты как? — спросила дочь, встревожено глядя на нее.

— Да нормально. — Бетани и правда отреагировала на известие на удивление спокойно, хотя ей стало немного грустно. — А что от этого изменится? — Она с безразличным видом пожала плечами. — Он ведь живет с Тиффани с тех самых пор, как ушел из дому.

— Я боялась, что ты разволнуешься…

— А сама-то ты как к этому относишься? — поинтересовалась Бетани.

Энни ответила не сразу.

— По-моему, все очень грустно. Как будто папа больше не имеет отношения к моей жизни. Я даже не вижу его, потому что она… эта его… не хочет пускать меня в дом. Очень мне надо ходить к ним в гости! — Она состроила гримасу. — Если честно, мама, мне теперь все равно.

— И мне тоже, — прошептала Бетани. — Главное, чтобы ты продолжала поддерживать отношения с папой. Ведь он все-таки тебе отец, как бы он ни относился к Тиффани… и ко мне.

После вечеринки ей ужасно захотелось поговорить с Полом. Она дождалась, пока Эндрю и Энни уедут. Они собирались на рок-концерт в спорткомплексе «Ки-Арена» на территории Сиэтл-центра — там выступал какой-то рэпер, чьих стихов Бетани совершенно не понимала. Правда, судя по всему, что она слышала о рэперах, возможно, это и к лучшему.

Пол ответил почти сразу:

— А я как раз собирался тебе позвонить. — В его голосе слышалась неподдельная радость.

— Если хочешь, приезжай в гости на ужин. — Бетани хотела его видеть, но сразу дала понять, что готовить не собирается. — Я закажу пиццу.

— Отлично. А я возьму диск напрокат… — Пол вдруг замялся: — Рассказывай, что случилось.

— С чего ты взял, будто что-то случилось?

— По голосу слышу.

— Правда?

— Бетани, не уклоняйся от ответа.

— Лучше поговорим, когда увидимся.

— Нет! — возразил он. — Скажи сейчас.

Она вздохнула. У Гранта не хватило мужества признаться во всем ей лично; он передал ей все через дочь. Более того, Энни сама ему позвонила, иначе никто ничего не узнал бы, пока все не совершилось.

— Сегодня, пока мы с тобой будем есть пиццу и смотреть кино, Грант и Тиффани улетят в Вегас. Угадай зачем. Даю три попытки.

— Они женятся.

— В точку!

Пол долго молчал.

— Я привезу вина.

— Только большую бутылку.